Эпизоды из жизни Рогдая, или постижение Бэкмологии. Часть 1

22 Апреля 2015

Самое первое путешествие Рогдая, которое закончилось разочарованием

Рогдай с самого детства испытывал тягу к познанию. Ему хотелось понять устройство этого мира, проникнуть в его тайны, а в юности появилось еще желание совершенствовать себя – чтобы осваивать всё новые возможности. Интернета в бытность его ребенком еще не было; книги, которые удавалось достать, хотя и были весьма неплохими, но ответов на многие вопросы не давали; учителя за пределы установленной программы особо не выходили, так что целостного мировоззрения у Рогдая в юности не сформировалось. Понимая, что вопросов у него в голове скопилось больше чем ответов, он собирался продолжать свое самообразование, изучая разные науки и путешествуя по миру.

Первое свое путешествие Рогдай решил совершить в Крым. Раньше в Крыму ему бывать не приходилось, и вообще, на море он никогда не был, так что поезда обещала быть познавательной и приятной.

Поездив по полуострову и осмотрев большинство крымских достопримечательностей, Рогдай остался увиденным вполне доволен. Ему понравились Ливадийский дворец, Ласточкино гнездо, Успенский пещерный монастырь; он взобрался на гору Ай-Петри. У него оставалось еще несколько свободных дней, и он остановился на несколько дней в Феодосии, чтобы перед возвращением домой просто покупаться и позагорать.

Он снял на краю города комнату у старого татарина, которого звали Равиль, и на следующий день отправился на пляж. Но на пляже ему не удалось позагорать недолго, так как внезапно небо заволокло тучами, и пошел дождь. Рогдай решил спрятаться от дождя где-нибудь в городе, и когда он добежал до первого навеса, дождь прекратился. Рогдай подумал, что нет смысла возвращаться на пляж, и пошел осматривать город. Город ему понравился, особенное его центральная часть. Когда он очутился на местном базаре, где торговали не только фруктами и овощами, но всякими безделушками, у Рогдая вдруг возникло желание из своего первого путешествия привезти друзьям сувениры. Но денег у него с собой не было, поэтому он отправился домой, решив вернуться на базар на следующий день. Придя домой, он ничего не сказал Равилю о своих планах сделать покупки на базаре. Тот особо ни о чем и не расспрашивал, накормил Рогдая жареной рыбой, выловленной из моря ранним утром, они выпили за пустым разговором бутылку невкусного крымского вина, и пошли спать каждый в свою комнату.

На другой день Рогдай, взяв с собой побольше денег, отправился на базар. На базаре к нему почти сразу подошел мужчина средних лет и очень вежливо пригласил ознакомиться с ценными артефактами, которые можно приобрести. Он подвел Рогдая к лавке, на которой стояли всякие керамические изделия, и тот стал осматривать сувениры.

– Уважаемый, – обратился мужчина к Рогдаю, глядя прямо ему в глаза, – все, что стоит на прилавке, не имеет никакой ценности и не достойно вашего внимания. Я хочу показать вам нечто, что украсит любой приличный дом.

Он достал из сумки обшарпанный кувшин, на первый взгляд ничем не привлекательный.

– Вот, – продолжил мужчина, – этот древний артефакт был найден мной на раскопках древнего поселения, которое недавно обнаружили недалеко от города. Я не хочу, чтобы он попал в руки исследователей, которые обязательно продадут его за рубеж. У меня трое маленьких детей, их надо кормить, и поэтому я решил продать находку доброму русскому человеку, а в вас я вижу такового.

Рогдай внимательно осмотрел кувшин, и убедился в том, что он старый и, по всей видимости, ценный.

– Я готов купить у вас этот кувшин, – сказал Рогдай. – Но не знаю, хватит ли у меня денег.

Мужчина назвал сумму, которой у Рогдая не было, и Рогдай хотел уже было отойти от лавки, дабы подыскать более дешевые предметы, но мужчина доверительно положил ему руку на плечо и сказал:

– Хорошо, давайте все, что у вас есть. Мне срочно нужны деньги, поэтому я не стану торговаться. Считайте, что это будет мой подарок вам.

Рогдай отдал мужчине все свои деньги и отправился с кувшином домой. Придя домой, он сразу же показал свое приобретение Равилю, которого застал за  развешиванием во дворе мокрых сетей для просушки. Тот вытер руки о штаны, взял кувшин и принялся крутить его в руках.

– Ты купил эту вещь у человека на рынке? – спросил Равиль, и далее он довольно точно описан внешность мужчины, у которого Рогдай приобрел кувшин.

– Да, этот тот самый человек, – сказал Рогдай, – вы его хорошо знаете?

– Этого человека знают все в нашем городе, – ответил Равиль. – Он недавно вышел из тюрьмы, и теперь снова принялся за старое.

Равиль рассказал, за что посадили ловкого продавца. Это был мошенник со стажем, обычно промышлявший обманом туристов. Кувшин, по всей видимости, изготовил и искусственно состарил его дядька, известный в округе мастер на все руки. Рогдай сильно расстроился от рассказа хозяина; ему не столько было жалко выброшенных на ветер денег, сколько он укорял себя за проявленное безрассудство. Ему тут же вспомнилось, как отец нередко наставлял мать, что не следует ничего покупать с рук, и тем более у незнакомых людей.

– Я найду завтра этого человека и заставлю его за все ответить, – в порыве воскликнул Рогдай.

– Боюсь, тебя ждет разочарование, – остановил его Равиль, – теперь он на несколько дней заляжет в своей берлоге, прекрасно понимая, что его попытаются найти. Тебе лучше оставить эту затею.

Рогдай вынужден был согласиться с Равилем, разумность его слов не вызывала никаких сомнений. Он поблагодарил хозяина, и тут же у него возникло сильное желание поскорее уехать из города, где ему впервые по-настоящему пришлось ощутить собственную глупость и беспомощность. Он отправился в свою комнату собирать вещи.

Собрав вещи, Рогдай вышел во двор, сел на лавочку под раскидистым кустом винограда и принялся размышлять. Будучи человеком еще совсем молодым, он слабо себе представлял, какое разнообразие характеров и ролей его окружает. Раньше ему никогда не приходилось сталкиваться профессиональными обманщиками, и теперь он будет знать, что это такое. Рогдай не оправдывал себя, осознавая, что причиной произошедшего с ним были его неосмотрительность и отсутствие опыта. Размышляя над ситуацией, он вдруг отчетливо понял, что с подобными людьми ему еще не раз предстоит столкнуться, и каждый раз они будут придумывать нечто новое. Мелькнуло интуитивное ощущение своего бессилия что-либо исправить или изменить, и от этого становилось ни по себе.

Пока он размышлял обо всем произошедшем с ним, стемнело, с моря подул ветер, и на дворе стало прохладно. Рогдай встал и пошел к себе в комнату сделать последние приготовления, чтобы завтра рано утром покинуть город и завершить свое первое путешествие.

Как Рогдай впервые посетил Санкт-Петербург

Еще проходя обучение в университете, Рогдай нередко задумывался, чем бы ему лучше заняться в жизни. Интереса к бизнесу у него не было, тяга к познанию подталкивала пойти по научное стезе, но разнообразие интересов – литература, театр, кино, склонность к путешествиям – не позволяло окончательно сделать выбор и сосредоточиться на чем-то конкретно.

После окончания университета Рогдай все же решил начать свою трудовую деятельность с освоения искусства программирования. Такое решение пришло к нему не случайно. В детстве у него обнаружились способности к математике, ему легко давалось решение сложных логических задачек, он быстро освоил премудрости построения алгоритмов и написания несложных программ. Рогдаю не терпелось ближе познакомиться с компьютерами, о колоссальных возможностях которых много говорили, и повсюду предрекалась скорая революция в науке и технике благодаря их использованию. Правда, в то время шанс увидеть компьютеры своими глазами, а тем более поработать на них, представлялся далеко не каждому. К большим компьютерам, установленным в серьезных организациях, имел доступ только весьма ограниченный круг специалистов, а персональные компьютеры только-только начали появляться и стоили больших денег.

Рогдай устроился работать в один институт и принялся усердно осваивать премудрости загадочной профессии. Довольно быстро ему стало ясно, что возможности компьютеров сильно преувеличены. Тогда он вывел для себя простую истину: чем больше неизвестности вокруг явления, тем сильнее работает воображение; чем более фантастической и необычной оказывается сообщаемая информация, тем больше шансов вызвать к ней интерес, обратить на нее внимание людей.

По мере накопления опыта в работе, интерес к компьютерам и программированию у Рогдая постепенно стал пропадать, и он уже стал задумываться об открытии новых горизонтов для себя. Но как-то перед окончанием рабочего дня его вызвал к себе в кабинет начальник.

– Я вижу, что у тебя есть неплохие аналитические способности, и программирование для тебя не составляет большого труда, – сказал начальник. – Поэтому я хочу предложить тебе разработать специальную программу для автоматизации производства, благодаря которой может быть получен огромный экономический эффект.

Далее начальник обрисовал широкие перспективы, открывающиеся перед Рогдаем после создания программы, и пообещал ему всяческую поддержку при выполнении работы.

– Это твой шанс быстро подняться по служебной лестнице, и если захочешь, получить научную степень, – произнес в заключение начальник. – Только времени на размышления совсем нет – если откажешься, я вынужден буду отдать работу другому.

Слова начальника Рогдай воспринял довольно скептически. Он почему-то не видел себя в роли создателя великих технологий, способных осчастливить человечество. Сомнения возникали и насчет его компетентности, и по поводу самого проекта – не верилось, что в одиночку он в состоянии будет справиться с проблемой. Дать свое согласие на участие в авантюре – а именно так он расценил сделанное ему предложение – Рогдай решил прежде всего потому, что, объект автоматизации находился в Санкт-Петербурге, куда он давно намеревался съездить. Также он хотел в реальном деле закрепить полученные теоретические знания – и такая возможность перед ним открывалась.

Убежденный в собственном благоразумии, Рогдай на следующий день дал начальнику положительный ответ и принялся планировать свою предстоящую поездку в город на Неве, изучая список архитектурных достопримечательностей и музеев.

Как он и предполагал, работа над проектом началась с командировки. В Санкт-Петербурге ему предстояло провести несколько дней, выясняя требования руководства и анализируя работу предприятия. По прибытии на место его направили к главному технологу, который крайне удивился, что ему самому ничего не известно о планируемых работах.

– Не могли поставить меня в известность, – выразил свое недовольство технолог. – Наверняка, опять начались какие-то аппаратные игры. Каждый раз, когда начальство наверху что-то замышляет, цеха начинает лихорадить, а результатов как всегда – ноль.

Его кабинет располагался прямо над цехом, весь был завален бумагами, по одной его стенке были навалены горы пухлых папок, перевязанных бечевкой, вдоль другой стены стоял ряд видавших виды стульев, на которые, вероятно, садились рабочие во время совещаний. Технолог нисколько не церемонился в отношении Рогдая – по всей видимости, нестрогая внешность молодого человека не произвела на него должного впечатления. Он тяжело вздохнул, небрежно указал Рогдаю на стул, и они приступили к производственному разговору. Общий язык был найден быстро, под конец беседы технолог даже оживился, его глаза зажглись энтузиазмом и надеждой.

Первая поездка в град Петров для Рогдая сложилась удачно. Он увидел все памятные места, посетил Кунсткамеру, побывал на знаменитой Стрелке, посидел на набережной в окружении сфинксов и грифоны у Академии художеств. Тому способствовала и погода – стоял конец апреля, город был наполнен весенней свежестью, ожиданием праздника и цветения.

Потом Рогдай потратил много месяцев на сложную и изнурительную работу, и в результате создал довольно хитроумную систему, которой и сам был доволен. Во время работы начальник его почти не беспокоил, иногда только заходил в комнату и, узнав, как идут дела, подбадривал. Когда система была вчерне готова, Рогдай доложил ему о необходимости начала испытаний. Начальник словно не ожидал подобного развития событий.

– Неужели все сделал? – с удивлением спросил он. – Быстро у тебя все это получилось, ничего не скажешь! Давай тогда я свяжусь, с кем надо, и сообщу тебе о дальнейших действиях.

Явился он в комнату Рогдая только спустя две недели. Выглядел начальник немного растерянным.

– Какие-то осложнения? – спросил его Рогдай. – Может, нужна моя помощь?

– У нас всегда возникают проблемы на ровном месте, – быстро отреагировал начальник, – то одно, то другое, не можем мы жить без трудностей. В общем, собирайся, поедешь в Питер представлять свое детище, на месте и выяснишь, что там к чему. Иди, оформляй командировку, я уже позвонил, кому надо.

По тому, как начальник старательно отводил от него глаза, Рогдай понял – произошло что-то непредвиденное, о чем его не хотят ставить в известность. Он сказал себе: «Судя по всему, у этого функционера ничего выпытать не удастся. Узнаю все на месте».

К следующей своей поездке в Санкт-Петербург Рогдай готовился с расстановкой, имея ясное представление, куда ему обязательно следует попасть и какие места надо посетить. Он заранее все выяснил и в командировку отправился, имея четкий план действий.

Как он и ожидал, на предприятии его встретили не слишком радушно. К технологу его не повели, а сразу направили в конференц-зал, где уже сидело кучкой несколько человек; они тихо переговаривались между собой. Технолога среди них не было. Подошли еще несколько человек, они поздоровались с присутствующими и сели рядом с ними. Потом появился грузный мужчина в очках в окружении небольшой свиты – судя по всему директор. Они направились к первому ряду и уселись напротив трибуны. Все вокруг сразу же засуетились, на трибуну поднялся молодой человек и объявил начало заседания.

Суть дела сводилась к тому, что на предприятии затевалась какая-то реорганизация, планировалась закупка импортного оборудования и технологий, и оттого у всех было много дел по согласованию, кто и чем будет заниматься. До Рогдая очередь дошла, когда все основательно от дебатов устали. Его представили и пригласили на трибуну доложить о своих успехах. Рогдай уже давно догадался, чего ему следует ожидать от собравшихся, поэтому сделал максимально скупой доклад, вкратце обрисовав назначение созданной им системы и как она работает. Слушали его все внимательно, не проронив ни слова. Когда он закончил, в зале поднялся один человек и задал Рогдаю несколько технических вопросов. Суть их сводилась к одному – учитывает ли его система определенные технологические особенности.

– Послушайте, уважаемые, – обратился к залу Рогдай, – я прибыл сюда не для того, чтобы принять участие в совершенно не интересном мне шоу. Если у вас нет интереса к созданной мной системе, скажите об этом прямо, и нет нужды задавать вопросы, на которые вы не получите ответов, о чем прекрасно знаете. Я привез сюда систему не для того, чтобы услышать, насколько плоха или несвоевременна моя система. Я и без вашего собрания прекрасно понимаю о необходимости ее испытания и последующей доработки. Конечно, в системе учтены далеко не все особенности и требования вашего производства. Однако она создавалась с учетом возможностей ее настройки и дальнейшего наращивания. Таким образом, предъявляемые вами сегодня требования могут быть в будущем учтены. Главное, чтобы у вас было доброжелательное отношение к самой системе, а такового у собравшихся в этом зале я не вижу. Так стоит ли продолжать весь этот цирк? Не честнее и не проще ли будет сказать прямо, что вы больше не нуждаетесь в продолжении работы, которую я делал для вас многие месяцы? Не думаю, что я заслужил подобного приема, который вы все мне здесь устроили.

В зале на несколько мгновений воцарилась полная тишина. Когда общее оцепенение прошло, директор что-то шепнул сидящему рядом с ним помощнику, тот кивнул другому, затем директор с помощниками встали и торопливо вышли из зала. Было совершенно ясно, что совещание окончено. Рогдай сошел с трибуны и стал ждать, что произойдет дальше. К нему подошел человек и пригласил проводить его на выход.

В этот день у Рогдая оставалось еще время, чтобы посетить расположенный неподалеку музей. Он не спеша зашагал в его сторону, с интересом разглядывая архитектуру города. Рогдай испытывал не только облегчение, но и радость: наконец-то закончились его постоянные сомнения, терзания и волнения по поводу организации и кодирования системы, которая, похоже,  с самого начала нужна была только ему одному.

Рогдай знакомится с девушкой Виолеттой

Посетив в Санкт-Петербурге все места из намеченного им плана, Рогдай отправился домой. Возвращался в Москву он на поезде. В одном купе с ним ехала хорошенькая девушка, с ней он непроизвольно разговорился. Девушка сама заговорила первой, просто и ненавязчиво представилась, проявила заинтересованность в общении.

Звали девушку Виолетта, она навещала в Санкт-Петербурге свою бабушку, с которой давно не виделась. Виолетта рассказала, как любит ездить к ней; они общаются, гуляют по городу, пекут пироги... Особенно Виолетта любит слушать истории о ее наполненной событиями прошлой жизни, известных людях, с которыми бабушка была знакома, неспокойном времени, что ей пришлось пережить.

– Бабушка у меня очень образованная, раньше преподавала в петербуржском университете, написала несколько научных книг, а сейчас пишет книгу своих воспоминаний.

Рогдай с большим интересом слушал девушку – та рассказывала просто и в то же время очень образно – он даже мог представить себе сухую опрятную старушку, сидящую за массивным еще дореволюционным столом и работающую над своими мемуарами.

– А вы чем занимаетесь, что вас привело в Санкт-Петербург? – спросила Виолетта.

Рогдай сначала хотел сказать ей что-то отвлеченно-бездельное, вовсе не вдаваясь в подробности командировки, но девушка так внимательно слушала его, проявляла искреннее соучастие – и как-то так само собой получилось, что поведал он ей всю историю о неудачно сложившемся проекте. Видимо, необходимо было ему перед кем-то выговориться, чтобы произошедшее с ним лучше систематизировалось и правильно разложилось по полочкам памяти.

– Вот теперь думаю, не стоит ли мне сменить род занятий, – завершил свой рассказ Рогдай.

– Ну, что вы, это должно быть так интересно работать на передовом крае науке, – успокоительно сказала девушка, – вам просто необходимо немного отдохнуть, возможно, сменить место работы. Знаете, когда у меня что-то не получается, я бросаю все дела и иду в парк, долго там гуляю, любуюсь на природу. Потом звоню своей подруге, и если она не занята, приглашаю ее к себе домой, мы начинаем готовить всякие вкусные вещи, садимся за стол и долго-долго разговариваем об интересных вещах. А на следующий день отложенное дело само собой решается.

– Возможно, вы и правы, – задумчиво пробубнил Рогдай. – Я еще не принял никакого решения. Просто не хотелось бы снова попасть в подобную ситуацию.

– Вот и надо хорошенько отвлечься, прежде чем принимать окончательное решение, – приободрила его Виолетта. – Как говориться, «утро вечера мудреней», никогда не стоит поддаваться первому эмоциональному порыву, особенно в случае неудачи. С вашей стороны, вы все сделали правильно – вам не в чем себя винить.

– Моей главной ошибкой было то, что я не удосужился выяснить, что же на самом деле стоит за этим проектом, почему вообще он возник, и имеет ли он какую-либо перспективу. Хотя, с другой стороны, именно благодаря всей этой неопределенности у меня была возможность полностью сосредоточиться на создании системы – ведь меня никто не отвлекал, я мог спокойно учиться, реализовывать все свои догадки и мысли. В итоге получилась система, за которую мне не стыдно, и может быть в будущем я смогу использовать ее некоторые ее элементы. Да и опыт, надо сказать, я приобрел хороший.

– Вот видите, нет худа без добра, – улыбнулась Виолетта. – Я всегда стараюсь настроить себя на позитивное мышление. Мне и бабушка часто говорит: «Думай о лучшем, тогда и жить будет легче».

Рогдай задумался над ее словами. Подобные мысли высказывали многие, раньше ему часто приходилось слышать фразу «все к лучшему» и подобные ей.

«На таких фразах мы по сути формируемся, вырастаем, встаем на ноги, – размышлял он про себя. – Хотя сама по себе фраза ничего не означает. По ней выходит, ты – просто пылинка, жертва обстоятельств, вся твоя жизнь есть нелепая случайность, недоразумение, и все, что с тобой связано, есть воплощение случайности. Нет, во всем этом есть какая-то серьезная ошибка. Мы придумываем себе правила, а затем постоянно заставляем себя им следовать только потому, что они уже есть, и совсем не задумываемся, верно или нет мы поступаем, не пытаемся увидеть ситуацию под другим углом».

Раньше подобная мысль не приходила Рогдаю в голову. Он не стал ее разворачивать перед Виолеттой – зачем портить девушке настроение, да и время для дискуссии было неподходящее.

– И все же, мне следовало немного побеспокоиться и узнать, что происходит перед моим носом, – сказал ей Рогдай. – Тогда не было бы разочарованья, и отношение к людям не пришлось бы переоценивать.

Девушка быстро отреагировала:

– Но ведь нельзя все заранее предусмотреть, всегда останется некая неопределенность, которая и может сыграть с вами злую шутку.

«Да, это правда, – подумал Рогдай. – А девушка кроме того, что привлекательна, совсем не глупа».

– Давайте как-нибудь встретимся, сходим в кафе, погуляем в вашем парке, – сказал Рогдай. – Я расскажу вам, чем все закончилось. В ближайшее время я, по-видимому, буду искать новую работу, а как устроюсь на новом месте, спокойно сможем пообщаться.

Виолетта в явном замешательстве сплела пальцы рук в замок, затем улыбнулась ему и нерешительно произнесла:

– Я не возражаю.

Будто запнувшись, она расцепила пальцы, порывисто положила обе руки на стол и с определенным волнением несколько повышенным голосом сказала:

– Мне будет интересно узнать, что с вами случится дальше. Мы с вами обязательно встретимся, когда у вас все наладится с работой.

Дальше она, неотрывно глядя на Рогдая, стала говорить, что у него все будет хорошо, он обязательно найдет работу по душе, все, непременно, образуется. Рогдай слушал ее, улыбался и машинально кивал. Ему и самому на мгновение захотелось взять пример с этой славной девушки и уговорить себя думать о настоящем и будущем только позитивно. На душе вдруг стало спокойно, тепло и уютно – как в раннем детстве от ласковых слов матери.

За окном мерно проплывали сельские строения, равнины и перелески, поезд убаюкивающе погромыхивал на стыках, с каждой минутой все ближе и ближе приближая их к дому. Они выпили горячего чаю, и каждый достал книжку, припасенную на такой случай. Рогдаю не читалось, он мысленно вернулся к фразе «все к лучшему». Он подумал, сколько еще подобных фраз засело в наших головах. Ведь под любую ситуацию придуман подходящий стереотип, для любого действия имеется оправдание или осуждение. Мы даже не замечаем все те автоматизмы, нормы и правила, которыми наполнена наша жизнь. А ведь именно они – причина большинства наших проблем. Нас воспитывают, чтобы мы были послушными, не выделялись среди окружающих; нам говорят, что так будет лучше для всех – и потом мы дружно восторгаемся или гневно осуждаем тех, кто вышел за рамки общепринятого и общедозволенного. Да, именно таким образом и должно быть построено общество; всеми нами куда проще управлять, если с самого детства каждому из нас внушать, что такое хорошо, а что такое плохо.

Рогдай посмотрел на свою соседку, она тихо дремала, видно устав от поездки и разговора с ним. Рогдай закрыл глаза и попытался ни о чем не думать.

Опасное путешествие Рогдая в Приднестровье

После возвращения из Санкт-Петербурга продолжать работать на старом месте Рогдай не собирался. От одного вида здания института у него появлялось легкое недомогание; возможно, он устал от сильного напряжения за последние месяцы, а возможно, не хотел больше общаться со своим начальником, человеком слабым и беспринципным.

Написание программ особых трудностей у Рогдая не вызывало, но программирование его само по себе не увлекало, и поэтому он хотел испытать себя на других поприщах. Однако пока Рогдай не почувствовал наступления в его жизни переломного момента, когда непременно надо идти дальше, пробовать себя в чем-то новом. Он склонялся к тому, чтобы еще раз попробовать себя в качестве программиста – возможно, в иных условиях он сумеет получить более впечатляющие результаты.

Идея, прежде чем искать новую работу поехать куда-нибудь отдохнуть, пришла к Рогдаю сразу же по возвращении домой. «Надо непременно использовать представившуюся возможность – когда еще представится случай отдохнуть», – подумал он. Оставалось только выбрать маршрут. Он взял атлас, чтобы пофанатазировать, куда лучше всего поехать, и тут позвонил его друг Петр, предложив поехать с ним и его женой на машине на юг. Так как никаких планов у Рогдая еще не было, предложение, совершенно случайно совпавшее с его намерениями, ему сразу понравилось.

Петр был на пять лет старше Рогдая. Познакомились они в университете, Рогдай активно посещал семинары, которые Петр вел для младших курсов. Как-то после занятий разговорились, знакомство быстро переросло в дружбу. К мнению Петра Рогдай всегда прислушивался.

Через два дня друзья уже мчались на машине Петра по шоссе в южном направлении. После недолгих обсуждений решили поехать в Молдавию в район Приднестровья. Предвкушение попить молодого вина всех воодушевило, да и просто было интересно – раньше никто из них в тех местах не был.

Они провели два незабываемых дня в Киеве, затем доехали до Дубоссар, где им сказали, что лучше всего отдыхать в Григориополе, но в этот сезон ввиду ожидаемого наводнения туда ехать опасно. Услышав слово «опасность», молодые люди с возбуждением стали обсуждать, не стоит ли им поехать навстречу приключениям. Оказалось, что каждому хотелось испытать острых ощущений, воспользовавшись неожиданно представившимся шансом своими глазами увидеть силу стихии. Наводнение им представлялось как нечто грандиозно масштабное, одновременно волнующее, возбуждающее и вызывающее животный страх, тем самым гипнотически притягивая к себе. Мыслей, что приключение может привести к неприятным последствиям, ни у кого не возникло, риск казался минимальным, т.к. в любую минуту опасную зону затопления можно будет оперативно покинуть.

Друзья обосновались на берегу Днестра, прямо напротив расположенного на другой стороне реки Григориополя. В районе Григориополя Днестр не широк, имеет довольно сильное течение, вода в нем желто-коричневая, спуск к воде очень крутой, почти отвесный. От берега почти сразу начинался сад грецких орехов, а в метрах ста от них возвышалась дамба – большой земляной вал, метров в двадцать, а то и более. В двух минутах ходьбы от их стоянки была переправа. От переправы шла грунтовая дорога, переваливающая через земляной вал, резко уходя вверх у его подножия. За дамбой простирались бескрайние поля, на которых колхозники  выращивали помидоры.

Рогдай со своим другом быстро приноровились ловить раков, они вытаскивали их руками из норок, нарытых в отвесных берегах реки. Засовываешь руку в глубокую нору, пока не натыкаешься на острые клешни, которыми рак тут же пытается тебя ущипнуть. Кое-как захватив его, тащишь наружу и, на свет появляется страшное существо серовато-коричневого цвета, шевелящее всеми своими усами и конечностями. Раки больно щипались – пальца их рук повсюду покрылись болезненными порезами.

В день их прибытия, уровень в реке был в еще норме. Вода стала заметно подниматься на третий день. Друзья с интересом ожидали, что произойдет дальше. Настроение у всех было приподнятое.

– Как ты думаешь? – спросил Рогдай. – Насколько поднимется вода?

– Сложно сказать, поживем – увидим, – ответил Петр. – Не исключено, что к завтрашнему дню уровень начнет падать. Не может же так быть, чтобы где-то образовался столь большой избыток воды, способный затопить всю эту огромную территорию.

Объем уже прибывшей воды, действительно, казался колоссальным, не верилось, что она будет пребывать и пребывать. Однако каждый день уровень воды поднимался на метр-полтора. Течение значительно усилилось, река наполнилась корягами, бутылками и другим мусором, быстро проплывающими мимо стоящих на другом берегу наблюдателей за происходящим. Когда уровень реки поднялся настолько, что в воде можно было разглядеть мелкие проплывающие предметы, Рогдай сказал:

– Думаю, надо поскорее сворачиваться и уезжать, пока не поздно.

– Время еще есть, – спокойно ответил Петр. – Пройдет еще не меньше суток, пока вода не начнет выходить из берегов. Давай дождемся, пока не станет окончательно ясно, что надо сворачиваться.

Друзья то и дело подходили к берегу и внимательно наблюдали за разыгравшейся стихией. Их возбуждение нарастало. Наблюдателей на другой стороне вдруг не стало. На их берегу людей значительно поубавилось, судя по виду проходящие мимо них людей, те торопились поскорее с этого места убраться. Жена Петра предложила начать собираться. Рогдай с Петром стали неторопливо укладывать вещи в автомобиль. Кода почти все вещи были собраны, Петр сел за руль и начал заводить машину – та не заводилась. Он вылез из автомобиля, открыл капот и принялся ковыряться в моторе. Рогдай подошел к нему, поинтересовавшись, что случилось. «Сейчас посмотрим, – сказал Петр. – Вроде бы все в норме, попробую еще раз завести».

Машина снова не завелась, друзья тревожно переглянулись. Рогдай спросил:

– Что думаешь, сможешь завести?

– Не знаю, – ответил тот. – Как всегда, неприятности случаются в самый неподходящий момент – закон Паркинсона. Ума не приложу, что делать.

Жена встревожено посмотрела на Петра, но ничего не сказала.

– Если не сможешь завести, надо вытаскивать машину на буксире, – заключил Рогдай.

– Другого варианта у нас, похоже, нет, – согласился Петр.

– Тогда я пойду искать подходящий транспорт, а вы постарайтесь подкатить машину к дороге у дамбы, – подытожил Рогдай.

Он быстро пошел в направлении переправы, смотря по сторонам, нет ли поблизости какого-либо транспорта. Местность выглядела безжизненной. У переправы вода уже начала выходить из берегов. Рогдай быстро вбежал на дамбу и с ее высоты стал внимательно оглядывать поля. Где-то вдалеке он заметил одинокий трактор. До него по его оценке было не менее полутора километров. Рогдай спустился с дамбы и побежал по дороге в сторону трактора. По жаре бежать было тяжело, он моментально взмок и вскоре начал задыхаться. Пришлось перейти на быстрый шаг. Лицо страшно горело от пыли, жары и пота, он постоянно вытирал мокрой майкой заливавшие потом глаза, а в голове стучала одна мысль: «Что если на тракторе никого не окажется?»

Тракторист минуты две обкладывал Рогдая трехступенчатым матом, однако понимая, что выручать людей все же надо и время не терпит, отсоединил от трактора сложное аграрное приспособление, и они покатили в сторону дамбы. Наконец, с оглушительным треском выпуская из трубы струи едкого дыма, трактор натужено забрался на гору, и их взору открылась панорама разлившейся реки. Петр с женой стояли внизу возле машины, вода уже подошла к ее колесам.

Зацепив тросом, машину через дамбу перетащили – на душе у всех стало легче. Далее тракторист за щедрое вознаграждение  отбуксировал автомобиль в ближайший населенный пункт. На следующий день Рогдай на улице услышал, как люди говорили, что вода подошла почти к самому верху дамбы, на другом берегу Днестра затопило сотни домов. По радио вечером сообщили, что пика паводка уже миновал, в целом по району серьезно пострадало более тысячи домов, затоплены около шести тысяч гектаров сельхозугодий, разрушены семь мостов и полтора десятка дамб, подтоплены некоторые трассы, без крова остались пять тысяч человек.

Отремонтировав машину, друзья поехали догуливать отпуск в Одессу, после чего они без приключений вернулись в Москву. В Одессе Рогдай и Петр вернулись к событиям, произошедшим с ними на Днестре. Между ними состоялась такой диалог.

– Стоило ли нам ехать на Днестр, зная, что будет наводнение? – спросил Рогдай. – Никаких неприятностей не возникло бы, направься мы в другое место. С другой стороны, мы бы никогда не узнали, что такое наводнение.

– Машина может сломаться где угодно, – рассудительно ответил Петр. – Представь себе, что колесо отвалилось в пути – думаю, в этом случае у нас было бы значительно больше неприятностей. Ты, наверное, хочешь сказать, что наш поступок можно назвать неблагоразумным, поскольку мы заранее знали о возможной опасности. Так и на дороге мы знаем, что колесо может отвалиться. Или дело не только в осведомленности, но еще и вероятности? Нас ведь заранее оповестили об опасности, поэтому вероятность возникновения неприятности высока.

– Ты здесь про пословицу «Волков бояться – в лес не ходить»? – перебил его Рогдай.

– Дело не только в этом. Если тебе говорят куда-то не лезть, это еще не означает, что лезть туда не ни в коем случае не следует. У каждого собственные критерии оценки, а также мотивы, по которым он либо пытается тобой управлять, либо в чем-то убеждает. И где тот критерий, согласно которому ты решаешь, слушать тебе приказ, наставление, совет, или нет?

– Как правило, люди не посоветуют плохого. Поэтому мы и прислушиваемся к их мнению.

– Верно. Но у каждого свое представление о плохом и хорошем.

– Тогда как же поступать? – удивился Рогдай.

– Допустим, есть потребность пойти в лес. К примеру, за грибами. Если боишься волков, то в лес, где они водятся, ходить не надо. Если же не боишься – оцени свои возможности, взвесь все «за» и «против» и сам прими решение. На твой выбор повлияет, есть ли у тебя двустволка, собака и т.д. Но главное – это будет твое и только твое решение. Что касается нашего случая, то мы почти все держали под контролем. Произошедшее с нами – это случайность, нам просто не повезло, как может не повезти в любом другом деле или ситуации. И потом, разве мы не выбрались сухими из воды, как в прямом, так и в переносном смысле?! Значит, мы не нарушили принципа «золотой середины».

О том, как Рогдай искал новую работу и нашел нового друга

Что может быть прекраснее, чем, лежа утром в постели, не думать о необходимости вставать и идти на работу. О, работа! Как ты ненавистна и противна большинству из нас! Хотелось бы работать только по вдохновению и не выслушивать постоянные окрики начальства и советы сотрудников. Хотелось бы заниматься интересным делом и не зависеть от вечно меняющейся конъюнктуры. Но вот незадача – мы живем среди людей, мнения которых не только влияют, но и определяют почти все наши действия. Какие бы изощренные меры защиты мы ни предпринимали, обязательно найдется некто, кто помешает нам идти своей дорогой и испортит настроение.

Имея совсем небольшой опыт в поисках работы, Рогдай почесал затылок и начал с самого очевидного – купил газеты с объявлениями. В газетах было много вакансий, но все по тем или иным причинам Рогдая не устроили. Тогда он стал звонить всем своим знакомым, прося разузнать, не требуется ли где программист. Первый и второй день поисков окончились безрезультатно, на третий день позвонил один из его знакомых и сказал, что в одной недавно открывшейся конторе идет большой набор персонала, требуются и программисты. Рогдай сразу же собрался и поехал туда.

Контора располагалась почти в центре города в старом здании, очевидно, под снос. Его провели в большую комнату, плотно уставленную старыми столами, и подвели к крайнему столу у окна, за которым сидел небольшой человек средних лет, интеллигентного вида, аккуратно подстриженный, при костюме и галстуке.

Руководителя звали Гинзбург. У него были стеклянные глаза и монотонный безучастный голос. Расспросив Рогдая о его предыдущих заслугах, он объяснил, что в организации есть перспективное направление по созданию компьютерных игр и обучающих программ, отдел только формируется, нужны толковые программисты, работа обещает быть интересной. Предложенный оклад Рогдая устроил, дальнейшими поисками работы заниматься не хотелось, поэтому недолго думая, он согласился. Его направили проходить собеседование, затем в отдел кадров для оформления, после чего сказали выходить на следующий день на работу.

Рогдай вышел на улицу и решил немного изучить окружающую обстановку, в которой ему предстоит работать. Невдалеке от него курил молодой парень. Рогдай решил расспросить его об организации. Оказалось, что парень и сам пришел устраиваться на работу программистом. Познакомились, разговорились.

Сергей Остожин – так звали парня, работал в институте математики имени Стеклова, писал программы для поддержки научных исследований; платили мало, поэтому он и решил найти себе дополнительный заработок.

– Меня принимал на работу Гинзбург, – сказал Рогдай. – Проблем не возникло, расспросил о прошлой работе, рассказал о вакансии, затем я быстро прошел собеседование, оформили – в общем, все прошло по-деловому.

– А я пока не стал устраиваться. Какой-то гнилой мне показалась эта контора, – ответил Сергей

– Почему ты так решил?

–Да мне показалось, что этот Гинзбург не ведает, что творит. Все у него как-то неконкретно, говорит неопределенно. И контора сама не выглядит солидно. Короче, мы договорились, что я принесу Гинзбургу свои наработки, и он посмотрит, интересны ли они его конторе.

– Мне тоже Гинзбург показался немного странным, как будто ему абсолютно все равно, кого он набирает, что будет дальше. Но я согласился, потому что зарплата нормальная, тема вроде бы перспективная. Посмотрю – если не понравится, буду искать что-то другое.

Они немого помолчали, каждый обдумывал только что сказанное. Потом Сергей добавил:

– В любой конторе полно таких людей как Гинзбург. Работать надо идти только к хорошим знакомым, профессионалам – тогда точно знаешь, что ждать, с кем будешь работать, над каким проектом. Здесь же, похоже, будет больше возни, чем реального дела. Чем они тут занимаются, не понятно, возможно, программирование для них – не более чем прикрытие.

– Да ты мыслишь прямо как умудренный опытом аналитик, – удивился Рогдай. – С одного взгляда раскладываешь ситуацию по полочкам.

– Нет здесь ничего сложного, – почти безразлично ответил Сергей. – Сам скоро увидишь, что я прав. Но ты не переживай, лучше работу сейчас все равно очень трудно найти, поэтому твой выбор – далеко не самый худший.

– А ты что будешь дальше делать? – поинтересовался Рогдай.

– А я буду продолжать работать на старом месте, в институте. Один мой знакомый затевает грандиозный проект с американцами, если все у него получится, уйду к нему. Там и работа будет интересная, и деньги будут платить нормальные.

Потом они поговорили о том, кто чем раньше занимался, обсудили интересные технически моменты в их работе, договорились обменяться программами. Рогдая в немалой степени удивило, насколько Сергей чувствовал уверенность в себе – суждения его отличались трезвостью, оценки были точные, и в то же время некатегоричные. Он не старался навязывать свое мнение – может, поэтому к нему хотелось прислушиваться.

Недели две спустя они снова встретились. Сергей приехал показывать свои программы Гинзбургу.

– Ну, как прошла твоя встреча? – с интересом спросил его Рогдай.

– Я думал что Гинзбург – му...к ситуационный, а он оказался му...к концептуальный, – спокойно ответил Сергей. – Настолько неделового подхода я еще не встречал. Думаю, ничего хорошего от этой конторы ждать нечего.

Рогдай почему-то не удивился словам Сергея и не стал расспрашивать его о подробностях встречи с Гинзбургом. Самому Рогдаю за две недели работы на новом месте так и не сказали, что он должен делать. Каждое утро он приходил на работу, околачивался там до обеда и спокойно уезжал домой. Гинзбург пообещал, что скоро в отдел, где он числится, возьмут начальника, тот и будет всем заниматься – а пока надо немного подождать.

«Действительно, как-то странно выглядит все происходящее в организации, – подумал Рогдай. – Интересно, сколько еще времени я буду оставаться без дела?»

– Помяни мое слово, – добавил Сергей, – здесь работа строится примерно так: одному человеку поручают заниматься проектом, на реализацию которого требуется, по меньшей мере, человек пять. А потом невинно удивляются, почему результаты не соответствуют ожиданиям. Полное отсутствие профессионализма! Явно, они делают деньги на каких-то финансовых махинациях, а в качестве фасада выставляют дутую активность с громким названием «информационные технологии».

У Рогдая совсем не возникало желания разбираться во внутренних механизмах странной конторы, куда он попал работать. Он даже был рад, что у него появилось свободное время, которое кто-то по тем или иным причинам оплачивает. Тут он вспомнил о Виолетте и собрался ей позвонить.

Рогдай вновь встречается с Виолеттой

Если есть возможность потратить время на удовольствия, в этом не стоит себе отказывать. Жизнь достаточно длинна, впереди масса времени для обучения и занятия серьезными вещами. К тому же если ситуация кажется непроходимой, не стоит делать резких движений, пока не начнет вырисовываться некая определенность. Так думал Рогдай, решив встретиться с Виолеттой, чтобы получше с ней познакомится.

Виолетта немного удивилась звонку Рогдая:

– Я думала, вы про меня уже давно забыли, – сказала она. – Ведь с момента нашего первого разговора прошло уже почти два месяца. У вас были большие сложности с устройством на работу?

– Нет, с работой никаких сложностей не было. Просто я ездил с друзьями в отпуск – решил отдохнуть перед тем, как менять работу.

– Это разумное решение. Ну, а теперь у вас все нормально?

– Да, спасибо. Хотелось бы с вами снова где-нибудь встретиться и пообщаться. Я часто вспоминал наш разговор в поезде.

Они договорились пойти в Парк Горького. Начало сентября – самая лучшая пора для гуляния. Изнуряющая летняя жара уже позади; на улице еще тепло, немного прохладно становится только ночью; природа, словно решив в последний раз разгуляться перед началом зимней спячки, наполняется яркими красками осенних цветов; воздух пропитан ароматами созревших яблок, и порой кажется, что пахнет прощанием.

Когда Виолетта слушала рассказ о приключении в Приднестровье, на ее лице появилось смешанное выражение изумления и страха. Она была немало поражена решению Рогдая и Петра поехать в очаг чрезвычайной ситуации, как она выразилась, и все время удивлялась, почему они не убрались оттуда заблаговременно.

Рассказу о новой работе она, напротив, совсем не удивилась, сославшись на собственное место работы, где неорганизованности, по ее мнению, ничуть не меньше.

– Спроси мы сейчас первого встречного о его работе, – сказала она, – и меня совсем не удивит, если он выскажет такое же мнение. Меня иногда поражает, как людям вообще удалось добиться всей этой окружающей нас организованности, когда ежедневно работает метро, в магазинах есть хлеб и молоко, в розетке – электричество. А моя бабушка часто повторяет, что за каждым нашим достижением стоит много незаметных и честных людей, которые положили свою жизнь на то, чтобы нам было светло, тепло и уютно. Иными словами, на каждого разгильдяя или негодяя приходится десять тружеников, исправляющих его ошибки и доделывающих за ним всю невыполненную работу. Нам приходится добиваться результатов не качеством, а количеством, но при этом кто-то обязательно кричит о качестве.

– Наверное, нам с вами еще не встречались по-настоящему ответственные и деловые люди, – неудачно пошутил Рогдай.

– Дело не в этом. Просто есть люди, которые думают исключительно о собственных интересах, и им абсолютно все равно, что при этом будет с окружающими их людьми. К примеру, ваш Гинзбург – он, наверняка, нанял вас только лишь для того, чтобы вами прикрывать какие-то темные делишки. Иного варианта здесь не может быть.

Рогдая поразило, насколько совпали оценки Виолетты и Сергея Остожина. Он не стал ей говорить о столь замечательном факте, а предложил пойти посидеть в кафе. Она согласилась, и они отправились искать подходящее заведение, по дороге разговаривая о всякой всячине.

По мере того как Рогдай узнавал Виолетту, она ему все больше и больше нравилась. Ему нравилась ее рассудительность и в то же время мягкая тактичность – она не навязывала своего мнения, не старалась в чем-то убедить, даже если точно знала, что права. Она не пыталась рисоваться, вела себя непринужденно и естественно.

Работала Виолетта редактором в научном издательстве на гуманитарном направлении – психология, социология, философия. По ее словам, зарплат небольшая, но работа интересная, коллектив, в общем, неплохой. В свободное время пробовала писать, но пока дальше небольших статей не пошла. Как будто предвосхищая вопрос о кавалере, она сама рассказала, что раньше встречалась с одним молодым человеком, но они расстались, поскольку между ними было мало общего.

Посидев в кафе, они снова решили пройтись по парку. Рогдай не хотел возобновлять разговор о ситуации с его работой, однако не удержался – фраза как-то сама слетела с языка:

– Я вот думаю, можно ли противостоять таким людям как Гинзбург?

Виолетта, немного подумав, ответила:

– Мне кажется, здесь есть два момента. Если имеется в виду, что их следует остановить, то им никак нельзя противостоять – они все равно будут отыскивать лазейки для совершения  своих «черных» дел. А второй момент – противостоять им можно, не поддаваясь на их уловки. Для этого надо знать, как они действуют, разбираться в их психологии.

Рогдай опять вспомнил Сергея – тот моментально распознал Гинзбурга, а вот он, Рогдай, не смог определить, что к чему. От такой мысли ему стало ни по себе, но почти моментально он оправился: «Ведь у меня и в мыслях не было искать серьезную работу, я ведь думал только о зарплате и удобном расположении места работы». Скорое оправдание себя все же не развеяло сомнений окончательно. И он решился спросить:

– А как вы думаете, правильно ли я поступил в этой ситуации? Может быть, мне не следовало торопиться, и надо было поискать что-то поприличнее?

– Все зависит от того, какую цель вы перед собой ставили. Я полагаю, у вас не было цели найти работу, где бы вам представился шанс стать Нобелевским лауреатом. Вам просто хотелось сменить работу и разобраться в самом себе. Я по крайней мере так поняла из нашего разговора в поезде.

– Верно, – поспешил ответить Рогдай, – у меня в голове не было никаких мыслей кроме желания побыстрее сменить работу. Странность поведения Гинзбурга меня не сильно смущает. Я думаю, сначала мне следует понять, хочу ли я дальше заниматься программированием, и для этого подобное место работы мне идеально подойдет.

– Я бы не стала утверждать, что идеально. Возможно, вам следовало было поискать работу в среде настоящих профессионалов, где есть возможность проявить себя, что называется принять серьезный вызов и посмотреть, на что вы способны в своей специальности. Если будет получаться, продолжать в том же направление, если нет – искать что-то иное.

– У меня самого начала проскальзывала подобная мысль. Но боюсь, мне бы слишком долго пришлось искать подобное место работы. Дело в том, что хорошие программисты работают, как правило, в одиночку. Объединение сильных программистов в одну команду – это большая редкость, для этого нужны очень серьезные причины. Возможно, на западе они работают командами, но у нас совсем другая ситуация.

– Тогда вы сами ответили на свой вопрос. В вашем случае, по-моему, надо попытаться получить интересный проект, и приложить все силы и умение, чтобы сделать его. Это должно помочь вам разобраться в самом себе.

– Вы имеете в виду, мне надо использовать Гинзбурга в собственных интересах?

– Именно так. Гинзбург ведет свою игру, вам надо вести свою. Ваши игры, кстати, мало пересекаются, так что вы вряд ли сможете помешать друг другу. Имея дело с игроком, единственный разумный способ поведения – начать вести собственную игру. Как говорится: «С волками жить – по-волчьи выть». Если же имеешь дело с не игроком, такую тактику применять категорически нельзя, тот вас просто не поймет.

Рогдай в который раз задумался над совами Виолетты. Она говорила, как будто читала его мысли. Или ему это только казалось? Он решил уточнить:

–Получается что-то вроде – убивать можно только убийц, воровать – у воров и т.п.

Виолетта звонко рассмеялась:

– Вы словно хотите на чем-то меня подловить.

Рогдай заторопился исправить положение:

– Да нет, что вы, Виолетта. Я совсем не то имел в виду. Просто хотелось провести аналогию, чтобы лучше понять суть ваших слов.

– В принципе, ваша аналогия могла бы иметь место. Если бы ни одно но... Помните фильм Рязанова «Берегись автомобиля»? Деточкина, какими бы благородными он ни были его поступки, все же посчитали преступником и посадили. Возьмите десять заповедей – не убивай, не прелюбодействуй, не кради – в этих случаях люди все же предпочитают исповедовать принцип непротивления злу. Если кто-то убил или украл, это не значит, что его самого следует убить или у него украсть. Короче, общественная мораль не поощряет подобное поведение. Однако если закрыть глаза на мораль – лишь на время – то за убийство брата полагается отомстить, зарвавшегося вора надо раскулачить – люди так и поступают. В этом вопросе, кстати, широко используется практика двойных стандартов.

Отвечая на ваш вопрос, Рогдай, я бы сказала так. Поведение Гинзбурга нельзя сопоставлять с убийством и воровством. Он лишь совершает по отношению к вам мелкий обман, который не считается преступлением. Убийство же и воровство – это преступления. Они должны наказываться по закону. Однако закон... Далеко не всегда можно добиться исполнения закона, поэтому людям приходится вершить закон самим. Но тогда они сами нарушают закон. Короче, получается некий замкнутый круг. Выйти из него можно, если кто-то в нужное время и в нужном месте на некоторое время закрывает глаза. Понятно?

– Нет, – почти инстинктивно отреагировал Рогдай.

– Хорошо, – спокойно продолжила Виолетта, – тогда скажем несколько по-другому. Относительно не зло – оно-то как раз абсолютно – а восприятие зла. Восприятие – это своеобразный фильтр, как будто ты надеваешь очки с затемненными стеклами и видишь реальность несколько иначе, чем без очков. Мы меняем фильтры в зависимости от ситуации. Единодушие мнений – это когда у всех одинаковые или похожие фильтры. Оценка любой ситуации всегда происходит через фильтры, мораль – тот же набор фильтров. Человек влияет на другого человека, чтобы у того появился нужный фильтр. Убеждение – это всегда навешивание некого фильтра.

В нашем случае, степень дозволенности, убивать ли убийц, зависит от восприятия людей, так или иначе вовлеченных в ситуацию. А восприятие сформировано средой, накачано идеологией или срежисировано, например, создается массовая истерия. В отношении убийства всегда используются серьезные фильтры. В отношении же обмана, фильтры, как правило, очень легкие – обман не считается серьезным грехом. Поэтому обманывать обманщика – вполне нормальная практика.

На улице становилось прохладно. Они пошли к выходу парка. Рогдай больше вопросов не задавал – сначала надо было переварить услышанное. Он совсем не удивился образованности Виолетты. Если человек читает много книг, у него обязательно многие вещи будут разложены по полочкам. Рогдай в который раз подумал, что и ему не мешало бы заняться самообразованием.

Как Рогдай играл в чужие игры

В праздности и тревожных размышлениях прошла еще одна неделя, и, наконец, Рогдаю объявили, что в отдел, где он числился, взяли начальника. Им оказался длинный и худой человек лет сорока с лицом, чем-то напоминавшим Рогдаю морду сенбернара. Его вытянутое смуглое лицо с длинным носом украшали большие грустные коричневые глаза. Говорил он тихим вкрадчиво-заговорческим голосом, в глазах его сквозила некая тревожность, и весь его вид выдавал в нем человека осторожного и, пожалуй, несколько неуверенного в себе. Носил он коричневый костюм давно вышедшего из моды фасона, невыразительный галстук и безобразно-топорные черные ботинки.

Звали начальника Виктор Иванович. Познакомившись с Рогдаем, он сообщил, что пока сам ничего не знает о предстоящей работе, Гинзбург обещал с ним поговорить на неделе, так что никаких указаний не будет и можно идти домой. Они договорились созвониться, когда появятся новости.

«Раз начальник отдела есть, – посчитал Рогдай, – на работу можно не ходить, пока он не вызовет. Последние свободные деньки надо потратить с пользой». Под впечатлением последней встречи с Виолеттой, он достал несколько книг по психологии и принялся изучать новую для себя дисциплину.

Виктор Иванович позвонил через три дня. По приезде на работу Рогдай узнал, что планируется создать серию игровых и обучающих программ, которые будут продвигаться как на отечественный, так и зарубежный рынок. Концепцию программ должны разработать они сами, так как рынок почти пустой, подойдет любая разумная идея.

Манера разговора Виктора Ивановича немного смутила Рогдая. Он всячески подчеркивал, что высшее руководство ведет себя странно, само толком не знает, чего хочет, не имеет никакого конкретного плана. Казалось, своими словами он как бы недвусмысленно хотел подчеркнуть свою непричастность к должности начальника. В заключение беседы Виктор Иванович сказал:

– Мне сказали набирать в штат художников, дизайнеров, программистов, а ты пока подумай, что можешь предложить. Может быть, у тебя есть какая стоящая идея, которую имеет смысл реализовать.

–Хорошо, – пообещал  подумать Рогдай, – Кода выдадут компьютер?

– Откуда мне знать? Сходи к Гинзбургу и спроси, – открестился Виктор Иванович.

На вопрос Рогдая о компьютере Гинзбург обещал что-нибудь придумать. Далее Рогдай в течение нескольких недель заходил к Гинсбургу, чтобы напомнить о его обещании. Наконец, тот, словно делая великое одолжение, выдал ему лэптоп без жесткого диска – операционная система загружалась в нем с дискеты. По словам Гинзбурга, лэптоп в качестве демонстрационного образца привезли их западные партнеры, а на полноценный компьютер в ближайшее время рассчитывать не следует.

Увидев в руках Рогдая лэптоп, Виктор Иванович ухмыльнулся: «Ну что, выпросил у Гинзбурга компьютер? А мы тут сидим за голыми столами». В обшарпанной комнате, которую выделили под отдел, кроме самого Виктора Ивановича сидели еще его заместитель, средних лет мужик с внешностью таксиста, и молодая девушка невзрачной наружности, взятая на должность секретаря. Каждый сидел за своим столом, больше столов в комнате не было. Увидев вокруг себя бурно кипящую деятельность, Рогдай, наверняка, несказанно удивился бы. Данная же картина не вызывала у него диссонанса чувств – все выглядело логично и предсказуемо.

Рогдай доложил начальнику идею будущей программы. Он придумал оригинальную концепцию электронной обучающей системы, в которой можно было одновременно открывать несколько окон, в каждом из которых показывалась некоторая тема курса, с быстрым переключением между открытыми окнами и удобной навигацией по темам. Виктор Иванович, не вдаваясь в подробности, сказал, что идея хорошая, можно начинать ее реализацию. «Работать можешь дома, – заключил он, – здесь у нас даже лишних столов нет, а я буду разбираться с художниками и дизайнерами».

Через месяц Рогдай приехал показать первые результаты – это был прототип будущей программы. Виктор Иванович довольно безразлично поглядел на экран, задал несколько малозначительных вопросов, и Рогдай стал укладывать лэптоп в сумку. Его совершенно не удивило, что в отделе за месяц абсолютно ничего не изменилось. За пустыми столами сидели все те же заместитель и секретарша, явно скучающие и высиживающие рабочие часы, а их начальник все в том же коричневом костюме, что был на нем во время первой встречи с Рогдаем, пытался создать вид хоть какой-то деятельности.

В середине зимы Рогдаю, наконец, нашли рабочее место. Виктор Иванович объяснил, что их контора пыталась получить нормальное помещение под офис, и чтобы как-то наладить контакты с чиновниками, ответственными за распределение нежилого фонда, директор предложил им помощь с автоматизацией делопроизводства. Суть устного договора между директором и чиновниками заключалась в следующем: в Москомимущество сажают программиста с компьютером, и он помогает чиновникам с автоматизацией.

План директора явно оказался сырым. Начальник отдела по распределению нежилого фонда большого интереса к личности Рогдая не проявил. Он сразу же отправил его вместе с только что привезенным новеньким персональным компьютером в подвальное помещение, где ему выделили темную комнату, напоминавшую келью. Больше Рогдай с чиновником не встречался. Но план директора все же оказал на его жизнь определенное влияние. Отныне Рогдай стал каждый день ездить в Москомимущество, и вместо немощного лэптопа у него появился полноценный компьютер.

Работа над программой к тому времени была уже почти завершена. Оставалось лишь загрузить в нее собственно значимую информацию, но это уже особого труда не составляло. Рогдай начал опять серьезно задумываться, чем он будет заниматься дальше. С одной стороны, он склонялся думать, что ему не везет. В этом ракурсе получалась такая картина. если расценивать предыдущую работу как ошибки, то повторение ошибки в третий раз – явный признак, что ты ничему не научился. Можно делать ошибки, учиться на них, но нельзя повторять их трижды. С другой стороны, Рогдай полагал, что не провел последние полтора года в праздности – он много чему научился, написал две серьезные программы, пусть даже они и не дошли до конечного пользователя.

Он часто вспоминал слова Сергея Остожина, который при первой встрече с ним твердо сказал – следует работать только с профессионалами, предварительно убедившись в их серьезных намерениях и платежеспособности. С данным утверждением нельзя было не согласиться. Однако проблема Рогдая состояла не в том, что он не мог найти профессионалов, – он не был уверен, что хочет с головой окунаться в мир профессионального программирования.

Конечно, создание программ – это творческий процесс, порой он сильно захватывает и от него получаешь наслаждение, но Рогдай не мог представить себя вечно сидящим за компьютером, человеком, чей главный интерес в жизни – создать красиво работающий код.

В последнее время Рогдай часто виделся с Виолеттой. Они ходили в театры, на выставки, один раз даже съездили вместе в Санкт-Петербург к ее бабушке. Виолетта говорила: «Если хочешь разобраться в себе, надо больше читать, встречаться с разными людьми; пока есть время, пробовать заниматься тем, к чему лежит душа». Слушая ее, он попытался читать книги по философии. Книги казались скучными и бесполезными.

«Конечно, – говорила Виолетта, – книга тебе будет казаться неинтересной, если негде применять почерпнутую из нее информацию. Наверняка, когда тебе надо решить ту или иную проблему, документацию по своим компьютерам ты читаешь с большим интересом. А философию или социологию к компьютеру сложно приладить».

Как-то ближе к вечеру к нему в келью зашел чиновник Москомимущества, с ним был молодой человек приятной наружности. Чиновник представил его – это был кооператор, звали его Анатолий, кооператив его занимался компьютерами. Представив кооператора, чиновник сразу же удалился. Анатолий объяснил, что его фирма сотрудничает с Москомимуществом, помогая с компьютерами и программами, и предложил объединить усилия в деле автоматизации делопроизводства. Рогдаю не хотел влезать в затеваемую интригу, о чем прямо сказал Анатолию. Тот нисколько не смутился и поинтересовался, чем Рогдай занимается. Внимательно посмотрев на новую программу, Анатолий задал ряд интересных вопросов – было видно, что в теме он разбирается. После они поговорили немного о компьютерах и программах, Анатолий поинтересовался организацией, где сейчас работает Рогдай, узнал, чем тот занимался раньше. Рогдай не придал никакого значения этой встрече, а на следующий день о ней и вовсе забыл. Однако спустя неделю Анатолий появился снова и с места в карьер предложил Рогдаю перейти на работу к ним кооператив. Зарплату он пообещал вдвое больше, хороший компьютер домой, интересную работу. На вопрос, чем придется заниматься, ответил прямо: «Во-первых, будем устанавливать твою программу на все поставляемые нами компьютеры, во-вторых, будешь писать новые программы, которые мы также будем включать в поставку с компьютерами».

Предложение Анатолия оказалось и своевременным, и заманчивым. Дальше продолжать работать на Гинзбурга не имело никакого смысла, а самому искать новую работу не хотелось. Рогдай согласился, не мешкая. В материально плане Рогдай существенно выигрывал, о кооперативах он слышал только хорошее – с ними связывали будущий экономический подъем, туда уходили работать классные специалисты, так как и платили там хорошо, и проекты затевали интересные.

Как и следовало ожидать, увольнение прошло гладко. О причинах его ухода с Рогдаем даже никто не побеседовал – Гинзбург молча подписал заявление, Виктор Иванович лишь спросил о новом месте работы. Полное отсутствие к его персоне интереса поначалу даже вызвало у Рогдая некоторое чувство обиды, но длилось оно совсем недолго – Рогдай прекрасно осознавал, где он работал, ждать от подобной конторы было нечего.

 

Продолжение:   Эпизоды из жизни Рогдая, или постижение Бэкмологии. Часть 2

 

 
– Это не я написал письмо. Там нет моей подписи.
– Тем более! Значит, ты задумал что-то неладное!
Алиса в стране чудес