Что мы знаем о страхе? Часть 1

22 Декабря 2011

Что мы знаем о страхе? По существу не так уж много. Что он включен в основу человеческого существования, что он естественен, что он имеет непосредственное отношение к так называемому инстинкту самосохранения, что он позволяет нам избегать опасностей, угрожающих жизни и, таким образом, полезен нам. Что, вместе с тем, разрастаясь, страх может существенно понизить качество жизни и даже повредить ей. Что борьба со страхом ставится в ряд основных задач психофармакологии и психотерапии. Что над проблемой страха размышляли выдающиеся умы человечества, и, тем не менее, до настоящего момента мы не можем сказать, что имеем окончательный ответ о природе страха. Экзистенциальный психотерапевт Антон Кемпински писал, что, несмотря на широту распространения страха, до сих пор трудно решиться не только на попытку его объяснения, но даже на попытку его рациональной классификации.

С точки зрения психологии страх является эмоциональным процессом. В теории дифференциальных эмоций К. Изарда страх отнесен к базовым эмоциям, то есть является врожденным эмоциональным процессом, с генетически заданным физиологическим компонентом, строго определенным мимическим проявлением и конкретным субъективным переживанием. Причинами страха считают реальную или воображаемую опасность. Страх мобилизует организм для реализации избегающего поведения, убегания.

Страх может быть описан различными терминами в зависимости от выраженности: испуг, тревога, ужас, фобия, мания преследования, комплекс преследования.

Страх – это негативное эмоциональное переживание, которое испытывает человек при встрече с угрозой или при ее ожидании. Угроза, вызывающая страх, может затрагивать жизнь и здоровье человека (такие страхи мы называем биологическими), его материальное благополучие или статус в обществе (социальные страхи), а также не иметь материального подтверждения, а быть отражением его собственных мыслей (экзистенциальные страхи).

Тревога представляет собой расплывчатый, длительный и смутный страх по поводу будущих событий. Она возникает в ситуациях, когда еще нет (а может быть и не будет!) реальной опасности для человека, но он ждет ее, причем пока не представляет, как с ней справится. По мнению некоторых исследователей, тревога представляет собой комбинацию из нескольких эмоций – страха, печали, стыда и чувства вины.

Беспокойство является вариантом тревоги, при котором происходит логический перебор будущих негативных вариантов развития событий. Человек, испытывающий беспокойство, испытывает неуверенность по поводу будущего, и эта неуверенность заставляет его напряженно размышлять о том, какие неприятности его могут ожидать впереди, и как он может с ними справиться.

Испуг – это проявление внезапного страха, который испытывает человек, столкнувшись с очень сильным или неожиданным раздражителем. Данная реакция является комбинацией страха и ориентировочного рефлекса. Очень сильный испуг может приводить к активации парасимпатической системы, а значит – к временной остановке сердца. Потом оно, правда, снова начнет сокращаться, но этот краткий миг задержки сердцебиений переживается очень неприятно.

Паника – это кратковременный и очень сильно выраженный страх, который охватывает человека в минуту реальной или придуманной им опасности, и сопровождается выраженными физиологическими и поведенческими проявлениями. Это может быть ощущение удушья, сильное сердцебиение, внезапная мышечная слабость или наоборот судорожные движения. В состоянии паники человек, как правило, плохо или совсем не контролирует свое поведение и мысли. Состояние паники может передаваться от одного человека к другому, особенно в тесной толпе и при наличии опасности для жизни и здоровья (давка, пожар и т. д.).

Фобия – это сильно выраженный упорный навязчивый страх, необратимо обостряющийся в определенных ситуациях, и не поддающийся полному логическому объяснению. В результате развития фобии человек, начинает бояться и соответственно избегать определенные объекты, деятельность или ситуации. Например, при наличии айхмофобии человек старается всеми силами избегать острые предметы, которыми он боится пораниться или поранить других людей, в случае развития аквафобии он боится плавать, а при клаустрофобии поднимается вверх исключительно по лестнице, так как ему страшно находится в закрытом лифте. Фобический страх относительно легко можно победить в начале его возникновения, но он может закрепляться в психике человека и усиливаться со временем.

Психофизиологические основы страха

В понимании феномена страха мы встречаемся с многовариантным определением его как сложного эмоционально психического состояния. По каждому определению стоит солидная экспериментальная база, которая послужила основанием того, что в современной психологической науке сложилась определенная система изучения страха, которая включает научные направления, подходы, теории, определяющие особенности возникновения и протекания страха. Среди направлений выделяются: психофизиологическое, представителями которого являются П.К. Анохин, И.П. Павлов, М.Н. Русалова, В.В. Суворова, А. Бандура, Е. Гельгорн, К.И. Изард, В. Кеннон, Л.А. Орбели, Я. Рейковский и др. и психологическое – представители В.К. Вилюнас, П.В. Симонов, В. Вундт, А.Р. Лурия, З. Фрейд и др.

Представителями психофизиологического направления страх рассматривается как эмоция, которая вызывается быстрым повышением нейронной активности. Согласно разработанной К.И. Изардом теории дифференциальных эмоций, существует три эмоции, связанной с ростом интенсивности:

  • удивление-испуг
  • страх-ужас
  • интерес-возбуждение.

Прирожденная и приобретенная дифференциация этих три эмоций готовит человека к любому значительному, неожиданному росту стимуляции. Наиболее неожиданный и резкий рост в интенсивности нейронной стимуляции активирует удивление-испуг. Небольшое развитие этого состояния приводит к страху или даже ужасу, в зависимости от длительности или необычности стимуляции и от индивидуальных особенностей восприятия и мышления лица. Наименее резкое и неожиданное увеличение стимуляции ведет к интересу или же просто к возбуждению, когда стимулы не воспринимаются как неизвестные.

Результаты исследований, проведенных К.Е. Изардом, показали, что интенсивный страх по силе протекания не может сравниться с ни одной из десяти фундаментальных эмоций. Переживание этой эмоции исключительно вредно для человека, поскольку при большой интенсивности страха возникает угроза жизни. За исключением частных случаев, когда страх парализует, обычно эта эмоция мобилизует энергию на преодоление опасности.

Такие эмоции, как страх, гнев и ярость, повышают интенсивность переменных процессов, приводят к лучшему питанию мозга. Они усиливают сопротивляемость организма перегрузкам, инфекциям.

Боулби и Грей считают, что в активации страха определенную роль играет не только уровень стимуляции, но и селективная активность рецепторных органов. Они установили, что в эмоциях испуга, страха и интереса-возбуждения, существуют компоненты, которые частично перекрываются. На основании всего этого Д.И. Изард делает вывод, что всхожесть нейрофизиологических механизмов позволяет любой эмоции быть активатором страха.

В работе Я. Рейковского «Экспериментальная психология эмоций» описаны изменения, которые происходят в организме на физиологическом уровне под воздействием страха. Им установлены следующие особенности изменений:

  • увеличение частоты сердцебиения, силы сердечных сокращений, сужения кровеносных сосудов, в органах брюшной полости, расширения периферических сосудов (сосудов конечностей), расширения коронарных сосудов, повышения кровяного давления;
  • снижение тонуса мышц желудочно-кишечного тракта, прекращения деятельности пищеварительных желез, торможения процессов пищеварения и выделения;
  • расширение зрачков глаз, напряжение мышц, которые обеспечивают моторную реакцию;
  • усиление потоотделения;
  • усиление секреторной функции мозгового вещества надпочечников, в результате чего увеличивается количество адреналина в крови, которая вызывает усиление сердечной деятельности, торможения перистальтики, увеличения содержимого сахара в крови, ускорение способности крови к свертыванию [Рейковский 1979:55].

Е.Геллхорн в своих исследованиях установил, что при возбудительной форме страха (синдром страха-гнева по Изарду) наблюдается обеспокоенность, гиперактивность, симпатичные реакции; при тормозной форме (синдром страха-страдания) - гипоактивность, бессилие, парасимпатические реакции [Изард 1980].

В результате исследования процесса влияния страха на вегетативную систему Е. Геллхорн пришел к выводу о том, что при действии на человека раздражителей, которые вызывают страх, (независимо от осознанности их) симпатичная нервная система организма мобилизует участки, за которые она ответственна, на преодоление вероятно угрожающих факторов.

Как видно, для представителей психофизиологического направления свойственно интерпретировать механизм страха из позиций известных физиологических процессов. При таком подходе специфические особенности дифференцированных эмоциональных переживаний отступают на второй план. На первый план выдвигается общебиологическая роль страха.

Психологические основы страх

В большинстве исследований в области психологии эмоций преобладает толкование страха как результат рефлектирующей деятельности субъекта, которому отводится важная роль в функционировании механизмов самосохранения.

Однако у представителей психологического направления в изучении феномена страха отсутствует общепринятое понимание причин и механизма страха. Так, В.К. Вилюнас отмечает, что обобщающей теории страха пока еще не создано; о том, что нет общепринятого понимания, свидетельствуют, в частности, те определения страха, какие мы находим в отечественных и зарубежных работах в последнее время. Так, в словаре «Психология» утверждается, что «страх – эмоция, которая возникает в ситуациях угрозы биологическому или социальному существованию индивида и направленная на источник действительной или мнимой опасности». Автор книги «Психология личности» Н.И. Рейнвальд считает, что «потребность в самосохранении может в зависимости от обстоятельств выразиться в пассивно-оборонной эмоции – страхе». Р.М. Грановска в работе «Элементы практической психологии» соглашается с тем, что самой «сильной негативной эмоцией является страх, который определяется как ожидание и предсказание неудачи при осуществлении действия, которое должно быть выполнено в данных условиях». В работе «Неврозы у детей и подростков» А.И. Захаров предлагает понимать страх как «аффектное заостренное восприятие угрозы для жизни, самочувствия и благополучия человека».

К.Е. Изард придерживается мысли, что «страх может вызываться страданием, которое связано с тем, что в детстве сформировались связки между этими ощущениями: через широкую распространенность страдания, связь его со страхом вызывает неврозы тревожности».

Психологическое направление изучения феномена страха включает в себя ряд подходов: чувственный, когнитивный, психоаналитический и синтезирующий.

Представителями чувственного подхода – В. Джемс, Е. Клапаред, Д. Ланге, И.Б.Титченер. Данные исследователи считают, что оценка ситуации страха формируется на основе ощущений. Так же – как дополнительный усилитель некоторого исходного отношения субъекта – рассматривал висцеральные сдвиги при страхе С.Л. Рубинштейн: «Если выключить все периферические органические изменения, которые обычно имеют место при страхе, то скорее останется мысль об опасности, чем ощущение страха: в этом Джемс прав».

Представители когнитивного подхода М. Симон, Р.С. Лазарус, Р.У.Липер, М.С.Зингер, утверждают, что представление о страхе как о наличии угрозы и невозможности ее избежать производится на основе интеллектуальных (когнитивных) процессов. По Р.С. Лазарусу, оценка эмоциональной ситуации происходит благодаря интеллектуальным способностям, а также, если индивид оценивает ситуацию как опасную и угрожающую – у него возникает эмоция страха.

Однако следует заметить, что в теоретических исследованиях на основе когнитивного подхода феномена страха присутствует определенное ограничение, страх рассматривается с позиций осознанности.

Представителями психоаналитического подхода к изучению феномена страха является М.С. Неймарк, Д. Рапапорт, З. Фрейд, Е.Г. Шехтел, С.Р. Роджерс, П.М. Якобсон. Причины, механизмы феномена страха, кроются, как считают представители данного подхода, в травмирующем прошлом индивидуумов. Механизмы, раскрытые З. Фрейдом, оказываются в «интимном» самого широкого значения. З. Фрейд, изучая истоки нервных расстройств своих многочисленных пациентов, в том числе патологический страх, пришел к следующему выводу: «Мы можем все, что узнали, выразить в формуле: наши истерические больные страдают воспоминаниями. Их симптомы являются остатками и символами воспоминаний об известных (травматических) переживаниях». З. Фрейд достаточно убедительно раскрывает механизм страха и основные направления его преодоления, исходя из концепции рассогласования психических образов несознательной и сознательной сфер духовности.

Традиционная психоаналитическая точка зрения – страх переживается лишь при наличии реальной угрозы.

По Фрейду, любая ситуация опасности включает потерю любви или объекта любви. Рождение является прототипом ощущения опасности. Другие наиболее важные ситуации опасности:

  • потеря матери или другого источника любви
  • угроза кастрации
  • потеря объектов эмоциональной благосклонности
  • потеря любви близкого.

З. Фрейд указывал на ограниченность процесса осознания эмоции страха индивидуумом. Выводом к такому утверждению послужили клинические и экспериментальные исследования, результаты которых показали, что эмоциональные процессы при страхе осознаются (во вторичном значении) не полностью и не всегда. Кроме этого, после 30 годов кропотливых исследований и клинических наблюдений, он сделал странный вывод, который и по сей день не принимают ни психологи, ни врачи – вывод, который заключается в том, что у страха вообще нет ни одного объекта. «Страху свойственные неопределенность и безобъектность» – говорил он. Однако ни у кого не возникает сомнений, в том, что страх действительно существует, как говорит сам же Фрейд, «страх – это всегда что-то ощутимое и недвусмысленное, ощущение страха нас никогда не обманывает».

Профессор Ю. В. Щербатых разделяет все страхи на три группы:

  1. биологические (природные)
  2. социальные
  3. экзистенциальные (внутренние).

К первой группе относятся страхи, непосредственно связанные с угрозой жизни человеку, вторая представляет боязни и опасения за изменение своего социального статуса, третья группа страхов связана с самой сущностью человека, характерна для всех людей.

Исходя из этого принципа, страх пожара относится к первой категории, страх публичных выступлений – ко второй, а страх смерти – к третьей. Между тем имеются и промежуточные формы страха, стоящие на грани двух разделов. К ним, например, относится страх болезней. С одной стороны, болезнь имеет биологический характер (боль, повреждение, страдание), но с другой – социальную природу (выключение из нормальной деятельности, отрыв от коллектива, снижение доходов, увольнение с работы, бедность и т.д.). Поэтому данный страх находится на границе 1 и 2 группы страхов, страх глубины (при купании) – на границе 1 и 3 группы, страх потери близких – на границе 2 и 3 группы и т.д. На самом деле, в каждом страхе в той или иной мере присутствуют все три составляющие, но одна из них является доминирующей.

Биологические страхи

Биологический страх вызывается какой-то определенной ситуацией и угрожает одному из двух биологических законов: сохранению собственной жизни и сохранению жизни вида. При угрозе извне для первого случая типичной реакцией является желания побега или борьбы, для второго случая характерно альтруистичное или сексуальное поведение (даже если она кажется неуместной в данной травмирующей ситуации).

Угроза изнутри организма вызывает состояние страха без осознания естества опасности. Иногда чувство страха сопровождается болевым ощущением, тогда возможно распознать, с какой стороны угроза. Причины внутренней угрозы могут быть разными. Они связаны с нарушением энергетического метаболизма. При нарастании угрозы нарастает страх.

Человеку свойственно бояться опасных животных, ситуаций и явлений природы. Страх, возникающий по этому поводу, носит генетический или рефлекторный характер. В первом случае реакция на опасность записана на генетическом уровне, во втором (основанная на собственном негативном опыте) – записывается на уровне нервных клеток.

Страх грома и молний относится к наиболее древним страхам человечества. Любое живое существо боится сильных звуков и ярких вспышек. Этот страх заложен эволюцией в мозг животных на уровне врожденного инстинкта, и человек здесь не является исключением.

К числу природных явлений, внушавших людям сильнейший страх, относились солнечные затмения. Понятно, что внезапное исчезновение солнца при ясном небе вызывало у людей панический ужас, так как воспринималось как конец света.

Вторым по силе после затмений небесным явлением, внушающим народу ужас, были кометы, периодически прилетавшие к нашей планете из космоса. Люди связывали неурожаи и голод с косматыми звездными скитальцами и дрожали от одного их вида.

Извержения вулканов и сопровождающие их землетрясения весьма сильно воздействуют на психику людей, часто являясь причиной страха и паники. Это связано с тем, что твердость земной оболочки с рождения представляется нам чем-то незыблемым и абсолютным, и когда земля начинает уходить из-под ног, человек ощущает жуткий страх.

К животным, вызывающим у людей сильный страх, несомненно, относятся разнообразные змеи и пауки.

Социальные страхи

Социальные страхи могут вытекать из страхов биологических, но, всегда имеют специфический социальный компонент, который в них выходит на первое место, оттесняя более примитивные факторы выживания. Конкретные формы проявления социальных страхов зависят от особенностей исторической эпохи и типа общества. Например, в XVIII веке страх прослыть трусом у дворянина, получившего вызов на дуэль, был сильнее страха вероятной смерти, почти неизбежной, если противник был заведомо сильнее. И человек выходил под выстрел пистолета или удар шпагой, и погибал с мыслью, что его не назовут трусом.

Специфика социальных страхов заключается, во-первых, в их опосредованном характере (когда объекты, вызывающие страх не могут непосредственно сами по себе нанести вред человеку), а, во-вторых, в их чрезвычайной распространенности. Так все люди, в большей или меньшей степени, боятся болезней и смерти, страшатся бедности и возможности возникновения войны.

Наиболее актуальным страхом является страх за здоровье своих близких. На втором месте стоит страх возможной войны, на третьем – страх перед преступностью. Затем последовательно на 4, 5, 6 и 7-м местах стоят страх бедности, страх некоторых животных (пауков, змей и т.д.), страх возможных неблагоприятных изменений в личной жизни, страх перед начальством. Оказалось, что людей по-прежнему пугает кладбище (8-е место), они испытывают страх перед болезнями (9-е место) и перед публичными выступлениями (10-е место). Это, конечно же, усредненные данные, и для каждого возраста, для мужчин и женщин существуют «свои страхи», но подробный анализ этого явления выходит за рамки данной книги.

Среди множества социальных страхов можно выделить восемь главнейших разновидностей, образующих четыре пары страхов:

  • страхи руководства и подчинения
  • страхи успехов и неудач
  • страхи близких социальных контактов
  • страхи оценок

Страхи руководства и подчинения

Страх начальника. Страх перед начальником, боссом, шефом, командиром, учителем и т.д. является типичной разновидностью социальных страхов. Человеческое общество носит иерархический характер: кто-то командует, а кто-то вынужден подчиняться. Степень власти начальника постепенно менялась в процессе истории, и сейчас начальник не может казнить раба, как это было в эпоху античности, не имеет права применять телесные наказания, но он может лишить премии, уволить или просто повысить голос. Казалось бы, что тут страшного: не нравится начальник - поменяй работу и найди себе другого, но для многих неуверенных в себе людей такой вариант кажется неприемлемым. Вот и приходится им терпеть и бояться своих начальников, а те прекрасно чувствуют это и пользуются своей властью. Таким образом, у некоторых людей создается и закрепляется ложное ощущение, что их начальник обладает властью казнить и миловать, может ругать и наказывать, и от него зависит жизнь и благополучие работника.

Страх ответственности. Он может принимать форму страха ответственности за порученное дело, организацию, спортивную команду, семью, своих подчиненных. Медицинские исследования показывают, что страх ответственности оказывает существенное влияние на развитие сердечно-сосудистых заболеваний. По подсчетам специалистов, этот страх, послуживший отправной точкой миллионов случаев гипертонии, атеросклероза, язвы желудка, инфарктов и инсультов, унес больше человеческих жизней, чем все войны на Земле. Страх ответственности, практически, не имеет под собой биологических корней, а обусловливается почти исключительно социальными механизмами. Сущность этого страха заключается в том, что, принимая какое-то важное решение, человек берет на себя ответственность за его последствия, а в случае неудачи ему не только грозит осуждение или наказание со стороны социума, но, что еще хуже, зачастую он обречен на длительные самообвинения, способные отравить всю последующую жизнь. Именно поэтому многие люди не любят принимать ответственных решений, предпочитая, чтобы за них это делали другие.

Страхи успехов и неудач

Страх неудачи. Этот страх связан с опасением претерпеть неудачу на каком-то поприще будь то карьера, бизнес, учеба или личная жизнь. К этой группе относится широко распространенный среди студентов страх перед экзаменами, о котором мы подробно расскажем дальше. Как писал американский психотерапевт Д.Бернс, «мысль о том, что приложение усилий не приведет ни к какому результату, довлеет над личностью, заставляя отказаться даже от попыток». Стойкий страх провала может быть связан с различными факторами, главными из которых являются:

  • тенденция делать общие выводы из единичных фактов («Если у меня это не получилось, то я не справлюсь уже ни с чем»),
  • оценка по конечному результату, когда не учитывается индивидуальные особенности человека, а ярлык «успеха» или «поражения» наклеивается вне зависимости от затраченных усилий.

В группу страхов перед неудачами как отдельная разновидность входит страх начинания. Этот весьма распространенный страх, по-видимому, испытывали все люди и не один раз, только не все в нем признавались. Даже знаменитый Юлий Цезарь, согласно преданию, долго стоял в раздумьях перед маленькой речкой под названием Рубикон. Переправа через нее с легионами означала войну с Римом, результатом которой была альтернатива: победа и слава или смерть и позор. Так как никто на тот момент не гарантировал Юлию Цезарю победу, то можно предположить, что он испытывал определенный страх перед своим будущим поступком.

У нас, в отличие от этого легендарного императора, поводы для страха перед каким-то новым дело не столь масштабны: первый урок молодого учителя, первое свидание юной девушки, первые шаги в собственном бизнесе, устройство на работу, выступление с презентацией, свадьба, ответственное соревнование и т.д. Все эти события объединяет то, что они являются новыми для человека, важными для него, а значит – пугающими. Страх услужливо подбрасывает сознанию разные варианты провала, и напуганное сознание послушно просматривает один вариант фиаско за другим.

Страх успеха. Этот, на первый взгляд, необычный страх свойственен для не вполне уверенных в себе людей, которые примирились со своим положением и в глубине души боятся, что в случае успеха им придется брать на себя новую ответственность, прилагать дополнительные усилия и удерживать завоеванные позиции. Казалось бы, этот страх противоположен страху неудачи, но в основе этого страха, также лежит чувство неуверенности в своих силах. Практические психологи отмечают, что боязнь успеха может стать даже более опасной для саморазвития личности, чем боязнь провала. Зараженный этим страхом человек уверен, что его достижения будут незаслуженно завышены окружающими, а затем, когда «ужасная правда» о том, что он неудачник, всплывет наружу, придут еще более горькие разочарования, отвержения и боль. Боязнь успеха может возникать и из-за мысли о том, что на данного человека после первого успеха возложат слишком большие надежды, и он должен, но не сможет оправдать эти ожидания. Успех в таком случае видится человеку опасным, и он начинает его избегать, обрекая себя на унылое прозябание.

Страхи близких социальных контактов

Страх одиночества. Немецкий ученый Фриц Риман считает, что каждого человека характерны две противоположные тенденции. Первая тенденция связана с желанием индивидуума отграничить себя от остальной человеческой массы и реализовать себя как отдельную личность, что в итоге неизбежно вызывает страх изоляции и одиночества. Вторая тенденция подразумевает самоотречение и самоотдачу, слияние с окружающими людьми . Как пишет Ф.Риман, с этими понятиями связаны все страхи, заключающиеся в боязни утраты собственного «Я», которые возникают при необходимости самоотдачи. Страх одиночества особенно остро испытывают люди, которым психологически трудно быть одним. Сюда же относится страх потери близкого человека. Данный вид страха может испытывать девушка, влюбленная в своего парня и опасающаяся, что он может бросить ее, родители, которые боятся, что их взрослеющие дети уедут учиться в другой город и т. д.

Подобные страхи характерны для личностей, которые изначально стремятся к самоотдаче, доверительным близким контактам, и у которых присутствует страстное желание любить и быть любимым.

Ф. Риман относил таких людей к «депрессивным» личностям, указывая, что подобные люди легко соскальзывают в депрессию, если им отказывают в любви. Он писал: «Депрессивные личности стремятся достичь максимальной близости и, по возможности, удержать ее. У них так мало развиты эгоистические стремления, направленные на обеспечение «Я», что любая дистанция, любое отдаление и разъединенность с партнером вызывают у них страх, и они делают попытки уменьшить расстояние. Отдаление от партнера означает для них оставленность, покинутость и заброшенность, что может привести к глубокой депрессии вплоть до отчаяния».

Страх одиночества, понимаемый в глобальном плане, может принимать различные формы: страха критиковать другого человека, боязни конфликтов, страха проявления своих чувств, страха перед разводом и т. д.

Некоторые виды страха, которые носят комплексный характер, также включают в себя элементы этого переживания. Например, страх потерять работу вызван, с одной стороны – неуверенностью в себе, с другой – опасением за свое материальное положение, а с третьей – опасением потери социальных контактов, то есть – одной из разновидностей страха одиночества.

Страх слияния с другим человеком. Противоположной формой социального страха является опасение слишком близко «впустить» в себя другого. Некоторые люди, находящиеся под влиянием импульсов, направленных на усиление самостоятельности, будут испытывать страх перед открытостью и самоотдачей. Жизнь таких людей связана с повышенным стремлением к самостоятельности, что приводит к их изоляции от окружающих. Их страх перед близостью будет усиливаться при необходимости приблизиться к другим или при приближении других. Фриц Риман называет таких личностей «шизоидами» и пишет, что для защиты от страха перед близостью они стремятся достичь максимально возможной независимости. Они старательно уклоняются от эмоциональных контактов со своим окружением, что приводит к усилению эгоцентризма и все большей и большей изоляции. По мнению Римана, у таких людей вследствие изоляции и одиночества может возникнуть страх сойти с ума, в котором отражается переживание шизоидом потери своей индивидуальности и его незащищенность в этом мире.

Страхи оценок

Страх оценок может принимать две противоположные формы: боязнь негативных оценок со стороны окружающих, с одной стороны, и страх перед невниманием со стороны других людей – с другой.

Страх негативной оценки (застенчивость). Одним из вариантов поведения, сопряженного со страхом перед оценкой другими людьми, является застенчивость. В какой-то мере застенчивость можно отнести к предыдущим страхам перед социальными контактами, но для такого человека его оценка со стороны окружающих играет важнейшую роль.

Как писал в своей монографии главный эксперт в этой области Филип Зимбардо, «быть застенчивым значит бояться людей, особенно тех, от которых по какой-то причине исходит эмоциональная угроза: незнакомцев из-за их неизвестности и неопределенности; начальства, наделенного властью; представителей другого пола из-за потенциальной возможности интимного контакта». Он также обращает внимание на то, что причиной застенчивости может быть сильный страх, испытанный в детстве ребенком, страх, заставляющий его впоследствии избегать инициативы в контактах с другими людьми. В подтверждении этому Ф.Зимбардо приводит свидетельство одного из участников его семинара по исследованию застенчивости: «Причина моей застенчивости - в моем отце, человеке необузданного нрава, который не принимал ничего, что мы старались сделать для его удовольствия; он всегда говорил так властно, что никто не решался его ослушаться. Так что на многие годы я стал застенчивым просто от страха!».

Другие специалисты полагают, что застенчивость и страх – явления разного порядка, например, толковый словарь русского языка С.Ожегова и Н.Шведовой определяет застенчивого человека как «стыдливо-робкого, смущающегося», что, хотя и не эквивалентно «трусливому», однако достаточно близко к нему. Сам Ф.Зимбардо отмечает, что застенчивость может проявляться в различных формах – от легкого дискомфорта до необъяснимого страха.

По данным американских психологов, около 40% американцев считают себя в той или иной мере застенчивыми, а 4% испытывают достаточно выраженный страх в «критических» для них ситуациях. Это люди, которые испытывают ужас каждый раз, когда требуется сделать что-нибудь публично, и они столь беспомощны в этом своем состоянии, что единственный выход для них – убежать и спрятаться.

Застенчивость следует с одной стороны отделять от скромности, а с другой – от замкнутости:

Скромный человек

Застенчивый человек

Замкнутый человек

Не требует внимания к себе, не напрашивается на социальные контакты

Боится социальных контактов

Не нуждается в социальных контактах

При необходимости может высказать свое мнение, но редко хочет этого

Не решается высказать свое мнение, даже когда хочет этого

Скрывает свое мнение от окружающих, а также игнорирует мнение других о себе

Может быть спокоен среди большого скопления народа

Всегда напряжен среди большого скопления народа, хотя подсознательно и стремится к нему

Избегает большого скопления народа, так как не любит людей

Близким к этому страху является боязнь осуждения со стороны окружающих, где на первый план в сознании выходит не конечный результат его деятельности, а реакция ближайшего социального окружения. В этом случае, по мнению человека, попытка сделать что-то новое, оказавшаяся ошибочной, будет встречена с осуждением. Как отмечает Д. Бернс, риск отвержения кажется настолько реальным, что неуверенный в себе человек принимает такой низкий уровень притязаний и деятельности, какой только возможен. Лозунг «Кто не играет, тот не проигрывает» становится ведущим, в то время как задачей психолога, занимающегося с таким человеком, является его замена на утверждение: «Тот, кто ползет – не падает, падает тот, кто бежит». Такой поворот мысли должен дать почувствовать пациенту, что при прежней стратегии поведения у него нет никаких шансов добиться успеха в жизни.

К этой же группе страхов относится боязнь говорить в обществе малознакомых людей, из-за которой многие, в общем-то, неглупые люди обрекают себя на тягостное молчание в обстановке, где вполне могли бы блеснуть знаниями или свежим анекдотом.

Для некоторых людей характерен страх выглядеть хуже других из-за старой или немодной одежды, отсутствия украшений (у девушек). По этому поводу вспоминается героиня одного из романов Ремарка. Когда ее друг поинтересовался, как ей удается при недостатке средств приобретать столь элегантную и стильную одежду, та призналась, что ее платья на самом деле стоят копейки, хотя и кажутся дорогими. Она раскрыла ему секрет своей элегантности, который стоит запомнить людям, страдающим из-за своих комплексов: «Дешево выглядит лишь то, что носишь без чувства собственного достоинства».

Страх невнимания со стороны других людей. Этот вид страха характерен для демонстративных, истерических личностей, которые расстраиваются, если на них не обращают внимание. Им неважно, каким будет повод – главное, чтобы о них говорили, на них смотрели, ими восхищались, или, по крайней мере – их ненавидели. Их главный страх состоит в том, чтобы стать серыми и незаметными, остаться без внимания публики. Такие люди идут в артисты и становятся героями скандальных хроник. Их кредо – привлечь внимание любой ценой!

Экзистенциальные страхи

Экзистенциальные страхи – это особая группа страхов, связанная не с какими-то конкретными жизненными событиями определенного индивида, а с самой сущностью человека. Экзистенциальные страхи можно разделить на четыре основные групп:

  • страх перед пространством
  • страх перед временем
  • страх перед непознаваемостью жизни
  • страх перед собой

Страх перед пространством может принимать различные формы, из которых основными являются страх перед замкнутым или открытым пространством и страх темноты.

Страх перед временем может принимать форму страха перед неизвестностью будущего и страха перед смертью.

Страх перед жизнью может принимать форму страха перед непонятностью и огромностью окружающего мира, в котором приходится жить, страха перед таинственными и загадочными явлениями, а также страха перед бессмысленностью жизни.

Страх перед собой может принимать различные формы: непонимания себя, своих подсознательных мыслей, страх перед своими возможными поступками или страха потерять контроль над собой, сойти с ума.

В принципе, можно выделить пятую группу экзистенциальных страхов – страх перед порядком и хаосом жизни, который может выражаться или в навязчивом стремлении раз и навсегда установить определенный порядок вещей (при этом бояться новизны и беспорядка) или, наоборот, в желании разрушать определенность жизни (испытывая страх от необходимости следовать жестко определенному порядку). Однако эти страхи так тесно связаны со страхами пространства, что считается целесообразным выделение только четырех групп страхов.

Например, страх перед новизной и необходимостью выйти за пределы обжитого пространства имеет общие корни с такой чертой психики человека, как стремление к неизменности и порядку. Как отмечал немецкий психолог Фриц Риман, некоторые люди так планируют свое будущее, как будто их жизнь безгранична, мир стабилен, а будущее предвидимо, что на самом деле является чистой иллюзией. Эта тенденция к порядку и неизменности у личностей такого типа сопровождается беспокойством, обусловленным страхом перед риском, перед всем новым и неизведанным, перед неопределенностью планов и вечной изменчивостью нашей жизни. Данное чувство близко к тому, которое Карен Хорни обозначила как страх нарушения сложившегося равновесия. Как отмечают некоторые психологи, источником подобных страхов является априорное представление, что новая, неизвестная нам ситуация, как правило, оказывается неприятной. Таким образом, мы можем выделить целый комплекс близких по своей природе страхов, который объединяет в себе страх перед новизной, страх перед изменениями в жизни и страх перед открытым пространством.

Личности, «помеченные» подобными страхами, боятся всего нового, неизвестного. Им комфортней в уже обжитом замкнутом мирке, среди привычных вещей и узкого круга знакомых людей. Таких людей пугает неизведанное, а свобода воспринимается ими как тяжелая ноша, от которой хочется поскорее избавиться. В крайнем случае, данная тенденция принимает форму агорафобии – боязни открытого пространства. Человек, страдающий агорафобией, боится выходить на улицу, переходить площадь, оказаться в людном месте и т. д. В обозначенных местах у такого рода людей могут возникать приступы паники, учащенного сердцебиения, приступы удушья и даже временная потеря сознания. Ф. Риман пишет: «Когда что-либо изменяется, они расстраиваются, становятся беспокойными, испытывают страх, пытаются отделаться от изменений, уменьшить или ограничить их, а если они происходят – помешать им или преодолеть их. Они противостоят тем изменениям, которые с ними происходят, занимаясь при этом сизифовым трудом, так как все мы находимся в потоке событий, и «все течет и все изменяется» в непрерывности возникновения и исчезновения, и никто не может остановить этот процесс».

Люди другого типа, наоборот, испытывают страх перед ограничением их свободы, которая является для них главной жизненной ценностью. Такие люди легко меняют места работы, брачных партнеров и обожают путешествовать. Их пугает любое ограничение их независимости, жесткие обязательства и тесные комнаты. Этот вид страха характерен для самостоятельных и энергичных личностей. Такие люди, наделенные определенными амбициями и воображением, плохо переносят известную наперед рутину будней. Они никогда не будут работать бухгалтером, налоговым инспектором или рабочим на конвейере, какую бы зарплату им не сулили. Они плохо переносят различные регламенты, инструкции и предписания и в любое дело стараются внести собственные нововведения. Их пугает одна мысль о том, что им нужно будет делать какое-то дело одним и тем же образом в течение длительного времени. К счастью, такие люди интуитивно или осознанно выбирают себе такую работу и таких начальников, которые предоставляют им тот минимальный уровень свободы, который исключает развитие этой формы страха.

Если такой человек попадает в замкнутое пространство, из которого по воле обстоятельств какое-то время не может выйти, у него может развиться клаустрофобия. Дополнительным фактором, провоцирующим развитие данной фобии, может быть удушье, сердечный приступ или обострение другого заболевания, которое совпало с временным нахождением в замкнутом пространстве. К распространенным вариантам развития клаустрофобии относится длительное нахождение в застрявшем лифте, последствия ДТП (если пострадавшего долго не могли извлечь из поврежденной машины), обвал в шахте, снежная лавина и т. д. По мнению Ф. Римана страх перед ограничением стремления к свободе чаще встречается у людей с истерической структурой личности, которые стремятся к переменам и свободе, жаждут всего нового и рискованного. Они избегают и боятся всяких ограничений, традиций, закономерностей и порядка, которые так значимы для лиц с навязчивым развитием. Такие люди испытывают внутренний страх перед любыми жестко установленными границами и ограничениями и стремятся играть все роли, которые предусмотрены в человеческом коллективе, и избегают всяческих предписаний и законоположений. При этом Ф. Риман подчеркивает, что страх этих людей перед необходимостью, как правило, не осознан и заменяется другими страхами. Он пишет: «При страхе замкнутого пространства в лифте или страхе высоты на мосту, лифт и мост служат средством бегства от страха, уклонением от него. По существу, страх перед ограничением свободы или перед ситуацией искушения при этом не усиливается, а напротив, может быть снят, так как рискованные желания, овладевающие истериками или создающие внутренний конфликт, переносятся на внешние объекты страха, которые способствуют «разрешению» конфликта».

С другой стороны, можно отметить, что, хотя клаустрофобия и агорафобия являются формой проявления экзистенциальных страхов, вытекающих из самой сущности человека, они могут активироваться при определенных обстоятельствах и формироваться по принципу условного рефлекса. Соответственно, для лечения данных страхов может применяться не только психоаналитический подход, но и методы, основанные на условно-рефлекторной теории И.П. Павлова, в частности – нейролингвистическое программирование.

Фобии

Психоанализ различает страх и фобию (боязнь). Бояться можно темноты, пауков или уколов, а вот причина страха невещественная; страх вызван не тем или другим объектом или событием, а неизвестной опасностью, «которую еще надлежит обнаружить». Когда мы имеем дело со страхом, то нельзя однозначно сказать, чего именно мы боимся, поскольку возникает он без всякой видимой причины. Однако, это не значит, что причина отсутствует совсем, и ни одного спасения от страха не существует.

В отличие от фобии, страх не выполняет ни одной позитивной охранительной или предупредительной функции. Если фобия напоминает об объекте опасности, от которого нужно или защищаться, или нападать на него, или спасаться бегством, то есть активизирует наш потенциал и вынуждает принимать правильное решение, то страх, напротив, является полным ступором, «беспомощностью перед лицом опасности». Он парализует нашу волю, вводит в оцепенение тело, и не позволяет верно, оценить ситуацию и принять правильное решение, а в ряде случаев даже ставит под угрозу и именно жизнь. Этот механизм хорошо известен голливудским режиссерам, которые вынуждают героя стоять соляным столбом именно в тот момент, когда на него на бешеной скорости мчит грузовик.

Учебники по психологии приводят массу классификаций разных фобий, а психотерапия неплохо научилась справляться с некоторыми из них. Однако к решению вопроса о страхе, который к конкретному объекту не возводится, все это имеет мало отношения. Ведь можно избавить человека от фобии перед насекомыми или земноводными, но страх, который лежит в самой основе становления субъекта, останется не тронутым. А просто сместится из одного объекта на другой. На место, которое освободилось, всегда приходит новый объект, ведь лучшее бояться чего-то определенного, умело избавиться от возможной встречи с этим объектом и, таким образом, контролировать свои ощущения, чем поддаться неопределенному и всеобъемлющему страху. По этой причине, психоанализ не видит особенную ценность в бытовых рецептах «как избавиться от страха», во-первых, потому что универсальных и пригодных в любой ситуации советов быть не может, ведь все люди разные, а во-вторых, потому что простая адаптация к тому, или иному объекту фобии еще не лишает от страха.

Приведем далее перечень фобий в алфавитном порядке.

А
Авиафобия – боязнь полетов на самолёте
Агорафобия – боязнь открытого пространства
Айлурофобия – боязнь кошек
Айхмофобия – боязнь острых предметов
Аквафобия (также гидрофобия) – боязнь воды
Акнефобия – боязнь кожных угрей
Акрофобия – боязнь высоты
Акрибофобия – боязнь не понять смысл прочитанного
Акустикофобия – боязнь громких звуков
Альгофобия – боязнь боли
Аматофобия – боязнь пыли
Амихофобия – боязнь повредить кожу
Ангинофобия – боязнь стенокардических приступов
Андрофобия (также аррхенфобия, гоминофобия) – боязнь мужчин
Анемофобия – боязнь быть застигнутым врасплох бурей
Апейрофобия – страх бесконечности
Арахнофобия – боязнь пауков
Аритмофобия (также нумерофобия) – фобия числа (определённого)
Аррхенфобия – см. андрофобия
Астрапофобия (также астрафобия, бронтофобия, кераунофобия) – боязнь грозы, грома и молнии. В большей степени свойственна детям
Астрофобия – см. астрапофобия
Атаксиофобия – боязнь нарушения координации движений
Атазагорафобия – боязнь забыть или быть забытым
Аутофобия - боязнь одиночества (например, боязнь находиться одному в комнате);
страх собственной эгоистичности
Афобофобия – боязнь отсутствия фобий
Аэрофобия – боязнь сквозняков

Б
Базофобия – боязнь ходить
Бактериофобия – боязнь заразиться бактериями от зараженных предметов
Барофобия – боязнь поднимать тяжести
Батеофобия – имеет нескольно значений:
– боязнь высоты. Проявляется при нахождении на высоте (на крыше, балконе высокого этажа, над пропастью).
– боязнь глубины (водоёма). Проявляется при плавании в водоёмах с большой глубиной.
Белонофобия – боязнь уколоться острыми предметами
Блаптофобия – боязнь нанесения повреждения кому-либо
Бромгидрофобия – боязнь дурного запаха от собственного тела
Бронтофобия (также кераунофобия) – боязнь грома

В
Венерофобия – страх заразиться венерическими заболеваниями
Вертигофобия – страх головокружения
Винофобия – страх употребления алкоголя
Вомитофобия – боязнь рвоты в неподходящем месте

Г
Гаптофобия – боязнь прикосновения окружающими
Гафефобия – боязнь нечаянных прикосновений
Гелиофобия – боязнь пребывания на солнце
Гетерофобия – собирательный термин, обозначающий неприязненное, негативное отношение к гетеросексуалам или гетеросексуальности
Гидрозофобия – боязнь вспотеть и простудиться
Гидрофобия – боязнь воды, боязнь жидкостей
устаревшее название бешенства
Гексакосиойгексеконтагексафобия – боязнь числа 666
Генекофобия – боязнь женщин (разновидность анохоретизма)
Геронтофобия – боязнь общения со стариками; боязнь старения
Гефирофобия – боязнь проходить по мосту (разновидность батеофобии)
Гимнофобия – боязнь наготы
Гипенгиофобия – боязнь ответственности
Глоссофобия – боязнь выступать перед публикой
Гомилофобия – боязнь общения, страх проявить несостоятельность, показаться смешным, подозрительным, привлечь к себе внимание
Гоминофобия – см. андрофобия
Гомофобия – собирательный термин, обозначающий не фобию в клиническом смысле, а негативное отношение к гомосексуальности или гомосексуальным людям
Гомофобофобия – негативное отношение к гомофобам
Графофобия – боязнь писать, брать в руки письменные принадлежности
Гудбайлетерофобия – боязнь массовой рассылки прощальных писем

Д
Демофобия – боязнь толпы, большого скопления людей
Дерматопатофобия – боязнь заболеть кожной болезнью
Динофобия – боязнь головокружения
Дисморфобия – боязнь уродства

З
Зоофобия – боязнь животных, чаще всего какого-либо определённого вида (кошек, кур и пр.)

И
Иерофобия – боязнь встречи с предметеми религиозного культа
Изолофобия – боязнь одиночества в жизни
Иофобия – боязнь ядов, случайного отравления

К
Кайрофобия – боязнь новых ситуаций, незнакомого места
Кардиофобия – навязчивый страх самопроизвольной остановки сердца
Канцерофобия – боязнь заболевания раком
Кенофобия – понятие близкое к агорафобии – боязнь больших незаполненных пространств, например, пустой площади
Кераунофобия – см. бронтофобия
Кипридофобия – см. венерофобия
Клаустрофобия – боязнь замкнутого пространства
Клептофобия – боязнь воров, часто в пожилом возрасте, сочетается с навязчивыми идеями обворовывания
Климакофобия – боязнь ходьбы по лестницам
Коинофобия – боязнь заходить в помещение, в котором много людей
Контрафобия – навязчивое провоцирование ситуации, вызывающей страх, например страх высоты сочетается со стремлением стать лётчиком, стюардессой и пр.
Копофобия – фобия переутомления
Космософобия – страх космических катастроф
Криминофобия – боязнь совершить преступление
Криофобия – боязнь холода и льда
Ксенофобия – обозначает не фобию в клиническом смысле, а неприязненное, негативное отношение к «чужакам», иностранцам и т. д.
Ксерофобия – боязнь сухости, засухи

Л
Лалофобия – боязнь говорить из-за страха возникновения заикания
Латерофобия – боязнь лежать на левом боку (при кардиофобии)
Лепрофобия – боязнь заразиться проказой
Лигирофобия – боязнь громкого шума
Лиссофобия – навязчивый страх сойти с ума
Логофобия – боязнь разучиться говорить слова

М
Малевзиофобия (также токофобия) – страх перед родами
Маниофобия – боязнь заболеть психическим расстройством
Менофобия – боязнь менструации и сопровождающих болей
Металлофобоя – боязнь металлов и металлических предметов
Мезофобия – навязчивый страх заражения, попадания инфекции и последующего заболевания
Мизофобия – боязнь загрязнения
Микрофобия – страх перед микробами
Миксеофобия – боязнь полового акта из-за страха обнажения половых органов, прикосновения к телу партнера
Монофобия:
страх перед одиночеством, боязнь быть отторгнутым и нелюбимым;
фобия, которая не сочетается с прочими фобиями
Морфинофобия – боязнь стать морфинистом

Н
Некрофобия – боязнь трупов, похорон, похоронных принадлежностей
Неофобия – боязнь всего нового
Нефофобия – боязнь облаков
Никтофобия – боязнь темноты, наступления ночи, мучительное ожидание бессоницы
Нозофобия – навязчивый страх заболеть неизлечимым заболеванием
Нумерофобия – см. аритмофобия

О
Одонтофобия – боязнь обратиться к стоматологу, лечения зубов
Омброфобия – боязнь попасть под дождь
Онанофобия – боязнь негативных последствий онанизма
Охлофобия (также демофобия) – страх перед появлением толпы людей

П
Паразитофобия – боязнь глистов, блох, клопов и др. паразитов
Пантофобия (панфобия, панофобия) – боязнь всего, что может произойти
Паралипофобия – боязнь причинить вред близким людям в результате каких-либо беспечных и ошибочных действий
Параскаведекатриафобия – боязнь пятницы, 13-го дня месяца
Партенофобия – боязнь девственниц
Патройофобия – боязнь наследственности, наследственных заболеваний
Пейрафобия – страх перед публичным выступлением
Педофобия – 1) боязнь детей; 2) боязнь рождения ребёнка в семье; 3) боязнь кукол, похожих на грудных младенцев
Пениафобия – боязнь стать нищим
Пенисофобия - боязнь мужских гениталий (чаще всего у женщин, бывает и у мужчин)
Петтофобия – боязнь неудержания кишечных газов в присутствии посторонних
Пирофобия – боязнь пожара
Погонофобия – боязнь бород
Потамофобия – боязнь быстрого течения, водоворотов
Полифобия – боязнь нескольких вещей
Психофобия – боязнь холода

Р
Рабдофобия – боязнь наказания
Радиофобия – боязнь радиации и рентгеновских лучей
Ректофобия – боязнь затруднений при дефекации
Рипофобия (также мезофобия) – боязнь грязи
Руброфобия (также эритрофобия) – боязнь красного цвета
Русофобия – неприятие или же отрицание всего, что связано с «русским»

С
Селафобия – боязнь вспышек яркого света
Сифилофобия – навязчивый страх заболеть сифилисом
Спидофобия – навязчивый страх заболеть СПИДом
Сатанофобия (также демонофобия)- боязнь сатаны
Сидеродромофобия – боязнь езды на железнодорожном транспорте, особенно в период ускорения
Сидерогомофобия – боязнь оказаться в одном поезде с гомосексуалистом
Ситофобия (греч. ????? пища + ????? – страх):
боязнь приёма пищи, например при язвенной болезни, упорном поносе, тошноте, расстройсвах желудка;
навязчивый страх – боязнь приёма пищи; наблюдается главным образом при неврозах, психопатиях;
полный или частичный отказ от пищи по бредовым мотивам при наличии сохранного аппетита; наблюдается при психозах.
Скабиофобия (также акриофобия) – боязнь чесотки
Скопофобия (также скоптофобия) – боязнь казаться смешным, привлекать к себе внимание
Социофобия – боязнь общества или людей вообще
Спектрофобия – боязнь зеркал
Стазобазофобия – боязнь стояния и ходьбы

Т
Таласофобия – боязнь моря, морских путешествий
Танатофобия – боязнь смерти
Телефонофобия - боязнь говорить по телефону
Теофобия – боязнь Бога, божьей кары
Термофобия – боязнь жары, натопленных помещений
Тетрафобия – боязнь числа 4 (число)
Технофобия – боязнь засилия техники (особенно электронной); негативное восприятие социальных последствий технического прогресса
Токофобия – см. малевзиофобия
Токсикофобия – боязнь отравиться
Топофобия – страх остаться одному в помещении, страх, что не удастся спастись при пожаре, землетрясении или каком-либо ещё стихийном бедствии
Тремофобия – боязнь дрожания
Трискаидекафобия (также тердекафобия) – боязнь числа 13
Трихофобия – боязнь попадания волос в пищу, на одежду, на тело

У
Уранофобия – боязнь смотреть на небо
Урофобия – боязнь позыва к мочеиспусканию в условиях невозможности его реализации

Ф
Фагофобия – боязнь подавиться пищей
Фазмофобия – боязнь привидений, духов, и др. фантастических существ
Фармакофобия – боязнь приёма лекарственных препаратов
Фенгобофия – боязнь солнечного света
Филемафобия – страх перед поцелуями
Фобофобия – страх фобий
Фотофобия – боязнь света

Х
Харпаксофобия – боязнь разбойников
Хилофобия – боязнь леса (заблудиться, встретиться с дикими зверями)
Хипенгиофобия – страх перед ответственностью
Хрематофобия – боязнь прикасаться к деньгам (часто в сочетании с мезофобией)
Хроматофобия – боязнь какого-либо цвета
Хронофобия – боязнь времени (форма тюремного невроза)

Э
Эйзоптрофобия – см. спектрофобия
Эйхофобия – боязнь выслушивать или произносить добрые пожелания
Эозофобия – боязнь наступления дня (времени суток)
Электрофобия – боязнь электричества
Эмихофобия – боязнь царапин
Эпистаксофобия – страх носового кровотечения
Эргазиофобия – боязнь совершения какого-либо действия, движения
Эритрофобия – 1) страх покраснеть; 2) невротический страх возникающий при рассматривании предметов, окрашенных в красный цвет
Эротофобия – боязнь секса

Зоофобии (боязнь животных)

А – Ё
Айлурофобия (также гатофобия, галеофобия) – боязнь кошек
Апифобия (также мелиссофобия) – боязнь пчёл, ос
Агризоофобия – боязнь диких животных
Алекторофобия – боязнь кур, цыплят
Арахнефобия (также арахнофобия) – боязнь пауков
Бактериофобия (также бациллофобия, сикрофобия) – боязнь заражения микробами
Бактрахофобия – боязнь рептилий, пресмыкающихся
Бациллофобия – см. бактериофобия
Бленнофобия – боязнь слизи
Буфонофобия – боязнь жаб
Верминофобия – боязнь бактерий, микробов, заразиться, червей, заразных насекомых
Герпетофобия – боязнь рептилий, пресмыкающихся, змей
Гиппофобия – боязнь лошадей
Гуцофобия – боязнь тощих людей
Дорафобия – боязнь обрасти волосами после прикосновения к шкуре животного, меха или кожи животных

Ж – П
Земмифобия – боязнь крыс
Изоптерофобия – боязнь насекомых, поедающих древесину, термитов
Инсектофобия – боязнь насекомых
Ихтиофобия – боязнь рыб
Кинофобия – боязнь собак, укуса бешеной собаки
Книдофобия – боязнь жалящих насекомых, укусов
Лютрафобия – боязнь выдр
Мирмекофобия – боязнь муравьев
Моттефобия – боязнь моли
Мусофобия – боязнь мышей
Остраконофобия – боязнь моллюсков
Офидиофобия (также эпистемофобия) – фобия змей
Педикулофобия – боязнь вшивости
Птеранофобия – боязнь птичьих перьев

Р – Я
Ранидафобия – боязнь лягушек
Селахофобия – боязнь акул
Сикрофобия – см. бактериофобия
Сколецифобия – боязнь червей, заразных насекомых
Сфексофобия – боязнь ос
Таурофобия – боязнь быков
Тениофобия – боязнь заражения ленточными гельминтами; разновидность нозофобии
Фтириофобия – боязнь вшивости
Эквинофобия – боязнь лошадей
Элурофобия – боязнь кошек, котов
Энтомофобия – боязнь насекомых
Эпистемофобия – см. офидиофобия

Прочие фобии

А – К
Апопатофобия – страх заходить в уборные
Гравидофобия – боязнь встречи с беременной; боязнь забеременеть
Гедонофобия – боязнь удовольствий
Гелленологофобия – боязнь сложной научной греческой терминологии
Гелофобия – боязнь смеха
Генуфобия – боязнь колен
Гипнофобия – боязнь заснуть (страх умереть во сне)
Декстрофобия – боязнь предметов, расположенных справа от больного
Дорофобия – боязнь получать или делать подарки
Дромофобия – боязнь переходить улицу
Копрофобия – боязнь дефекации
Кейрофобия – боязнь парикмахеров, боязнь порезать клиента при бритье
Кионофобия – боязнь снега
Коулрофобия – боязнь клоунов

Л – Р
Лаканофобия – боязнь овощей
Милитарифобия – боязнь службы в армии
Нефофобия – боязнь облаков
Ойкофобия – фобия возвращения домой после выписки из психиатрической лечебницы
Панофобия – боязнь всего на свете
Пелидофобия – боязнь лысых
Партенофобия – боязнь девственниц
Погонофобия – страх перед бородами

С – Я
Сингенесофобия – боязнь родственников
Тестофобия – боязнь экзаменов
Хайрофобия – боязнь засмеяться в неподобающей обстановке (например, на похоронах)

Отличие тревоги и страха

Страх и тревога, по мнению одних авторов, имеют лишь количественные различия, а, по мнению других, отличаются принципиально, как по своим механизмам, так и по способу реализации. Например, психотерапевт М. Литвак считает, что «тревога – это эмоция, возникающая при общей оценке ситуации, как неблагоприятной. Если источник тревоги ликвидировать не по силам, тревога переходит в страх. Таким образом, страх – это результат тревоги и мышления» (Литвак, 1995).

Большинство авторов рассматривают тревогу как реакцию на неопределенный, часто неизвестный сигнал, а страх как ответ на конкретный сигнал опасности. Между тревогой и страхом имеется ряд принципиальных различий, причем последний нельзя свести к «осмысленной тревоге». Различия между этими эмоциями достаточно принципиальны и касаются как генеза, так и психических проявлений. Предлагается следующая таблица дифференциальной диагностики страха и тревоги:

ПРИЗНАК

ТРЕВОГА

СТРАХ

Отношение к опасности

Сигнал опасности

Ответ на опасность

Временные особенности

Возникает до наступления опасности

Возникает во время наступления опасности

Действие на психику

Возбуждающее

Тормозящее

Характер стимулов, вызывающих эмоцию

Неопределенный, абстрактный характер

Определенный, конкретный характер

Направление во времени

Проецирована в будущее

Источником является прошлый травмирующий опыт

Роль мыслительных процессов в формировании психических ощущений

Иррациональный феномен

Рациональный феномен

Локализация в коре

Левое полушарие

Правое полушарие

Форма реагирования

Социально-обусловленная

Инстинктивно-
обусловленная

Для тревоги (и для многих форм страха) в большинстве случаев характерен следующий ход мысли: человек находит в своем прошлом или из окружающей жизни примеры неблагоприятных или опасных событий, а затем проецирует этот опыт в свое будущее. Например, человек, завидев вдалеке собаку, вспоминает, что когда-то его уже кусала собака, и у него возникает страх перед повторением подобной ситуации. Или однажды чиновник получил разнос от начальника. Теперь, заходя в кабинет шефа, он испытывает сильный страх в ожидании очередного нагоняя. При этом человек может испытывать страх и тревогу по поводу событий, которые случились не с ним, а с другими людьми или вообще были выдуманы. Например, несколько лет назад, узнав об эпидемии атипичной пневмонии в Китае, многие люди в России испытывали сильный страх заболеть ею.

Страх и желание

Согласно постулатам психологии страх и желание – это родственные, взаимосвязанные, вытекающие одно из другого явления. Короче говоря, наши страхи – это желания нашего бессознательного, причем независимо от того согласны мы с этим утверждением или нет. Наше бессознательное нам не подконтрольно и не зависит от нашей воли, оно само по себе. По сути это истинные Мы. Так вот, какими бы не были наши страхи, они могу быть ужасны и даже еще хуже, но справиться с ними и тем самым развить себя, мы сможем приняв их. Осознав свои страхи, приняв их и далее трансформировав страх в то, что именно мы хотим.

Страх и желание – это привязанность к определенным событиям. Это – одно и то же. Физически это проявляется совершенно одинаково. И только ум решает, что делать – убегать или стремиться.

Некоторые формулируют отношение между страхом и желанием таким образом. Страх – это боязнь желания, скрытого за ним.

Психолог Ю.Вагин пишет, что любой страх всегда прикрывает собой желание, чтобы произошло именно то, чего ты боишься. То есть любой страх всегда прикрывает собой влечение к тому, что он собой прикрывает. Этот факт, стократно получаемый из клинических наблюдений, позволяет ответить на очень многие как теоретические, так и практические вопросы.

Желает ли мать, которая боится, что с ее ребенком что-то может произойти, того, чтобы с ним на самом деле что-то произошло? Да. Она этого желает. Желает ли больной, который боится сойти с ума, сойти с ума? Да. Он этого желает. Желает ли студент, который боится, что он не сдаст экзамен, не сдать его? Да. Он желает этого. Желает ли девушка, которая боится, что у нее не сложится личная жизнь, того, чтобы ее личная жизнь не сложилась? Да. Она желает, чтобы ее личная жизнь не сложилась. Желает ли человек, который боится смерти, умереть? Конечно – да. Он желает умереть. Страх смерти, по большому счету, и есть самое лучшее доказательство влечения к смерти. И совсем уже понятно, что чем больше страх – тем большее желание он собой прикрывает. Иначе и не может быть. Только с этих позиций становятся понятны и страх смерти, об умозрительной нелепости которого размышлял перед смертью еще Сократ, и бесчисленные «нелепые» навязчивые страхи, с которыми мы ежедневно сталкиваемся в клинической практике. Они бессмысленны и нелепы лишь до тех пор, пока мы смотрим только на них, пока мы не догадаемся заглянуть за них и пока мы не увидим, что все они являются лишь плотиной, которая прикрывает собой и укрощает напор тенденций, направленных противоположно страху. И самой мощной из всех имеющихся тенденций будет являться тенденция и влечение к смерти. И самой мощной плотиной, ее перекрывающей, будет являться страх смерти.

Психологи установили, что человек, боящийся преступников, как бы подает им невербальные сигналы, свидетельствующие о страхе, а те безошибочно «считывают» их и, конечно же, выбирают в жертвы тех, кто наилучшим образом подходит на эту роль. Напряженная поза, сгорбленные плечи, пугливый взгляд, неуверенный голос – эти и другие подобные признаки безошибочно сигнализируют преступникам, что перед ними – робкий, слабый человек.

Кроме того, человек, многократно проигрывающий у себя в голове какую-то неблагоприятную для себя ситуацию, фактически составляет для себя своеобразную программу поведения, которой впоследствии будет инстинктивно следовать. Если десять или двадцать раз повторить про себя «я могу стать жертвой бандитского нападения», то вы в своем подсознании тем самым создадите сценарий подобного события. А раз есть сценарий, то рано или поздно соответствующая пьеса будет сыграна. Психологи называют такие явления самосбывающимися прогнозами и рекомендуют их всячески избегать.

Люди, занимающиеся боевыми искусствами, в частности восточными единоборствами, знают, что если ты не уверен в победе, можешь и не выходить на бой – исход его почти предрешен, если, конечно, твой противник не испытывает еще большей робости. Часто бывает так, что судьба поединка решается в его первые секунды, когда после первого обмена взглядами уже ясно, кто готов бороться до победы, а кто трусит.

Рассмотрим более подробно историю появления тесной взаимосвязи между страхом и желанием.

В середине XIX века датский философ Серен Кьеркегор придал страху статус настоящей философской категории. Более полутора столетий тому назад вышли две его работы: «Страх и трепет» в 1843 году и «Понятие страха» год спустя. Не углубляясь в анализ этих произведений, заметим лишь, что Кьеркегор, как позже и Фрейд, счел необходимым достаточно четко дифференцировать реальную, привязанную к внешним опасностям боязнь и более общий экзистенциальный страх.

В работе «Понятие страха» Кьеркегор задолго до Шпильрейн и Фрейда заподозрил тесную связь между экзистенциальным страхом и человеческой сексуальностью (первородным грехом), и, что еще интереснее, он один из первых, кто обратил внимание на некую «сладостность», некую притягательность страха, и определил эту загадочную амбивалентность страха как «симпатическую антипатию и антипатическую симпатию». В своем дневнике тогда же Кьеркегор пишет: «страх – это желание того, чего страшатся, это симпатическая антипатия; страх – это чуждая сила, которая захватывает индивида, и все же он не может освободиться от нее, – да и не хочет, ибо человек страшится, но страшится он того, что желает». Именно так: человек страшится того, чего он желает. И в этом та самая суть любого страха, на которую никто ранее не обратил должного внимания. Кьеркегор пишет далее: «В страхе содержится эгоистическая бесконечность возможного, которая не искушает, подобно выбору, но настойчиво страшит  своим сладким устрашением». Даже наблюдая за детьми, которые жадно стремятся к приключениям, всему ужасному и загадочному, Кьеркегор замечает в этом проявления притягательности страха: «Такой страх столь сущностно свойственен ребенку, что тот вовсе не хочет его лишиться; даже если он и страшит ребенка, он тут же опутывает его своим сладким устрашением».

К парадоксальной мысли о том, что страх может прикрывать собой желание, пришел позднее и Фрейд. Пришел, правда, вне рамок своей теории страха и даже не включил эти наблюдение ни в первую, ни во вторую теорию страха. Если бы это произошло, если бы Фрейд понял, что в основе любого страха всегда лежит желание, которое, собственно, и прикрывает собой страх, у него никогда не было бы повода переживать о том, что клиническая практика предоставляет мало примеров внешних проявлений влечения к смерти. Страх смерти – лучший пример и лучшее доказательство существования влечения к смерти. И здесь не нужна клиническая практика – для наблюдения этого страха и влечения, скрытого за ним, достаточно выйти на улицу.

Страшное сновидение – неприкрытое исполнение ранее вытесненного желания. Вернее было бы сказать, что страх и есть то самое прикрытие, которое защищает нас от собственных желаний во сне. Уберем страх – и мы увидим наше самое глубокое, самое сокровенное желание в чистом виде. Для того чтобы понять «обыкновенное искаженное сновидение», о котором пишет Фрейд, нужны ассоциации, нужно овладеть искусством толкования, нужно время, но даже в этом случае врач никогда не может быть полностью уверен в том, что он правильно интерпретировал материал сновидения. Для того же, чтобы понять страшное сновидение, искусства толкования не нужно: оно, как пишет сам Фрейд, «представляет собой неприкрытое исполнение вытесненного желания». Более того – знание того, что прикрывает собой страх, позволяет нам черпать информацию не только из ночных страшных сновидений, но и из многочисленных дневных страхов, каждый из которых также прикрывает собой вытесненное и неосознаваемое желание.

В шестнадцатой лекции «Введения в психоанализ», обсуждая отношения между психоанализом и психиатрией, Фрейд для примера приводит клинический случай 53-летней женщины, у которой развился бред ревности, после того как она в разговоре с горничной призналась, что для нее было бы самым ужасным, если бы она узнала, что ее муж имеет связь на стороне. Сразу же после этого разговора женщина получила анонимное письмо, в котором ее муж обвинялся в измене. Все говорило о том, что безосновательное письмо отправила завистливая горничная. Сама женщина это хорошо понимала, но это не помешало развитию стойких бредовых идей ревности, по поводу которых по настоянию зятя она обратилась за медицинской помощью. Разбор клинического случая привел Фрейда к заключению, что за страхом измены со стороны мужа, как это ни парадоксально, скрывалось несомненное желание этой самой измены. Эта немолодая женщина была влюблена в своего зятя, и измена со стороны мужа, как это совершенно правильно понимает Фрейд, облегчила бы ее тяжелое моральное состояние. На фоне реальной измены мужа ее желания и фантазии смотрелись бы уже не так ужасно и, возможно, она получила бы даже моральное право и преимущество реализовать их в действии – из принципа «если это позволено моему мужу, то почему это не позволено мне». Таким образом, не только за страшными сновидениями, но и за патологическими страхами Фрейд усматривает существование противоположно направленных желаний.

Оригинальная теория страха (первый вариант) изложена Фрейдом в двадцать пятой лекции «Введения в психоанализ» и переработана далее (второй вариант) в тридцать второй лекции «Продолжения введения». Остановимся на этих теориях подробнее.

Сам Фрейд в двадцать пятой лекции пишет, что, поскольку страх занимает значительное место в жалобах большинства больных, то, по крайней мере, в этом вопросе он не хотел бы быть краток. Он называет проблему страха «узловым пунктом, в котором сходятся самые различные и самые важные вопросы» и «тайной, решение которой должно пролить яркий свет на всю нашу душевную жизнь». Он делит все страхи на две группы: реальный, рациональный и понятный страх, возникающий в ответ на внешнюю опасность, связанный с реакцией бегства и инстинктом самосохранения, и невротический страх, иррациональный и непонятный. Настаивать на четких дефинициях страха (Angst), боязни (Furcht) и испуга (Schreck) Фрейд здесь не решается, равно как и не пытается классифицировать страхи по объектам и ситуациям, которые их вызывают (в современной психопатологии их выделяют уже более 500 и это еще далеко не все).

Заметим здесь, что, как многие авторы до него и не меньшее количество авторов после него, говоря о реальных страхах, Фрейд совершает существенную ошибку. Он пишет, что реальный страх «является для нас чем-то вполне рациональным и понятным... он представляет собой реакцию на восприятие внешней опасности, то есть ожидаемого, предполагаемого повреждения, связан с рефлексом бегства, и его можно рассматривать как выражение инстинкта самосохранения». Подобная мнимая понятность уже не раз сыграла злую шутку в истории науки. В данном случае именно мнимая понятность так называемого реального страха привела к тому, что его сущность до сих пор так и не была по-настоящему никем понята.

Мало того, что мы пугаемся всего лишь тени, так мы еще и пытаемся объяснить себе свой испуг характеристиками этой тени – вместо того, чтобы набраться смелости и понять, что то, что нас по настоящему пугает, – это не тень, это то, что всегда стоит у нас за спиной, и, хуже того, это то, что в буквальном смысле всегда внутри нас. Отражение нашей внутренней сущности мы видим перед собой, и только она, а не отражение нас так пугает. Страх всегда защищает нас от нашего собственного внутреннего желания умереть, и лишь вторичным проявлением этого желания является так называемый «реальный» страх, имеющий отношение ко всему тому, что так или иначе может поспособствовать реализации нашего основного и единственного влечения. Страх, таким образом, стоит между влечением к смерти и всем тем, что может содействовать реализации этого влечения. Страх есть как бы двойная функция, он всегда зависит от интенсивности желания умереть и «смертоносных» характеристик внешней ситуации. Если желание умереть, которое в свою очередь зависит от качества жизни, невелико, то человека мало что может испугать. Если качество жизни невелико и компенсаторно увеличивается желание умереть, то человек может начать бояться самых безобидных предметов, которые в нормальном состоянии никакого страха не вызывают.

Какое желание может скрываться за поведением одной пожилой пациентки, которая боялась, что ночью она может, не проснувшись полностью, выброситься в окно? Поэтому на ночь она привязывала к окну стул, чтобы, если она вдруг начнет открывать окно, помешать себе это сделать и повысить вероятность пробуждения. Реализации какого желания она боялась при этом? Пробуждения чего – в те часы, когда ее собственное Я вместе с цензурой отправлялось на покой? В другой раз, когда она же резала дома ножом баклажаны, она неожиданно взглянула на нож, потом на свою руку, после чего испытала такой панический страх, что успокоилась только тогда, когда собрала дома все ножи и отнесла их к соседям. Между каким желанием и какой мыслью в данном случае вклинился страх, прикрыв в тот же момент их собой? Какому желанию, спрашивается, в тот момент так приглянулся этот нож и ее рука? Имеет ли смысл классифицировать эти страхи в рамках страха самоубийства или страха острых предметов? Что нам даст навешивание на них наукообразных ярлычков вроде «суицидофобии» и «aichmophobia», если мы при этом не понимаем ни их значения, ни их смысла, ни механизма формирования? Ничего.

Не зная, что на самом деле представляет собой и от чего нас защищает реальный страх, но все же имея желание каким-либо образом прояснить ситуацию, в качестве общей теории происхождения страха Фрейд выдвигает гипотезу, основанную на теории Ранка о травме рождения. «Нам кажется, что мы знаем, какое раннее впечатление повторяется при аффекте страха», – пишет Фрейд. При аффекте страха, считает он, повторяется более раннее впечатление, возникшее от соматических ощущений при акте рождения. Правда, здесь же он указывает на то, что этот первичный страх переживался уже столько раз, что стал фактически унаследованным, поэтому страх знаком и детям, рожденным с помощью кесарева сечения. По поводу животных Фрейд ничего не решается сказать, очевидно, понимая, что любое рассуждение, основанное на теории страха рождения, в этом направлении неминуемо приведет его в тупик.

Переходя к невротическим страхам, Фрейд выделяет здесь две независимые формы, напоминающие те, о которых говорил Кьеркегор: общую боязливость (так называемый страх ожидания, или невроз страха) и фобии, всегда соединенные с определенными объектами. Количество этих объектов и ситуаций велико, и Фрейд разделяет их лишь по степени понятности: от хорошо понятных, но преувеличенных у конкретного человека (например, страх змей) до полностью непонятных (страх кошек, мышей, улиц). Последние Фрейд именует истерией страха и рассматривает как заболевание, родственное конверсионной истерии.

Фрейд совершенно определенно считает, что эти две формы страхов (свободный страх ожидания и страх, связанный с фобиями) независимы друг от друга, равно как и не являются переходными формами, и вообще, по его мнению, редко встречаются вместе. Однако в такой жесткой дифференциации смысла не больше, чем в принципиальном разделении чувства голода вообще (желания есть) и желания съесть что-либо конкретное, например сосиску.

Если говорить о каузальности, то общую боязливость, или невроз страха, Фрейд целиком и полностью выводит из неудовлетворительной половой жизни и сексуального воздержания, а истерию страха – из вытесненных и конвертированных в страх других аффектов (стыда, смущения, ярости или досады). Невротический страх, по Фрейду, это ненормально использованное либидо. Если реальный страх – это бегство от внешних опасностей, то невротический страх – это бегство от внутренней опасности, от требований своего либидо. Это положение касается страхов у взрослых и инфантильных страхов у детей. Основанием для подобных суждений для Фрейда является клиническая практика, но он хорошо понимает, что все, «что мы знаем о возникновении невротического страха, звучит еще достаточно неопределенно» и не видит пока пути, который вел бы его дальше. Область топической динамики развития страха для него «темная»: «неизвестно, какие при этом расходуются энергии и из каких психических систем».

В тридцать второй лекции, продолжая размышлять о проблеме страха, Фрейд признается, что пока еще и здесь «ничего из этого нового не претендует на окончательное решение стоящих перед нами проблем». Повторив все, что уже было сказано ранее, он акцентирует внимание на том, что попытки ликвидировать симптом навязчивости практически всегда приводят к возникновению страха. Уже и раньше он высказывал предположение, что развитие страха – более раннее событие, а развитие симптома – более позднее, и что невротический симптом как таковой возникает для защиты от страха. Но почему тогда возникает страх? Здесь же Фрейд еще раз подчеркивает значение либидо для формирования страха: «то, чего боятся, является, очевидно, собственным либидо». Схема достаточно сложная: например, агорафобия, по Фрейду, возникает потому, что агорафоб боится своего либидо, затем он боится соблазнов, которые пробуждаются встречами на улице, а уже затем он боится улицы. Экономическая выгода от невротической симптоматики здесь заключается в том, что от внешней опасности спастись бегством легче, чем от опасности внутренней.

Таким образом, мы видим, что вся теоретическая конструкция страха основывается у Фрейда на либидо. Фрейд ставит себе в заслугу тот факт, что он сумел усмотреть за невротическими, иррациональными, направленными часто вовне страхами страх внутренний – страх перед собственным либидо, защитой от которого и служит невротическая симптоматика.

Теория либидо – это то, что явно мешало Фрейду правильно рассмотреть феномен страха, но при этом он все же смотрел в верном направлении. Неважно, что Колумб, открыв Америку, считал, что открыл новый путь в Индию, – важно то, что он в результате своего путешествия достиг реальной земли. Неважно и то, что Фрейд, рассматривая в качестве каузальной причины страха свое знаменитое либидо как сексуальное влечение (не существующее в этом качестве вообще), ошибся. Поскольку мы теперь понимаем, что либидо Фрейда есть всего лишь неправильно обозначенное, но реально существующее влечение к смерти в одной из возможных форм своего проявления – сексуальности, то понятно: говоря о страхе собственного либидо, Фрейд говорил тем самым о том, что мы боимся собственного влечения к смерти (если опять же понимать, что либидо – это всего лишь вариант влечения к смерти, проявленный структурно в сексуальности). Фрейд не видел этого, но мучительно чувствовал, что явно не хватает чего-то, что могло бы соединить фрагменты в целое.

Ему казалось, что топическое деление психической личности на Сверх-Я, Я и Оно поможет лучше сориентироваться в проблеме страха, поскольку, если страх локализовать в Я (а Фрейд отрицал возможность существования страха в Оно или в Супер-Эго), то тогда реальный страх можно вывести из зависимости Я от внешнего мира, невротический страх – из зависимости Я от Оно и страх совести – из зависимости Я от Сверх-Я. Основной функцией страха становится сигнальная, а проблема источника и происхождения страха теряет свой интерес и актуальность (для Фрейда).

Тем не менее, Фрейд обсуждает здесь лишь взаимосвязь между страхом и вытеснением с точки зрения первичности, подчеркивает роль страха кастрации в этиологии других страхов, но не отказывается при этом полностью от первоначальной теории страха рождения. Для большинства психоаналитиков, судя по всему, введенное им понятие сигнального страха так до сих пор и сохранило свое основное значение для понимания феномена страха.

Судя по публикациям, какого-либо существенного прорыва в понимании феномена страха за десятилетия в психоанализе не произошло. В обзорной статье Дитера Айке «Страх. Концепция фрейдистского психоаналитического направления», вышедшей в 1977 году, еще подчеркивается вклад Фрейда в понимание собственных влечений как внутренней опасности, но нужно заметить, что это исключение. Акцентируются психосоматические аспекты страха. Уделяется внимание тем страхам, которым, с точки зрения автора, «уделяется недостаточное внимание» – страху перед чужим и неизвестным, страху отделения от матери, страху утраты собственного Я. Обсуждается вклад Мелани Кляйн, Карла Абрахама, Адлера, Фенихеля, Эриксона в теорию страхов, но какого-либо существенного прорыва или принципиально новых направлений не наблюдается.

Психо- и социодинамика страхов и фобий по-прежнему определяется через агрессию и либидо – «приступ страха может быть эквивалентом приступа ярости, эрзацем сексуального акта» – и травму рождения как «выражение элементарного страха отторжения, соответствующего страху смерти при оставлении матерью беспомощного ребенка».

Без труда можно заметить, как в осмыслении феномена страха на протяжении последних десятилетий происходит плавное, но неуклонное смещение акцента с внутренних детерминант страха на внешние. «Страх вызывается беспомощностью», «страх вызывается неизвестным» и т.д. – подобные высказывания, авторы которых полагают, что страх переживается человеком только в случаях, когда в окружающей среде происходят нежелательные изменения, чрезвычайно распространены в современной психологии и психотерапии. Если я сейчас сижу, пишу эти строки и, например, при этом совершенно не знаю, что происходит в соседней комнате (может быть, там заговор против меня готовят) и совершенно беспомощен на это повлиять (вдруг там силы мистические) – то я самым образцовым образом «не знаю» и абсолютно «беспомощен». Получается, я должен испытывать страх, но ведь я его не испытываю! На этот парадокс, всегда возникающий в случае акцента на внешних детерминантах страха, уже обращал внимание Фрейд, когда рассматривал точку зрения Адлера на страх. Если отрицать возникновение страха из либидо и проследить условия возникновения реального страха, пишет Фрейд, то можно прийти к мнению, что сознание собственной слабости и беспомощности (неполноценности, по терминологии Адлера) является конечной причиной невроза. Это звучит просто и подкупающе, но только после этого в еще большем объяснении, чем сам страх, будет нуждаться то, каким образом при чувстве неполноценности и вечных поводах для страха «хотя бы в виде исключения, может иметь место все то, что мы называем здоровьем». Всегда есть что-либо, что не известно, и всегда есть что-либо, против чего мы беспомощны – значит ли это, что мы всегда обречены испытывать страх?

Предостережение это было благополучно забыто, и уже в 60-х годах психоаналитик Д. Рапапорт, излагая теорию Фрейда, предостерегает читателей от чрезмерных обобщений и призывает не преувеличивать роль инстинктивных влечений в мотивации и поведении. По мнению Рапапорта, только одна теория, объясняющая механизм эмоций, не противоречит практике: «воспринятый извне перцептивный образ служит инициатором бессознательного процесса, в ходе которого происходит мобилизация неосознаваемой индивидом инстинктивной энергии». Именно так: перцептивный образ первичен, а бессознательные процессы и мобилизация инстинктивной энергии вторичны.

Еще откровеннее эта тенденция проявилась у Холта, который, отвергнув теорию инстинктивных влечений, утверждает значимость только внешней стимуляции. В теориях Кляйна, Арнольда, Лазаруса, Прибрама и других эмоции определяются несколько мягче – через когнитивный диссонанс или степень рассогласования между внутренним желанием и внешней стимуляцией.

Та же тенденция проявляется и в отношении к страху. Кэрролл Изард в монографии «Психология эмоций» в разделе «Причины страха» ссылается на Томкинса, Боулби и других исследователей, которые, говоря о причинах страха, лишь выделяют внешние «специфические события и ситуации» (Изард К.Э. Психология эмоций., СПб., 2000., С. 294.). Боулби выделяет таких причин четыре: боль, одиночество, внезапное изменение стимуляции и стремительное приближение объекта. Изард добавляет к ним еще две: необычность и высоту. Каждый может продолжить этот ряд до бесконечности. На сегодняшний день описано более 500 разновидностей фобий. «Более чем достаточно», – так, кажется, говорил Фрейд в отношении огромного разнообразия известных и описанных в психологии влечений, всю жизнь стремясь вычленить именно глубинные, базовые влечения, определяющие собой все другие.

Не целесообразно ли было бы предпринять подобную попытку и в отношении страха? Не пора ли нам перейти от проблемы страхов к проблеме страха?

Вопрос о влечении к смерти вызывает у подавляющего большинства людей негативное отношение. Это негативное отношение варьирует в значительных пределах от упорного непонимания сути вопросов до страха и бурного возмущения.

Если мы с вами встанем в импровизированную очередь, в которой каждый человек будет символизировать одно поколение (приблизительно 25 лет), то где-то недалеко перед нами – всего человек через 180 – будет стоять легендарный Гильгамеш, правитель Урука, герой первого клинописного эпоса человечества, история жизни которого дошла до нас через четыре с лишним тысячи лет. Мы знаем его жизнь настолько хорошо, что можем позволить себе интерпретировать ее с позиций современной глубинной психологии, вслед за Юнгом и Нойманном.

Для нас Гильгамеш – прообраз человека, который, подавляя свою сексуальность из-за ее направленности на мать, настолько понизил качество своей жизни, что в конце концов решил избавиться от собственной сексуальности и кастрировал сам себя. Его желание умереть при этом возросло настолько, что только страх смерти и надежда найти бессмертие стали единственным содержанием его жизни.

Для Юнга Гильгамеш – прообраз невротика, чье сознание заполнено лишь честолюбивыми планами возвеличивания своего Я. Гильгамеш, как и невротик, пренебрегает своим телом и, как чуть позже выясняется, страшится женщин и своей сексуальности. Женщины жалуются на него богам, и боги создают из глины звероподобного, дикого, покрытого волосами и живущего со зверями Энкиду. Юнг справедливо рассматривает Энкиду как констелляцию телесной сущности Гильгамеша. Сам по себе Энкиду сначала опасен для людей: все, что они делают, он разрушает. Поэтому Гильгамеш, узнав о существовании Энкиду (то есть узнав о существовании своего бессознательного), сам предлагает привести к нему блудницу, которая должна соблазнить и укротить его. Это происходит. Женщина, обученная Гильгамешем, соблазняет и покоряет Энкиду. Энкиду на вершине блаженства.

Вскочил Энкиду, – ослабели мышцы,
Остановились ноги,– и ушли его звери.
Смирился Энкиду, – ему, как прежде, не бегать!
Но стал он умней, разуменьем глубже, –
Вернулся и сел у ног блудницы,
Блуднице в лицо он смотрит,
И что скажет блудница, – его слушают уши.

Энкиду одновременно ослабел, поумнел – и тем самым удалился от животного царства. Связь с женщиной сделала звероподобного Энкиду ближе к людям, но теперь он желает стать ближе к Гильгамешу. Энкиду идет в Урук, чтобы встретиться с Гильгамешем. Бессознательное-Энкиду идет в Урук, чтобы встретиться с Сознанием-Гильгамешем. Гильгамеш вызывает его на бой, и Энкиду легко побеждает Гильгамеша, после чего тот ведет его к своей матери. Интересно, для чего?

Гильгамеш или совершил ошибку, или, как полагает Юнг, ловко обманул Энкиду, прикинувшись его другом. Он направляет познавшее женщину, ослабевшее, но все еще мощное (сильнее самого Гильгамеша) сексуальное животное (Бессознательное-Энкиду) прямо к собственной матери (на собственную мать), чтобы «познакомить» их. Что происходит дальше, неизвестно (эта часть эпоса утеряна), но в итоге мы видим Энкиду опечаленным. Что произошло между Энкиду и матерью Гильгамеша – неизвестно, но эта встреча их явно не обрадовала. Зато Гильгамеш, судя по всему, остался доволен. Он как бы наивно спрашивает Энкиду:

Почему твои очи наполнились слезами,
Опечалилось сердце, вздыхаешь ты горько?

Можно предположить, что Энкиду потерпел какое-то поражение от матери Гильгамеша. Скорее всего, он не смог ею овладеть, и был, таким образом, побежден. Направленная на мать сексуальность терпит поражение, невроз усугубляется, личность регрессирует и возвращается к начальной асексуальной героической стадии. Подобные метаморфозы можно бессчетное количество раз наблюдать в клинической практике. Женщины в этом отношении мало чем отличаются от мужчин. Женщины с поврежденной сексуальностью под патронажем (отцовством) психотерапевта реализуют свою сексуальность по отношению к другим (часто очень качественным) мужчинам. Как только их собственная сексуальность начинает их побеждать (они перестают контролировать ее), эти женщины быстро переключают свою сексуальность на отца-мужчину-психотерапевта и неминуемо терпят поражение. Пока их бессознательная сексуальность (точно так же, как и Энкиду) грустит (поскольку не совсем понимает, в чем дело: ей так хорошо было с другими, более качественными мужчинами; зачем ей этот – менее качественный и более недоступный), их сознание празднует гильгамешеву победу. Поражение, полученное их сексуальностью от отца-мужчины-психотерапевта, наполняет их яростью по отношению ко всем мужчинам вообще и возвращает на прежний невротический асексуальный круг.

Точно так же и Гильгамеш вновь принимает на себя руководство и побуждает Энкиду предпринять опасный поход на Хумбабу – страшное смертоносное чудовище, охраняющее лес вечнозеленых кедров. Перед походом Гильгамеш снова приходит к своей матери и просит ее благословения. По сути дела, он и в поход собирается ради нее. Ради нее он готов совершить любые подвиги без какого-либо страха (герой, побуждаемый на подвиг сексуальностью, никогда не испытывает страха перед смертью). Гильгамеш ведет себя и свою сексуальность на верную гибель – так он хочет умереть. Он осознает это, он идет на это сознательно – и не испытывает страха. Бессознательное-Энкиду опасается смерти, поскольку ему, знакомому с малой оргастической смертью секса, уже ведомы другие пути достижения блаженства, но не Гильгамеш, готовый умереть в сексуальном единении только со своей матерью, а если это невозможно – просто умереть ради нее.

При нормальном развитии сексуальности она (сексуальность), отвернувшись от матери, переносится на других женщин. Появляется фигура принцессы, ради завоевания которой герой совершает подвиги, но в случае Гильгамеша все происходит не так. Подвиги совершаются ради матери, а появившаяся все же после совершения подвигов принцесса с презрением отвергается, и Гильгамеш в символической форме самокастрирует себя. Энкиду умирает.

Происходит это так: после возвращения из победного похода великая богиня Иштар, восхищенная Гильгамешем, предлагает взять ее в жены, обещая ему за это неземное величие и богатство. Но Гильгамеш, однажды уже испуганный и побежденный своей сексуальностью (Энкиду), которая у него (как и любого невротика), в конечном счете, направлена к матери, не может или не решается ею овладеть, грубо отвергает Иштар, обвиняя ее в коварстве и уничтожении всех своих любовников. Гильгамеш, как и миллионы невротиков, боится женщины. Его сексуальность (Энкиду) может принадлежать им, но не он – своей сексуальности.

Получив в грубой и оскорбительной форме отказ, разгневанная Иштар посылает гигантского быка, который вступает в бой с Гильгамешем-Энкиду. Энкиду, находящийся теперь полностью под властью Гильгамеша, побеждает Быка-Иштар, а затем кастрирует его (а вместе с ним и себя) и бросает член в лицо Иштар и всех женщин. Сексуальность Гильгамеша (Энкиду) уничтожила сама себя. Ей суждено умереть. Гильгамеш-Нарцисс любуется собой:

Кто же красив среди героев,
Кто же горд среди мужей?
Гильгамеш красив среди героев,
Энкиду горд среди мужей!

«Гордый» Энкиду в это время отвергает всех женщин и злобно проклинает и поносит весь женский род, в том числе несчастную Шамхат, которую еще недавно любил семь дней и ночей. Теперь он неблагодарно желает ей:

Пусть заливают пивом твое прекрасное лоно,
Пусть пьяный заблюет твое платье в праздник,
Пусть он отберет твои красивые бусы,
Пусть горшечник вдогонку тебе глину швыряет…

Он слышит голос бога, который обвиняет его в неблагодарности и предрекает близкую и неминуемую смерть. Только перед лицом смерти Энкиду изменяет свое мнение и завещает будущим царям и владыкам (нам) любить Шамхат. Энкиду (кастрированное бессознательное Гильгамеша) погиб, и только тогда наконец Гильгамеша обуял самый страшный страх – страх смерти:

И я не так ли умру, как Энкиду?
Тоска в утробу мою проникла,
Смерти страшусь…
…Энкиду, друг мой, которого так любил я,
С которым мы все труды делили, –
Его постигла судьба человека!
Шесть дней миновало, семь ночей миновало,
Пока в его нос не проникли черви.
Устрашился я смерти, не найти мне жизни:
Мысль о герое не дает мне покоя!
Дальней дорогой бегу в пустыне:
Мысль об Энкиду, герое, не дает мне покоя –
Дальним путем скитаюсь в пустыне!
Как же смолчу я, как успокоюсь?
Друг мой любимый стал землею!
Энкиду, друг мой любимый, стал землею!
Так же, как он, и я не лягу ль,
Чтоб не встать во веки веков?

Мы видели здесь, как человек, подавивший свою сексуальность, познал вслед за этим страх смерти. Мы теперь лучше понимаем, почему гений Фрейда увязал невротический страх не с какими-либо внешними опасностями (Гильгамеш, пока был жив Энкиду, нисколько не боялся ужасного и смертельно опасного Хумбабу), а с внутренними проблемами подавленной сексуальности.

Повредив один из своих основных механизмов, обеспечивающих качественный процесс умирания – сексуальность, Гильгамеш резко понизил качество своей жизни, повысил влечение к смерти и желание умереть. Он вызвал к жизни два основных невротических симптома, которые всегда сопровождают эти состояние: гипертрофированный страх смерти и желание любым путем продлить жизнь, в идеале – достигнуть бессмертия.

Гильгамеш-невротик четыре с лишним тысячи лет тому назад отправился в путешествие в поисках бессмертия, совершенно не понимая, как и те тысячи современных невротиков, что, потеряв качество жизни, он ничего не изменит любым прибавлением ее количества.

Другой достойный упоминания герой в этой импровизированной очереди располагается чуть ближе к нам (всего человек через 100). Это молодой царевич Сиддхартха из рода Гуатама племени Шакьев, который, достигнув юности, вышел из дворца, чтобы совершить путешествие по городу в колеснице. В этот момент Бог-Дэва является на его пути в облике умершего, тело которого несут четверо людей. «Что несут они?» – спрашивает царевич, и его возница отвечает:

Это мертвый человек.
Жизнь ушла, и силы тела
Истощились у него,
Ум – без мысли, сердце камень,
Дух ушел, и он чурбан.
Нить семейная порвалась,
В белом трауре друзья,
Уж его – не радость видеть,
В яме скрыть его несут».

В тот же миг, как пишет Ашвагхоша в «Жизни Будды» :

Имя смерти услыхавши,
Был царевич угнетен,
Сердце сжалось мыслью трудной,
И печально он спросил:
«Он один ли, этот мертвый,
Или в мире есть еще?»

Узнав, что смерть – удел всех людей, царевич, утратив какой-либо интерес к дальнейшему путешествию (жизни), просит возницу повернуть колесницу назад:

Чтоб не тратить больше время,
Не блуждать среди садов.
Как бы мог он с этим страхом
Смерти, ждущей каждый миг,
С легким сердцем веселиться,
Уезжая вдоль пути!

Далее царевич Сиддхартха становится Буддой – основателем одной из трех мировых религий, суть которой сводится к целенаправленному и поэтапному изживанию жизни из жизни. Жизнь – страдание. В основе страдания – желания. Откажись от желаний – избавишься от страданий.

Буддизм – уникальное по откровенности философско-религиозное учение, которое учит человека правильно умирать. Если человек умирает и умер правильно, то, с точки зрения буддизма, он может рассчитывать на высшую награду – он никогда больше не родится: «пресекая поток существования, откажись от прошлого, откажись от будущего, откажись от того, что между ними. Если ум освобожден, то, что бы ни случилось, ты не придешь снова к рождению и старости… Он достиг совершенства, он бесстрашен, у него нет желаний; безупречный, он уничтожил тернии существования: это тело – его последнее».

Путешествие вдоль этой очереди приводит нас к однозначному заключению, что для того, чтобы испытать страх смерти, необходимо только одно условие – нужно очень желать умереть, и чем больше это желание умереть – тем больше страх смерти. Желание смерти непосредственно связано с качеством умирания или качеством жизни. Чем более качественно человек умирает, чем лучше удовлетворяет свое влечение к смерти, тем меньше его влечение к смерти и тем меньше страх смерти, который это влечение к смерти прикрывает.

Даже не понимающий взаимосвязи между влечением к смерти и страхом смерти экзистенциальный психотерапевт Ирвин Ялом совершенно справедливо рекомендует всем клиницистам для практической деятельности простое уравнение: «тревога смерти обратно пропорциональна удовлетворению жизнью». Он относит страх смерти к одному из базовых постулатов при исследовании значения смерти в психопатологии и психотерапии, и характерно, что, говоря о значении страха смерти в нашем внутреннем опыте, Ялом использует настолько откровенно нуминозные и хтонические эпитеты («подземный грохот», «дремлющий вулкан»), что возникает ощущение, что ты читаешь руководство по аналитической психологии, а не по экзистенциальной психотерапии.

Ожидать беспристрастности в исследовании смерти от экзистенциалиста Ялома, который заведомо рассматривает смерть как «сокрушительницу всех надежд» (Ялом И. Экзистенциальная психотерапия., М., 1999., С. 234.), разумеется, сложно. Почему смерть вдруг становится сокрушительницей всех надежд – не совсем понятно. Если я, как фрейдовский еврей, живу с мыслью, что до ста лет мне осталось лет шестьдесят, то тогда, конечно, смерть рано или поздно грубо поглумится над моими надеждами. Но если я хоть немного дружу если не с теорией вероятности, то со здравым смыслом, и хорошо знаю, что вероятность того, что я умру через пять минут всегда равна пятидесяти процентам (или умру, или не умру), то ни о каком крушении надежд речи идти не может. Жизнь от этого знания только приобретает двойную ценность и обостренный вкус.

Так или иначе, но Природа (Бог, Бытие) предусмотрительно «вложила» в нас страх и то отвращение к смерти,

Что угнетает людей и, глубоко их жизнь возмущая,
Тьмою кромешною все омрачает и смертною мглою
И не дает наслаждаться нам радостью светлой и чистой.
(Лукреций К. О природе вещей/пер. с лат. – М., 1937. – С. 104.)

Эта песня в вариациях исполнялась уже такое бесчисленное количество раз, что редко кто задает равно простой и наивный вопрос: зачем? Зачем природа поместила между жизнью и смертью двух грозных недремлющих стражей: страх и боль? Почему каждый из нас вынужден более или менее долго идти по тому жизненному пути, справа и слева от которого зияют бездонные пропасти смерти, понукаемый с двух сторон страхом и болью, великолепно зная при этом, что пропасть смерти и впереди? Влечение к жизни? То есть влечение собственно пройти по этому пути? Так просто?

Тогда скажите – зачем охрана? Гуляли бы себе сами по этой дорожке. Если я хочу гулять, я иду и гуляю. Мне не нужна охрана. Но в нашей жизни она, как известно, есть. Она всегда внутри нас, и освободиться от нее очень трудно. И эта охрана не наша – не мы ее нанимали, чтобы охранять себя от внешних и внутренних опасностей, угрожающих нашей жизни. Эта охрана заложена, встроена в нас изначально, и охраняет она жизнь не только от внешней опасности, но и от нас самих, мало считаясь с нашими соображениями и, как справедливо сказано Лукрецием, «глубоко нашу жизнь возмущая».

Задумайтесь: если положить доску шириной в ладонь на пол, то мы сможем сколько угодно долго стоять на ней. Но стоять на той же доске, перекинутой через пропасть, сможет далеко не каждый. Почему? Ведь интеллект, величием которого мы так привыкли гордиться, с очевидностью подсказывает нам, что ситуация в целом одна и та же и, если вероятность упасть с доски, лежащей на полу, близка к нулю, то она не меняется в зависимости от высоты, на которой находится эта доска. Или меняется? Или в ситуации, когда доска на достаточно большой высоте и когда любой шаг в сторону может легко привести к смерти, внутри нас просыпается некая тенденция, некое влечение, некое желание, возможность реализации которого и прикрывает надежно так называемый инстинкт самосохранения? Вопрос только: что он охраняет? Нас от смерти или смерть от нас?

В начале XX века Фрейд написал небольшую работу «Мы и смерть», с которой традиционно принято отсчитывать начало пробуждения его интереса к теме смерти, и в ней есть хорошая метафора. Представим, пишет Фрейд, что мы с вами находимся в прекрасном винограднике. В нем живут толстые черные и вполне безобидные так называемые змеи Эскулапа. В винограднике развешаны таблички, на которых написано: «Отдыхающим строго запрещается брать в рот голову или хвост змеи Эскулапа». «В высшей степени бессмысленный и излишний запрет. И без него такое никому в голову не придет», – справедливо пишет Фрейд. И далее он указывает на еще одну табличку, предупреждающую, что срывать виноград также запрещается. Этот запрет кажется Фрейду уже оправданным.

Оправданным он кажется и нам, потому что виноград нам желателен. Некоторым настолько, что одной таблички, может быть, будет даже мало, и будет совсем нелишним поставить пару-тройку стражей вокруг виноградника. Только давайте зададим себе простой вопрос: что будут охранять эти стражи: виноград или змей? Виноград. Тогда давайте зададим себе и другой простой вопрос: будут ли охранять эти стражи виноград от нас или нас от винограда? Виноград от нас. Ну и уж если мы решились задавать себе вопросы, давайте зададим и такой: что и от кого охраняют в нас страх и боль? Нас от смерти или смерть от нас?

 

Продолжение:   Что мы знаем о страхе? Часть 2

 
Ошибки великих людей почтенны, поскольку они более плодотворны, чем истины маленького человека.
Фридрих Ницше
Если вы ничем не рискуете, вы рискуете всем.
Джина Дэвис