Начала персональной Бэкмологии

Персональная Бэкмология – это коммерческий продукт, рекомендуемый для применения в материально обеспеченных слоях общества. Естественно, это ни в коей мере не означает, что ее не могут использовать люди из малообеспеченных страт. Но для них, как показывает практика, решение взяться за Бэкмологию крайне нетипично, что объясняется целым рядом причин.

Многие различают психологию бедных и психологию богатых. Насколько правомерно такое деление, однозначно судить нельзя. Да, имеются четко проявляющиеся различия в мотивации и поступках бедных и богатых. Вполне типичными здесь являются следующие рассуждения:

Образ мышления бедных  и богатых людей настолько отличается, что можно сказать, что они противоположны. Эти две крайности ведут к двум результатам: успеху и  неудаче. Во всех пособиях по бизнесу пишут, что нужно думать как богатый человек, только тогда появится результат, и вы будете обладать финансовыми средствами. Итак, ниже мы увидим разницу между двумя крайностями, и станем стремиться к богатой жизни!

1. Богатые уверены, что они творцы своей судьбы, в то время как бедные плывут по течению, считают, что они не в силах что-либо изменить.
2. Богатые работают для большего дохода, бедные работают, чтобы свести концы с концами  и иметь то количество денег, которое необходимо для выживания.
3. Богатые предпринимают действия, чтобы стать богатыми. Бедные лишь мечтают о богатстве.
4. Богатые мыслят широко, имеют большие планы. Бедные мыслят узко.
5. Богатые люди открыты для новых идей, возможностей, в то время как бедные зациклены на проблемах и обстоятельствах.
6. Богатые люди учатся у успешных людей, они ими восхищаются. Бедные люди общаются с неудачниками, завидуют богатым и возмущаются их успехом.
7. Богатые люди уверены в себе, они готовы заявить о своих успехах. Бедные люди обычно скромны и не любят саморекламу.
8. Богатые люди не поддаются панике и беспокойству при решении проблем. Бедных людей проблемы порабощают, и даже небольшие проблемы перерастают в большие трудности.
9. Богатые умеют принимать удачу спокойно, с благодарностью, при этом, не обольщаясь, бедные не умеют.
10. Богатые получают прибыль за достижения, результаты своего труда, бедные – за количество отработанных часов.
11. Богатые люди, делая выбор, стараются достичь всех возможных целей, идя по нескольким путям. У бедных же один путь, поэтому их жизнь более ограничена.
12. Богатых заботит наработанный капитал, бедных людей заботит сумма оклада.
13. Богатые люди, достигнув определенных высот, уже работают не ради денег, скорее деньги работают на них,  в то время как бедные люди трудятся только ради денег.
14. Богатые люди действуют, несмотря на риски и возможность ошибиться, бедные люди действуют с оглядкой, их парализует страх.
15. Богатые люди учатся всю жизнь, совершенствуются и развиваются, бедные люди считают свои знания достаточными.

Психология бедности заставляет вас фокусироваться на обидах, обвинениях все вокруг. Но как только вы перестанете думать и обвинять других, жизнь даст вам шанс реализовать себя.

На наш взгляд, представленная выше сравнительная оценка бедных и богатых не лишена смысла, но акцентируется исключительно на деталях, не затрагивая главной сути вопроса. Суть же, по нашему мнению, заключается в подходе к работе с информацией. Бедные и богатые по-разному воспринимают и интерпретируют информацию.

«Открытость» богатых в отношении информации резко контрастирует с отсутствием оной у бедных. Если богатые стараются смотреть «правде в глаза», работать с информацией конструктивно, продуктивно, то бедные, как правило, игнорируют большую часть поступающей к ним информации, расценивая ее как вредоносную для своей психики. В связи с этим проявляется предрасположенность богатых к более динамичному направленному на успех поведению.

Успех в Бэкмологии рассматривается в нескольких аспектах. Во-первых, это достижение поставленных целей в задуманном деле, положительный результат в деловой активности на основе знаний и творческого мышления. Во-вторых, это умение эффективно использовать ограниченные ресурсы. В-третьих, это соблюдения принципа полезности для себя и для других; прагматизм, который способствует экономизации деятельности, организации опыта и согласованию нового опыта со старым. Под практическим успехом понимается следующая цепочка: умение поставить реальную цель, способность ее достижения и получение положительного результата.

Бэкмология включает в себе методики формирования стратегий успешного поведения и позитивного жизненного настроя. Фундаментом для этих методик являются знания по социальной организации.

Во-первых, средствами Бэкмологии обеспечивается поддержание позитивного жизненного настроя. Раскрываются механизмы создания, а также разрушения такого настроя. Подробно описываются методы саморегуляции, преодоления конфликтов, ассертивного поведения, борьбы со стрессами, избавления от проблемных переживаний.

Во-вторых, Бэкмология привязывает стратегии успешного поведения к необходимым для их реализации знаниям. В Бэкмологию включена большая база знаний по всем дисциплинам, на которых базируется вся социальная организация. Бэкмология раскрывает все основные законы и правила социальной организации. Описываются различные организационные структуры, механизмы коммуникации на уровне групп и индивидов, анализируются конфликты, манипулятивные приемы, способы ведения переговоров и т.д. Информационная система Бэкмологии может служить и как средство обучения дисциплинам, и как справочное руководство в процессе выработки эффективных решений.

В-третьих, Бэкмология предоставляет информацию сугубо прикладного характера по различным вопросам эффективной реализации оптимальных стратегий поведения и поддержания высокого боевого духа.

В-четвертых, по мере изучения представленных в Бэкмологии материалов у человека развиваются навыки адекватной оценки любой ситуации и вырабатываются защитные механизмы, направленные на противодействие всем формам психологического воздействия.

В-пятых, важной особенностью Бэкмологии является то, что она приучает видеть картину реальности с трех позиций восприятия: субъективной, другого человека (чужими глазами) и независимого наблюдателя (нейтрально). Это дает человеку возможность научиться воспринимать окружающий его мир наиболее объективно, с учетом различных точек зрения. В результате развивается способность оценивать мнение других людей, занимать отстраненную, научную точку зрения бесстрастного зрителя. Пониманию начинают открываться истинные цели, стоящие за поступками и словами окружающих. Знание этих целей может послужить точкой отсчета правильного общения и, следовательно, скорейшего достижения намеченных результатов.

Бэкмология культивирует рациональный эгоизм. С ее помощью можно научиться избегать таких форм, как «диктаторский эгоизм», который выражается в убежденности, что «все должны служить моим интересам»; «эгоизм собственной исключительности», согласно которому признается, что «все должны следовать моральным принципам, кроме меня, если это мне не выгодно»; «анархический эгоизм», согласно которому «всем позволительно преследовать собственные интересы, как им заблагорассудится».

В итоге, модель «убеждения-стратегия-знания» может помочь сформировать позитивное устойчивое к стрессам мировоззрение, позволяющее в большинстве ситуаций ставить перед собой реальные цели и успешно их добиваться.

Тем не менее, Бэкмология не является «ключом к достижению успеха», «школой жизни» или «путеводителем к благосостоянию». Она не выводит магических формул, как стать победителем, преуспеть, сделать свою жизнь счастливой. Даже при наличии позитивных убеждений, эффективной стратегии и всех необходимых знаний всегда существует нечто такое, что может стать непреодолимым ступором, перечеркивающим все предыдущие усилия.

Высший пилотаж в Бэкмологии – – это методология поддержания энергетики активного участия в социальных играх, обозначаемая метафорой «становление воителя». Здесь формируется мировоззрение истинного воителя, высвобождаются такие качества, как адекватность, самоконтроль, мужество, доброта, милосердие, уважение, честь, лояльность.

Базовые тезисы

Персональная Бэкмология построена на определенной системе принципов. Разобравшись с этими принципы, можно оценить, что следует ожидать от Бэкмологии, на кого она рассчитана, каким образом в ней представлены знания.

1Что есть в бытии – это тайна. Следует констатировать невозможность любой отрасли науки предложить какое-то одно абсолютно «верное» и «окончательное» объяснение реальности, – эта реальность, напротив, в значительной степени определяется пунктом наблюдения исследователя (субъекта). Ограниченность любой теории вызывается постулатами, на которые она опирается. Наука – это способ восприятия, организации и осмысления наблюдаемого при построении субъективных теорий, ценность которых не является окончательной. Люди в качестве «мыслящих организмов» воздействуют не непосредственно на встречаемую ими реальность, а на перцептивные преобразования, формирующие их опыт в окружающем мире. Следовательно, «категории», «схемы», «определения», «выводы», «эвристика» и язык составляют различные системы представлений, с помощью которых мы можем реализовывать различные конфигурации и объяснения мира.

Существует не одна единственная реальность, но множество реальностей, в зависимости от пункта наблюдения и от инструментов, использованных для этого наблюдения. Может быть отвергнута любая модель, интерпретирующая и нивелирующая натуру и поведение человека, поскольку любая модель этого типа попадает в ловушку «автореферентности» (самооправдания). Иными словами, никакая теория не может найти подтверждение внутри самой себя с помощью своих собственных инструментов и избежать при этом «невозможности фальсификации».

Таким образом, вопрос не заключается в том, «какая школа права», а в том, «какое положение приводит к лучшим конкретным результатам». Находясь перед замочной скважиной, нас интересует не замочная скважина «в себе» – ее натура и внутренняя конституция, нам интересно лишь найти ключ, который ее открывает. То есть осуществляется переход от содержания к процессам, для чего важно скорее знать, как делать, нежели знать, почему. Стратегии всегда приспосабливаются к ситуации, а не ситуация адаптируется к соответствующим теориям. Иначе говоря, важно решить проблему, получить опыт, чтобы обрести способность адекватно решать другие проблемы, которые могут встретиться в дальнейшем.

В Бэкмологии особое внимание уделяется нашему восприятию реальности и практическим аспектам наших взаимоотношений с этой реальностью: тому, как с помощью этих процессов создаются проблемные ситуации и, наконец, тому, как с помощью тех же самых процессов становится возможным эти проблемные ситуации разрешить. Отправным пунктом служит убеждение в том, что психическое или поведенческое расстройство субъекта определяется его восприятием реальности: его точкой зрения, которая обуславливает, как он воспринимает (конструирует) реальность, на которую он реагирует дисфункциональным или так называемым «психопатологическим» поведением. Зачастую дисфункциональное поведение является, по мнению субъекта, его наилучшей возможной реакцией в определенной ситуации. Это означает, что зачастую именно «предпринятые попытки решения» поддерживают или обостряют проблемы.

Для изменения проблемной ситуации следует сначала изменить действие и, как результат этого, мышление субъекта, или, точнее, его точку зрения, или «рамку» восприятия реальности. Именно действие, или опыт, приводит к изменению, которое затем укрепляется и осознается.

2Принцип детерминизма. Причинно-следственные и другие связи в любой системе взаимообусловлены. Выделение главных и второстепенных связей – всегда процесс субъективный, зависящий от точки зрения. Только совокупность всех связей в полной мере объясняет любой происходящий в системе процесс.

В основе всего многообразия отношений детерминации (или обусловливания) лежит генетическая, причинная производительность. Каждое событие имеет свою причину, каждое событие порождается, производится другим событием, и этот процесс порождения сопровождается переносом вещества, движения и информации. Иными словами, принцип детерминизма в качестве своего обязательного компонента включает принцип причинности.

Тезис о многообразии типов детерминации и существовании непричинных отношений детерминации. Это означает, что принцип детерминизма не сводит все отношения детерминации к причинной детерминации, но постулирует существование многообразия типов отношения детерминации, непосредственно не сводимых к причинности. В то же время причинная детерминация оказывается основанием для существования всех других типов детерминации.

Системный подход предполагает особый способ восприятия реальности, отличный от того, к которому все мы привыкли. Представления о детерминированности мира, о возможности вычленить причину и следствие, линейную причинно-следственную связь, найти одну истинную первопричину мешают понять, что в реальности причины и следствия могут меняться местами. В мире может существовать множество истин, справедливых в разных условиях и с определенной степенью вероятности.

Обратная связь – это возвращающееся к отправителю сообщение, определяющее круговорот информации и взаимовлияний между субъектами коммуникации. В результате продуцируется причинность кругового типа, внутри которой не существует чисто причинно-следственных отношений, а наблюдается более сложная форма взаимной причинности между задействованными во взаимоотношении переменными. Таким образом преодолевается ограничивающий принцип односторонности и линейной причинности.

В данном случае процесс принимает круговую форму взаимоотражения (реверберации) посредством системы обратной связи между переменными. Когда вступает в игру такой круговой процесс, перестает существовать начало и конец, а имеет место лишь система взаимного влияния между переменными. Из этого вытекает необходимость изучения феномена во всей его глобальности, с учетом того, что каждая переменная всегда проявляет себя в зависимости от ее отношений с другими переменными и от контекста ситуации. Отсюда следует констатация: сумма отдельных частей не эквивалентна целому, и изоляция единичной переменной для изучения ее характеристик непременно приводит к редукционизму и к искажениям в познании, в результате чего не формируется целостного представления об особенностях единичной переменной и не происходит реконструкции всего процесса взаимоотношений. В связи с этим возникает необходимость изучения феноменов взаимодействия, поскольку именно они вместе с индивидуальными характеристиками переменных определяют протекание процесса и проявление каждой отдельной переменной. Только посредством наблюдений за этой динамикой и за управляющими ею правилами можно получить корректное представление об отдельных феноменах и об их происхождении.

Процесс обусловливания имеет регулярный упорядоченный характер. Он подчиняется законам, имманентным схемам бытия, внутренне присущим отношениям между явлениями. Каждое явление, событие подчиняется закономерным отношениям в процессе своего существования и изменения. В этом состоит принцип закономерности.

Принцип закономерности находит свое проявление как в отношениях причинной, так и в отношениях непричинной детерминации. В этом плане принцип закономерности оказывается шире по своему объему, чем принцип причинности.

Таким образом, чтобы понять, как работает та или иная система, необходимо выявить связанные с ней закономерности, определить ее причинные и другие связи.

3Понять закономерности – значит интерпретировать их с помощью языков сознания. Казалось бы, Природа, создавая сознание с его языками, должна была позаботиться о кодировании данных закономерностей в памяти человека. Это означало бы, что Природа «владеет» языками сознания, а само возникновение сознания является одной из первичных природных закономерностей. Иными словами, концепция сознания присутствует в системе законов мироздания.

Однако сознание – это формирующийся феномен. Оно как бы «пусто» в момент рождения, и заполняется по мере жизнедеятельности человека. Значит, для Природы создание сознания не является некой первостепенной необходимостью. Возможно, главная причина возникновения сознания – это обеспечить доминирование вида в живом мире. Следуя закону единства и борьбы противоположностей, живой и неживой мир есть противоположности. Их единство проявляется через периодическую таблицу Менделеева – элементную базу, а истинная борьба возникает только при наличии сознания.

Либо человек противопоставлен неживой Природе, либо же закон единства и борьбы противоположностей не верен по своей сути. Будем придерживаться легенды о правильности этого закона, по крайней мере эмпирически он подтверждается. Тогда можно сделать вывод, что феномен сознания есть некое следствие, или проявление, закономерностей мироздания, и ничего более. Все потуги «привязать» сознание к «мировому разуму» эфемерны. Таким образом, сознание есть не более чем инструмент, средство в единоборстве живого и неживого. А в чем же тогда гармония? По всей видимости – в информационной составляющей материи. Именно информация наиболее прочно объединяет живое и неживое. Ведь кодирование возможно только на базе неживого. Человек «покоряет» окружающий его мир, не разрушая информационного единства с ним.

4Сознание реально, представляет собой систему, которая включает физические явления, протекающие в мозге, т.е. нейрофизиологический процесс, а также коммуникационную составляющую в виде общения с людьми и интерфейс с различными ресурсами Природы, без которых работа сознания невозможна.

Сознание – это феномен организма, возникающий в условиях интенсивного информационного обмена с внешней средой. Именно такой обмен обуславливает возникновение сознания, т.е. сознание необходимо для поддержания интенсивного информационного обмена, без которого живые формы не могут противостоять неживой организации.

5Организация психики человека не может рассматриваться оторвано от социального фактора. Данный фактор во многом определил строение психики, а также является основным при формировании психологической субъективности человека. Разум, мышление могут использоваться только в социуме, вне его они бесполезны.

Работа психики базируется исключительно на материальной основе, т.е. имеет физическую природу. Никакой нематериальной душевной, или ментальной, субстанции не существует. Все события и отношения, в том числе ментальные, являются проявлениями физических отношений и событий.

Психика строится на физических процессах, происходящих внутри человека, а также на управляющих процессах внешней среды. В частности, к управляющим относятся все социальные процессы. Эти процессы и психика человека взаимообуславливают друг друга, так что психику вообще нельзя рассматривать вне контекста социальных процессов.

6Людям присущи две тенденции: одна из них, тенденция иметь – обладать – в конечном счете черпает силу в биологическом факторе, в стремлении к самосохранению; вторая тенденция – быть, а значит, отдавать, жертвовать собой – обретает свою силу в специфических условиях человеческого существования и внутренне присущей человеку потребности в преодолении одиночества посредством единения с другими. Первая тенденция имеет непосредственное отношение к индивидуализму, собственности, вторая – к духу коллективизма. Обе тенденции реализуются в определенных социальных процессах. Социальная структура, ее ценности и нормы определяют, какое из этих двух стремлений станет доминирующим.

В аспекте организации Природа может рассматриваться как баланс между конструктивными и деструктивными тенденциями, или силами (диалектический закон единства и борьбы противоположностей). В плане организации индивидуализм всегда деструктивен, поскольку разобщает членов общества.

Таким образом, общество противостоит Природе (неантагонистическое противоборство), а внутри общества наблюдается противостояние двух тенденций: индивидуализма и коллективизма.

7Интеллект напрямую связан с направленностью человека: на индивидуализм (собственность) или коллективизм. Люди с высоким интеллектом придают большое значение коллективизму. Люди с неразвитым мышлениям в основном сосредотачивают свою активность вокруг обладания, собственности. Специально данному вопросу посвящена наша статья «Что лучше: индивидуализм и коллективизм?»

8Человек мыслит абстрактно, на основе понятий. Язык является средством поддержки абстрактного мышления. Уровень абстрактности мышления человека определяет его отношение к индивидуализму и коллективизму. Чем выше этот уровень, тем явственнее проявляется склонность человека к различным формам коллективизма.

9Человек конструирует действительность на основе моделей. При построении моделей объектов используется системный подход. Это методология решения сложных задач, в основе которой лежит рассмотрение объекта как системы, функционирующей в некоторой среде. Системный подход предполагает раскрытие целостности объекта, выявление и изучение его внутренней структуры, а также связей с внешней средой. При этом объект представляется как часть реального мира, которая выделяется и исследуется в связи с решаемой задачей построения модели. Системный подход предполагает последовательный переход от общего к частному, когда в основе рассмотрения лежит цель проектирования, а объект рассматривается во взаимосвязи с окружающей средой.

Говоря о системном подходе, можно говорить о некотором способе организации наших действий, таком, который охватывает любой род деятельности, выявляя закономерности и взаимосвязи с целью их более эффективного использования. При этом системный подход является не столько методом решения задач, сколько методом постановки задач. Как говорится, «Правильно заданный вопрос – половина ответа». Это качественно более высокий, нежели просто предметный, способ познания.

Конструктивизм в познании и практике – это подход, в рамках которого считается, что человек в своих процессах восприятия, мышления и деятельности не столько отражает окружающий мир, сколько активно творит, конструирует его. Конструктивистское понимание приводит к императиву: «Действуй всегда так, чтобы увеличить возможность выбора».

Три типа мировоззрения

Чтобы объяснить, кому и зачем может понадобиться Бэкмология, сначала следует взглянуть на структуру нашего социума и разобраться с тем, достаточно ли она разумна.

Деления общества на три социальных слоя – обывателей (индивидуалистически ориентированных людей), интеллигенцию и власть – означает прежде всего различение у людей трех основных типов мировоззрения. Рассмотрим краткие характеристики каждого из типов.

Все, что будет сказано ниже, не есть критика или негативный подход. Мы намеренно строим упрощенную модель и акцентируемся только на «проблемных» сторонах мировоззрений, дабы обозначить их «болевые», «слабые» точки. Предварительно рекомендуется ознакомиться со статьей «Мировоззрение».

Обыватель. Формирование мировоззрения обывателя происходит преимущественно под влиянием внешней среды, без конструктивного участия самой личности; в течение всей жизни он следует четко заданному извне сценарию; у него отсутствуют свои собственные мысли, идеи, оценки, выводы, поступки. Как следствие, он некритически воспринимает чужие идеи, неспособен определять свою судьбу, зависит от других, рискует стать объектом манипуляции и власти внешних сил. Обыватель негибок в своем мышлении, мировоззрении, жизненном укладе, неспособен к самоадаптации, творчеству и созиданию.

Мышление обывателя стереотипно, принимает в качестве образца общепринятое, не выходит за рамки «как все». Обыватель несвободен, зависим. Он не управляет своей жизнью, его жизнь во власти иного (иных). Обычно ему кажется, что у него есть свое мнение, что он принимает решения, осуществляет в своей жизни выбор, исходя из личного волеизъявления. Однако его желания и поступки являются навязанными со стороны, извне. В отсутствие собственных творческих суждений обывателя, внешняя установка внедряется в его сознание, где занимает место собственных мыслей, что в известной степени гарантирует предсказуемость его поведения – ведь теперь инициатива поступков идет как бы от него самого, как бы он сам захотел и, чтобы выбрать иной вариант, должен возражать сам себе.

Религия и традиция – неизменные спутники обывателя. В свободе он не нуждается. Свобода нужна лишь тому, кто имеет потребность в свободе и возможности ее использования.

Какими качествами должен обладать человек, чтобы воспользоваться свободой? Вопрос, насколько нужна свобода, предполагает понимание, для чего она нужна, каким образом ее собираются реализовывать. Нашу свободу ограничивают как внешние, так и внутренние факторы. Внешние факторы предоставляют одну степень свободы, внутренние – другую. Первые отражают объективный предел возможностей, предоставленных человеку его судьбой, который он в принципе не может перейти. Вторые устанавливают предел собственных способностей и восприимчивости, то есть, то количество свободы, которую человек может взять. Иными словами, радиус свободы устанавливается дважды – один раз реальностью и один раз бытийствующим в этой реальности субъектом. Второй радиус почти целиком определяется личностными качествами, наличием потребностей, которые собираются реализовать.

Обывателя внутренние факторы ограничивают куда больше, чем внешние. А в таких условиях внешние ограничения теряют свою значимость, ибо они не успевают проявиться. Например, жизнь, поставив человека перед выбором, предоставила сорок реально воплотимых вариантов решения проблемы, очертив тем самым свой радиус. Но человек, в силу личного скудоумия, безынициативности и неизобретательности, оказался способен увидеть только четыре. Таким образом, радиус его свободы ощутимо (в 10 раз) меньше возможного в этих условиях.

Свобода мысли дорога лишь людям, у которых есть творческая мысль. Она мало нужна тем, которые мыслью не дорожат. Или, к примеру, свобода слова. Она требуется лишь тому, кто имеет в себе нетривиальное содержание, для выражения которого нужно именно свободное слово, либо тому, кто, не довольствуясь обыденностью, нуждается в восприятии свободных мыслей другого. И хотя свобода слова является победой над прежними ограничениями, действительно демократическим достижением, современный человек находится в таком положении, когда многое из того, что он говорит и думает, думают и говорят все остальные. Не имеет никакого смысла, чтобы никто не мешал выражению мысли человека, пока он, человек, не научится мыслить оригинально, отлично от всех остальных. Право выражать свои собственные мысли имеет действительно какой-то смысл тогда и только тогда, когда эти мысли на самом деле существуют; мы можем с уверенностью заявлять, что обрели свободу от внешней власти только в том случае, если внутренние психологические условия позволяют нам утвердить свою индивидуальность.

Сходная картина наблюдается и в других ситуациях. Поэтому, задаваясь сегодня вопросом, много ли людей нуждаются в свободе, приходится признавать, что нет. Тот, кто считает свою жизненную функцию реализованной при условии выполнения простейших житейских нормативов – устойчивая семья, дети, стабильная работа – и этим ограничивается, в свободе не нуждается. Для устроения обывательского рая вполне достаточно минимума ее социальных характеристик.

В этой связи можно вспомнить дискуссии эпохи перестройки. Кто горячо поддерживал реформы? В первую очередь, интеллигенция. Почему? Потому, что реформы давали надежду освободиться из-под гнета марксистко-ленинской доктрины. Из-за чего нужно было освобождаться? Из-за того, что богатые внутренним содержанием люди не могли достичь полной реализации собственного творческого потенциала в условиях авторитарного доминирования известной идеологии, подавления свободомыслия, господства массового над индивидуальным. Их внутренние, духовные потребности выходили далеко за рамки реальных возможностей самореализации, предоставляемых социалистическим обществом. Поэтому даже сейчас, когда реформы привели к плачевным результатам, многие из них не отреклись от идеалов гражданских свобод, дающих возможность, пусть даже небольшую, актуализировать свое внутреннее богатство.

Обыватель – это всегда конформист. Однако зависимость и подчинение не мешают ему проявлять полную беспринципность. Он покорно соглашается на предлагаемые ему правила игры, пока у него есть шансы выживать. Если ему предложить более выгодные правила, он охотно согласится и на них. Если у него имеется возможность безнаказанно нарушить правила ради собственной выгоды, он это обязательно сделает.

Для обывателя важны моральные нормы, ценностные ориентиры – это возможность жить, не задумываясь. Но он никогда не возводит их в ранг серьезной веры, разумно предполагая, что ради дальнейшего приспособления ему может понадобиться сменить систему ценностей. В этом и заключается вся хитрость обывателя. Он способен приспосабливаться к любым политическим режимам, экономическим строям, социальным условиям. Такая способность обеспечивается за счет наличия у него некоего «вируса свободомыслия» – силы, дающей ему возможность постоянно «держать нос по ветру».

Религиозная составляющая в мировоззрении обывателя занимает значительное место. Обыватель смотрит всегда в будущее, но при этом покорно сносит настоящее. И он, несмотря на кажущуюся инертность сознания, смотрит в будущее гораздо реалистичнее и дальше, чем некоторые пассионарии. Обывателю мало достатка, который он имеет здесь, он еще и не хочет умирать. Поэтому, как только конформист обретает свободу доступа к информации, к нему быстро попадает в руки Библия (или Коран, или Тора), в которых и написано все то, чего не обещали и не могли исполнить все вместе власть предержащие ни в прошлых эпохах, ни в нынешней.

Религиозные догматы и поучения, внушаемые верующим, представляют собой удобное средство формирования конформизма, социально-политической пассивности. Вера в сверхъестественное, идеи предопределения и фатализма, учение о грехе и ничтожности человека формируют у верующего ложные жизненные ориентиры, направляют его социальную активность в русло пассивного приспособления к капиталистической системе. Этой же цели служат и различные культовые действа, основанные на таких свойствах человеческого сознания, как внушаемость, подражание и т.д. Религия активно использует психологические механизмы для внедрения в умы верующих идей смирения и покорности, сознания собственного ничтожества и бессилия, пассивности и социального конформизма. Взаимосвязь и взаимодействие государственно-монополистического аппарата и церкви в насаждении этих качеств особенно отчетливо видны на примере США. В условиях современного американского общества церковь, формально отделенная от государства, все больше превращается в идеологическое средство обеспечения его политики. Официальный Вашингтон рассматривает религию как неотъемлемую часть американского образа жизни и системы духовных ценностей. В условиях США вероисповедание – это не просто принадлежность в какой-то религии, а социальное лицо, свидетельство политической благонадежности и «американизма». Вера в бога здесь отождествляется с патриотизмом, преданностью интересам своей страны, с высокими моральными качествами. Средний американец часто просто вынужден быть верующим: ведь от этого зависит успех в делах, продвижение по службе, благосостояние. А потому религиозность в США во многих случаях становится не проявлением искренней веры, а лишь формой приспособленческого, конформистского достижения вполне земных целей.

О мировоззрении обывателя можно прочитать в статье «Становление воителя – не для всех».

Интеллигенция. Одним из отличительных признаков общества является молчаливое признание особых прав за интеллигенцией, тонким социальным слоем, который, несмотря на свою относительную малочисленность, оказывает формирующее влияние на все остальные его группы. Множество примеров наглядно доказывают: общественное мнение в течение короткого, с точки зрения историка, времени способно кардинально измениться именно под воздействием идеологии, господствующей в этой среде. При наличии полярных взглядов на жизненно важные вопросы именно интеллигенция способна обеспечить победу любому из них, независимо от исходного соотношения сил противоборствующих сторон.

Представляя наиболее образованную часть общества и претендуя на роль носителя основных моральных и нравственных ценностей, являясь «монополистом» в области духа и интеллекта, интеллигенция оказывает мощное воздействие на все остальные общественные прослойки. Эта тенденция, многократно усилившаяся с появлением электронных средств массовой информации и связи, продолжает усиливаться по мере развития научно-технического прогресса. Современные технологии требуют все больше опытных специалистов с фундаментальным академическим образованием. Каждая уважающая себя фирма вынуждена прибегать к услугам высококлассных профессионалов для эффективного управления производством и сохранения конкурентоспособности. Для обеспечения нужд современного общества и науки постоянно расширяется сеть просветительских учреждений, и, как следствие, число получивших академическое образование людей возрастает от года к году. Изменения во всех сферах социальной и общественной жизни привели к росту потребности в компетентных специалистах-интеллектуалах на всех уровнях: в структурах власти, культуре, армии, даже в сфере досуга, – и она продолжает неуклонно расти.

Проанализируем основы господствующего в среде интеллигенции мировоззрения, попытаемся установить и объяснить преобладающие в ней тенденции.

Пожалуй, основное отличие интеллигента от обывателя заключается в его свободомыслии. Интеллигенцию вне контекста свободы обсуждать просто немыслимо. Именно она возвела свободу в ранг главных ценностей, ради которых человеку стоит идти на смерть.

Не имея формальных признаков организации, эта прослойка, тем не менее, выделяется рядом характерных признаков, позволяющих рассматривать ее как общность. Главными из них являются роль, которую ее представители отводят интеллектуальной и духовной сфере бытия, попытка одухотворения повседневной жизни и пристальное внимание к этическим и нравственным нормам. Именно особый духовный склад, а не сила ума, является отличительной чертой интеллигента. Специалист в той или иной области, который лишь благодаря своей профессии автоматически зачисляется в эту категорию, не обязательно является таковым. Зачастую он причисляется к этому ряду постольку, поскольку принадлежит к так называемой «профессиональной интеллигенции» и действительно связан с данной социальной группой, хотя на деле относится к массе обывателей.

Интеллигента отличает в первую очередь умение различать полутона, в то время как обыватель, независимо от его морального облика или интеллектуального уровня, живет в двухцветном мире, все окружающее представляется ему сочетанием черного и белого: правда – кривда, честность – обман, истина – ложь; таково мироощущение филистера. Однако интеллигент способен между радикально-черным и безупречно-белым цветами рассмотреть множество других оттенков, бессчетное количество переходных тонов. Эта способность к различению многообразных оттенков – в области теоретической или прикладной, в мире науки или морали - и является его характерным признаком.

Такое свойство, помимо очевидного преимущества в способности к более адекватной и точной оценке всего многообразия окружающего нас мира, имеет и практическую ценность. Ведь крайне редко можно встретить явление или ситуацию, по отношению к которой черно-белая система оценки дала бы возможность правильно выстроить линию поведения или взаимодействия. Характерный для интеллигента взгляд на вещи – не столько лучше, сколько правильней, он позволяет найти верное решение сложнейших и не допускающих однозначного подхода проблем бытия, которые со временем, как правило, становятся только острее.

Подобное восприятие мира вообще является типичным для научного подхода, придающего большое значение умению видеть и учитывать нюансы. В отличие от обывателя, не дающего себе труд обратить внимание на промежуточные состояния и мыслящего в полярных категориях, фиксируя лишь законченное, устоявшееся и однозначное, человек науки занят как раз пристальным изучением реального многообразия постигаемого им мира, распознавая и динамику процесса, и внутреннюю логику развития. Сказанное выше справедливо не только по отношению к науке и философии, но и к любой области нашей жизни. Именно этот подход наделяет интеллигента влиянием и возможностями, определяет исключительное положение в обществе интеллигенции как социальной группы.

Для человека, принадлежащего к этой прослойке, характерна активная жизненная позиция в сочетании с глубокими духовными запросами, основательность и серьезность не только в узкопрофессиональных вопросах, но и в вопросах морали и долга. Разумеется, это никоим образом не гарантирует от ошибок и заблуждений, но поскольку интеллигенция является главной движущей силой общества, исторически сложилось так, что именно она стояла у истоков большинства течений и идеологических систем, формирующих процесс поступательного развития человечества.

Парадоксально, но факт: человек, который способен нащупать тончайшее различие между двумя почти идентичными оттенками, бессилен отличить свет от тьмы! Его мир – это мир хаоса, сумбурный и бесформенный, где движение лишено какой-либо цели и порядка и, как следствие, – всякого смысла; и посему, даже имея неограниченный доступ к сокровищнице многовековой мудрости и опыта, он не может ею правильно воспользоваться. Если рассуждать объективно, то интеллигент – несчастный, достойный сочувствия, потерянный человек, утративший ценностные ориентиры, не имеющий цели бесприютный скиталец в не поддающейся осмыслению Вселенной.

Бесплодная и дезориентированная, интеллигенция представляет реальную опасность для общества: утратив нравственные критерии, она всегда готова подчиниться силе и, обладая мощной интеллектуальной базой, оправдать ее. Нацистская Германия являет, пожалуй, самый наглядный пример тому, как деструктивное народное движение способно безудержно набирать силу, не встречая сколько-нибудь серьезного сопротивления со стороны интеллигенции. Это произошло отнюдь не по той причине, что ее взгляды соответствовали взглядам нацистов, а потому, что, лишенная критериев добра и зла, она была не в меру апатичной.

С одинаковым равнодушием интеллигенция приемлет в роли правителя как святого, так и узурпатора, считая себя не вправе определять таковыми как одного, так и другого. Если вспомнить, что для очень и очень многих интеллигенция даже в своем нынешнем состоянии является носителем нравственных и духовных ценностей, становится очевидной ущербность и опасность такой позиции.

Интеллигент опасен отсутствием чувства меры и понятия о границах дозволенного. Это страшно еще и потому, что, как и представители старой интеллигенции, он не боится делать выводы, на которые не осмелились предшествующие поколения. Потеря моральных критериев неизбежно приводит его к союзу с силами, не стесняющимися в средствах для достижения цели.

Со временем эта тенденция прогрессирует, становится все более опасной – и не только потому, что, утратив способность отличать добро от зла и этим погубив собственную душу, он вольно или невольно становится хищником по отношению ко всем тем, кто бесполезен или слаб в его глазах. Силой своего интеллекта и аналитического дара, направляя их на расшатывание гражданского согласия и устоев общества, способствуя уничтожению созданной предшествующими поколениями сокровищницы духа, интеллигент расчищает дорогу грубой и разнузданной силе.

Какой недуг поразил интеллигенцию? Ответ прост: отказ от постоянных, устоявшихся ценностей. Там, где любое явление рассматривается как относительное и изменчивое, невозможно заниматься созиданием, в лучшем случае весь духовный потенциал будет тратиться на бесплодную рефлексию или пустое теоретизирование и рассмотрение сугубо умозрительных проблем, а в худшем – на разрушение и распад.

В этом случае единственное эффективное лекарство – определение созидательной цели, что позволило бы сконцентрировать все силы души в конкретном направлении, придать смысл и ценность бытию. Однако интеллектуальный анализ не предназначен для того, чтобы заполнять душевный вакуум. Человек, сознание которого беспрерывно занято логическими выкладками, не может определить подлинные цели, не способен обозначить истинные ценности; более того, лишенный духовного фундамента, он сам превращает в руины те воздушные замки, которые тщетно пытается возвести. Те цели и задачи, которые способны придать смысл бытию, не могут иметь источником человеческий разум. Умствованием нельзя решить эту проблему, и поэтому в поисках избавления интеллигенция нередко обращается к вере. Однако и на этом пути его ждут разочарования. Интеллигент считает, и небезосновательно, что обретение новых ценностей возможно только за счет отказа от главенства интеллекта. И если он найдет в себе силы отвергнуть интеллектуальные изыскания любого рода, то обретет желаемый душевный покой, но лишь ценой потери своего «Я», своей личности. В какой-то степени подобный способ обретения душевного покоя и стабильности сродни самоубийству.

Власть. Власть в нашем понимании – это прежде всего стремление избавиться от внешнего влияния, способ самозащиты своей психики. Власть дает преобладающее влияние, возможность соблюдать свои собственные интересы, ощущение полноты жизни и свободы. Власть позволяет человеку затушевать собственный комплекс неполноценности, компенсировать неудовлетворенные базовые потребности.

Мировоззрение власти – это совершенно особое мировосприятие.

«Те, кто стоит ближе к кормушке-поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство» (Виктор Пелевин, Затворник и Шестипалый).

Власть не требует особого интеллекта, но предполагает умение управлять людьми. Правильно расставить подчиненных, эффективно применять метод кнута и пряника, быть требовательным к подчиненным и не давать им расслабляться, жестоко наказывать непослушных и несогласных, не брать на себя ответственность за неудачи, не показывать собственного бессилия, не бояться принимать решения – все это атрибуты умелого управления.

Власть может быть политической, экономической, социальной. Крупный бизнесмен – это власть экономическая. Губернатор и президент – это власть политическая. Лидер общественного движения – это власть социальная. Чаще всего власть бывает смешанной. Ее часто называют бюрократией.

Почему не все люди стремятся к власти? Одних отталкивает ее атмосфера духовной пустоты, другие боятся поражения, ведь падать сверху очень больно, третьи не могут преодолеть барьер собственного страха «высоты».

Истинный интеллигент никогда не сделает стремление к власти смыслом всей своей жизни. Его зона комфортности – в свободомыслии, размышлениях, полете фантазии.Настоящий обыватель даже не будет помышлять о том, чтобы расстаться с позицией конформиста. Его зона комфортности – в отсутствии свободы и приспособлении к факторам внешней среды.

Конечно, и власть не обходится без некоторого свободомыслия, а также вынуждена приспосабливаться к обстоятельствам. Но это лишь тактические приемы. Стратегия власти – сохранять любой ценой саму власть. Такие цели не ставит перед собой ни обыватель, не интеллигент.

О власти нами написана статья «Власть и деньги».

Продолжение:   Начала Бэкмологии