Трансперсональная психология. Часть 2

26 Октября 2011

Часть 1

Теория спектра сознания

Кен Уилбер является одним из виднейших теоретиков трансперсональной психологии. Выдвинутая Уилбером идея состоит в попытке согласованной интеграции почти всех областей знания от физики и биологии, теории систем и теории хаоса, искусства, поэзии и эстетики, всех значительных школ и направлений антропологии, психологии и психотерапии, великих духовно-религиозных традиций Востока и Запада.

Уилбер делает следующий вывод: «… создается впечатление, что хорошо знакомое и все же в высшей степени таинственное явление, называемое сознанием, представляет собой как бы спектр, нечто вроде радуги, состоящей из нескольких диапазонов или уровней самоотождествления… Этот спектр непрерывно покрывает все возможные уровни состояний сознания от состояния единства человека со Вселенной до уровня маски, на котором человек сужает «свою самотождественность до одной из частей своего ума, отчуждая от себя и вытесняя теневые или нежелательные стороны собственной психики». В описанном спектре сознания Уилбер выделяет пять уровней самотождественности:

1. Сознание единения – то, что называют «космическим», «глубинным, «сокровенным» знанием. «Глубинное» знание человека тождественно абсолютной и предельной реальности универсума, именуемого различно (Брахман, Дао, Аллах, Бог и т.д.). Уилбер называет этот уровень уровнем Уровнем Ума (Mind). На этом уровне человек идентифицируется с универсумом, со всем, или скорее, он есть Все. Согласно философии вечного, этот уровень не является ненормальным уровнем состояния сознания, скорее, он является единственным реальным уровнем сознания... все остальные оказываются иллюзорными...

2. Трансперсональная область: я – это не только организм, но и некоторое пространство вокруг, и субъекты этого пространства. Область характеризует сверхличное, где человек не осознает своей тождественности Всеединому (со Всем), и все же его личность не ограничена пределами отдельного организма. Именно здесь мы встречаемся с архетипами.

3. Экзистенциальный уровень – человек идентифицирует себя со всем своим психофизическим организмом, существующим в пространстве и времени. Это первый уровень, на котором проводится четкая граница между личностью и другими организмами и окружающей средой, на котором существует разграничение между Я – другие, организм – Среда. На этом уровне впервые проявляются процессы рационального мышления и воли человека. «Верхние границы» экзистенциального уровня включают в себя биосоциальную прослойку, глубоко упрятанную матрицу культурных предпосылок, семейные взаимодействия, социальные маски, а также пронизывающие все аспекты жизни социальные установления в форме языка, логики, этики и закона... Под их влиянием формируются модели и оттенки главного чувства организма – жизненного опыта. Как объясняет антрополог Эдвард Холл, «избирательная сортировка чувственной информации принимает одни вещи и отфильтровывает другие, так что опыт, доставленный одним набором чувственных фильтров, сортирующих культурные паттерны, существенно отличается от опыта, использовавшего другой набор» (Уилбер К. Вечная психология: Спектр сознания. В сборнике «Внутреннее пространство». М., 1996, с. 35).

4. Уровень эго и тела – душа и тело четко разграничены. Человек не ощущает непосредственной идентификации со своим психосоматическим организмом, он скорее отождествляет себя только с более или менее четкой ментальной репрезентацией или изображением своего организма. Иными словами, он идентифицируется с Эго – своим образом. Его целостный организм оказывается расщепленным на лишенную тела душу и собственно тело, при том, что сам человек идентифицирован с душой, разумом, эго. Он чувствует, что существует в собственном теле, внутри него, вместо того, чтобы ощущать себя как тело. Здесь преобладают интеллектуальные и символические процессы.

5. Маска и тень. Под воздействием различных обстоятельств человек может отчуждать различные аспекты собственной психики, перестать узнавать себя в них, разотождествляться, сужая тем самым сферу своей личности, сводя ее только к тем составным частям эго, которые могут быть соотнесены им с самим собой. Это уровень Тени: человек идентифицируется с обедненным и неверным образом самого себя. Человек идентифицирует себя с обедненным и искаженным собственным образом, при этом остальная часть его психических склонностей, тех, которые кажутся слишком болезненными, «дурными», «пагубными» или нежелательными, отчуждается, как содержание тени. Маска – суженный образ собственной личности, те ее аспекты (в основном, социальные), с которыми человек себя ассоциирует.

Каждый последующий уровень спектра представляет определенный тип сужения или ограничения того, что человек считает «собой», своей истинной самотождественностью, своим ответом на вопрос «кто вы?» У основания спектра он находит, что един со Вселенной, что его подлинное «я» – это не только его организм, но все мироздание. На следующем уровне спектра (или, можно сказать, «поднимаясь» вверх по спектру) он находит, что един не со Всем, а лишь со всем своим организмом. Его чувство самотождественности сузилось, сместилось от Вселенной в целом к какой-то ее части, а именно, его собственному организму. Затем, на новом уровне, его самотождественность становится еще уже, ибо теперь он отождествляет себя преимущественно со своим умом или эго, то есть с одной из частей своего организма как целого. И на завершающем уровне спектра он может сузить свою самотождественность до одной из частей своего ума, отчуждая от себя и вытесняя теневые или нежелательные стороны собственной психики. Он отождествляет себя лишь с одной из частей своей психики, – той частью, которую мы называем маской.

Итак, от всего мироздания до части мироздания, называемой «организмом»; от организма до части организма, называемой «эго»; от эго до части эго, называемой «маской» – таковы некоторые из диапазонов спектра сознания. На каждом последующим уровне спектра все больше и больше аспектов Вселенной представляются человеку внешними для его «я». Так, на уровне организма по ту сторону границы оказывается окружающая среда, – она становится чуждой ему, внешней, превращается в «не-я». А на уровне маски таковой становится и окружающая среда, и тело человека и некоторые стороны его собственной психики.

Различные уровни спектра отличаются не только в плане самоотождествления, но и в плане характеристик, прямо или косвенно связанных с самоотождествлением. Возьмем, к примеру, такую широко распространенную проблему, как «конфликт с собой». Очевидно, что поскольку существуют разные уровни «себя», существуют и разные уровни конфликта с собой. Это связано с тем, что на разных уровнях спектра пограничная линия между «я» и «не-я» проводится по-разному. А пограничная линия, как скажет вам любой специалист по военному делу, представляет собой потенциальную линию фронта, так как разграничивает территории двух противостоящих и потенциально враждебных лагерей. Человек, пребывающий на уровне организма, например, находит потенциально враждебной свою окружающую среду, ибо она представляется ему заграничной, пребывающей вне его и посему таящей в себе угрозу его жизни и благополучию. Но для человека, пребывающего на уровне эго, заграничной представляется не только окружающая среда, но и собственное тело, в связи с чем природа его конфликтов и расстройств оказывается совершенно иной. Он сместил пограничную линию «себя», сместив тем самым и линию фронта своих конфликтов. В этом случае на сторону врага переходит его тело.

Линия фронта может резко обозначиться на уровне маски, ибо здесь человек устанавливает пограничную линию между разными сторонами собственной психики, в результате чего линия фронта пролегает между ним, как маской, с одной стороны, а также его окружающей средой, телом и частью собственного ума, – с другой.

Определяя границы своей души, человек определяет тем самым и характер предстоящих ей битв. Границы самоотождествления разделяют те стороны Вселенной, которые человеку предстоит рассматривать как «себя», и те, которые ему предстоит рассматривать как «не-себя». Так что на каждом уровне спектра человеку представляются «не-собой», чуждыми себе какие-то другие стороны мира. На каждом уровне посторонними для него оказываются какие-то другие процессы во Вселенной. И поскольку, как отметил однажды Фрейд, любой посторонний кажется врагом, каждый уровень потенциально вовлечен в какие-то другие конфликты с многочисленными врагами. Помните, каждая пограничная линия представляет собой также линию фронта, и что враг на каждом уровне различен. Говоря психологическим языком, разные «симптомы» порождаются разными уровнями.

Итак, разные уровни спектра сознания отличаются по характеристикам, симптомам и возможностям. Констатация этого факта подводит нас к одному из самых интересных моментов. В настоящее время существует чрезвычайно широкий и все возрастающий интерес ко всякого рода школам и методикам, нацеленным на работу с сознанием. Множество людей обращается к психотерапии, юнгианскому анализу, мистицизму, психосинтезу, дзэн-буддизму, транзакционному анализу, рольфингу, индуизму, биоэнергетике, психоанализу, йоге и гештальттерапии. Общим для всех этих школ есть то, что они пытаются тем или иным образом вызвать изменения в человеческом сознании. На этом, однако, их сходство заканчивается.

Человек, искренне стремящийся к самопознанию, сталкивается с огромным разнообразием психологических и религиозных систем, крайне затрудняющим проблему выбора. Если он попытается разрешить эту проблему путем добросовестного изучения основных школ психологии и религии, то может прийти в еще большее замешательство, ибо школы эти в основных своих положениях явно противоречат друг другу. Например, дзэн-буддизм предлагает забыть или превзойти эго, а психоанализ – усилить и укрепить его. Кто прав? Эта проблема стоит одинаково остро как перед ищущим непрофессионалом, так и перед профессиональным психотерапевтом. Существует такое множество разных конфликтующих между собой школ, и все они стремятся понять одно и то же – человека. Но так ли это?

Стремятся ли все они понять один и тот же уровень сознания человека? Или может быть разные подходы на самом деле представляют собой подходы к разным уровням человеческого «я»? Может быть разные подходы не противоречат друг другу, но отражают действительные и весьма существенные различия между разными уровнями спектра сознания? И может быть все эти подходы более-менее верны в приложении к соответствующим уровням спектра сознания?

Если это так, мы могли бы существенно упорядочить эту, казалось бы, безумно сложную область. Выяснилось бы, что разные религиозные и психологические школы представляют собой не столько взаимоисключающие подходы к рассмотрению человека и его проблем, сколько дополняющие друг друга подходы к рассмотрению разных уровней человеческого сознания. При этом все множество школ распадается на пять-шесть ясно различимых групп и становится очевидным, что каждая группа ориентирована преимущественно на какой-то один из диапазонов спектра сознания.

Вот несколько самых общих примеров. Психоанализ и большинство форм традиционной психотерапии направлены на исцеление раскола между сознательными и бессознательными сторонами психики человека, чтобы он мог соприкоснуться со «всем, что у него на уме». Эти школы психотерапии усматривают свою задачу в воссоединении маски и тени с целью создания сильного и здорового эго, то есть неискаженного и приемлемого образа себя. Иными словами, все они ориентированы на уровень эго. Они пытаются помочь человеку-маске переделать карту своей души так, чтобы он стал эго.

Напротив, цель большинства школ так называемой гуманистической ориентации иная – они направлены на исцеление раскола между эго и телом, на воссоединение психики и соматики с целью возрождения целостного организма. Вот почему о гуманистической психологии, которую называют также «третьей силой» (другие две главные силы в западной психологии – это бихевиоризм и психоанализ), говорят и как о «Движении за осуществление возможностей человека». По мере расширения самоотождествления от ума или эго до организма как целого, огромные возможности последнего высвобождаются и становятся достоянием человека.

Если мы пойдем еще дальше, то обнаружим такие дисциплины, как дзэн-буддизм или индуизм веданты, задача которых состоит в исцелении раскола между организмом и средой с целью раскрытия высшего тождества – тождества человека со Вселенной. Иными словами, они нацелены на уровень сознания единения. Не будем забывать, что между уровнем сознания единения и уровнем целостного организма лежат надличные диапазоны спектра сознания. Школы, которые обращаются к этому уровню, заняты углубленным изучением «над-индивидуальных», «коллективных», или «трансперсональных» процессов в человеке. Некоторые из них говорят даже о «надличном я», и хотя это надличное «я» не тождественно Всему (что было бы сознанием единения), оно, тем не менее, выходит за пределы индивидуального организма. К числу школ, ориентированных на этот уровень, относятся психосинтез, юнгианский анализ, различные предварительные ступени йогической практики, трансцендентальная медитация и т.д.

Все это, конечно, очень упрощенная картина, но она дает общее представление о том, что большинство крупнейших психологических, психотерапевтических и религиозных школ обращены именно к разным уровням спектра сознания. Некоторые из таких соответствий приводятся в таблице, где основные школы «психотерапии» перечислены рядом с уровнями, на которые они преимущественно ориентированы. Следует подчеркнуть, что, как и в любом другом спектре, уровни спектра сознания переходят друг в друга постепенно, и поэтому никакая жесткая классификация уровней, равно как и обращенных к этим уровням форм психотерапии, невозможна. Далее, соотнося ту или иную психотерапию с тем или иным уровнем спектра, я имею в виду самый глубокий из уровней, явно или неявно признаваемых этой психотерапией. Вы обнаружите, что любая форма психотерапии будет принимать и признавать потенциальную возможность существования уровней, которые находятся над ее собственным, но отрицать существование уровней, которые находятся под ним.

Таблица. Уровни спектра и формы психотерапии


УРОВЕНЬ МАСКИ

Обычное консультирование

маска \ тень

Поддерживающая терапия

УРОВЕНЬ ЭГО

Психоанализ

эго \ тело

Психодрама
Транзакционный анализ
Психотерапия реальностью
Эго-психология

УРОВЕНЬ ОРГАНИЗМА КАК ЦЕЛОГО
Экзистенциальный уровень

Биоэнергетика

организм \ среда

Роджерианская психотерапия
Гештальттерапия
Экзистенциальный анализ
Логотерапия

НАДЛИЧНЫЕ ДИАПАЗОНЫ
Трансперсональная область

Аналитическая психология Юнга
Психосинтез
Маслоу, Прогофф

СОЗНАНИЕ ЕДИНЕНИЯ

Индуизм веданты

Вселенная (как божественное начало)

Буддизм махаяны и ваджраяны
Даосизм
Эзотерический ислам
Эзотерическое христианство
Эзотерический иудаизм

Знакомство со спектром сознания, – с различными его уровнями, возможностями и проблемами этих уровней, – поможет человеку, как непрофессионалу, так и психотерапевту, лучше ориентироваться (или ориентировать своего клиента) на пути самопознания и саморазвития. Он сможет быстрее распознавать, к какому уровню относятся наличные проблемы и конфликты, и применять для их разрешения соответствующие данному уровню «терапевтические» средства. Он сможет также осознать, с какими уровнями и возможностями ему хотелось бы соприкоснуться, и какие процедуры могли бы ему в этом наилучшим образом способствовать.

Рост означает по сути дела расширение горизонтов, расширение своих границ вовне и в глубину. Но это есть не что иное, как определение нисхождения по спектру сознания. (Или «восхождения», в зависимости от того, какую точку зрения вы предпочитаете.) В результате перехода на низлежащий уровень спектра человеку приходится переделывать карту своей души, чтобы включить в нее новую территорию. Рост – это постоянное редактирование карты; признание, а затем включение в себя все более глубоких и всеобъемлющих уровней сознания.

Рассматриваемая картография сознания позволила Уилберу выдвинуть «интегральный подход» в рассмотрении современного состояния психологии и психотерапии, которое характеризуется наличием большого разнообразия и противоречивостью подходов и методов в работе с сознанием. Суть «интегрального подхода» заключается в том, что «разные религиозные и психологические школы представляют собой не столько взаимоисключающие подходы к рассмотрению человека и его проблем, сколько дополняющие друг друга подходы к рассмотрению разных уровней человеческого сознания. При этом все множество школ распадается на пять-шесть ясно различимых групп и становится очевидным, что каждая группа ориентирована преимущественно на какой-то один из диапазонов спектра сознания».

Модель «спектр сознания», оказалась очень плодотворной и позволила Уилберу сформировать подход к описанию эволюции человеческого сознания в рамках проекта Атман. Ему удалось самым убедительным образом показать, что мотивирующей силой на всех уровнях эволюции (кроме уровня изначального единства самого Атмана) является целенаправленное стремление человека к исходному космическому единству.

Духовные практики Р. Уолша

Роджер Уолш опубликовал результаты своего масштабного проекта, в котором он изучает семь главных практик, общих для мировых духовных традиций. В ходе исследований Уолш обнаружил глубинное единство духовных традиций и путей, выражающееся в том, что у всех великих духовных традиций имеются как общая цель (освобождение, просветление, спасение), так и семь практик для достижения этой цели, которые настолько схожи, что их можно назвать семью общими практиками:

  1. мотивационная сфера (стремления, влечения, привязанности, желания)
  2. эмоциональная сфера (страсти, любовь, сострадание)
  3. нравственная сфера (добро, зло)
  4. способность к управлению умом (сосредоточение, покой)
  5. способность к сознаванию
  6. способность к пониманию (мудрость)
  7. способность к действенной передаче опыта (служение).

В своей книге «Основания духовности» Р.Уолш объединяют духовные основы христианства, иудаизма, ислама, буддизма, индуизма и даосизма и впервые показывают, как можно применять в своей повседневной жизни семь практик, занимающих центральное место в главных мировых религиях.

В отличие от большинства терапий, работающих с симптомами, духовные практики напрямую работают с самой природой человека – сознанием, духовностью, присутствием, – помогая самыми короткими путями ее раскрытию. Сердце духовных практик выражает и сердце психотерапии. В этом смысле книга Уолша может служить путеводителем по метапринципам психотерапии, и недаром она уже используется как основная в курсах подготовки европейских трансперсональных психотерапевтов.

Еще Юнг отмечал, что современная ему религия в психологическом смысле пуста. В ней нет конструктивной духовности – конкретной культуры помощи человеку, который идет по пути индивидуации. В каждой большой религии много времени и места занимает ритуальная часть, за которую нередко трудно пробиться к сути религии. В современных направлениях психотерапии много внимания уделяется методам и техническим вопросам и утрачивается понимание сердца психотерапии как восстановления всесвязности сознания. Многие направления психотерапии не могут договориться относительно понимания терапевтического процесса. Вот почему так важно стремление Роджера Уолша показать нам суть путей исцеления и духовного роста.

Хотя духовные традиции на протяжении веков не нуждались в психотерапии, поскольку работа по гармонизации, снятию ограничений и становлению более целостным уже внедрена в сердце духовной традиции, в них есть то, что можно назвать психотерапевтическим ядром, с точки зрения их младшей сестры – психотерапии ХХ века. Для современных духовных практиков информационно-космического века психотерапия, особенно трансперсональная, может значительно ускорить путь, помогая развязывать конфликты взаимоотношений и избавляя от околородовых (перинатальных) и надличностных (трансперсональных) травм. Эту помощь она даже иногда может оказать лучше духовной традиции. Психотерапия (как и духовная практика) полезна не только духовным искателям. Она помогает всем нам стать более здоровыми и гармоничными людьми.

Однако духовные традиции идут дальше психотерапии. В них стоит задача открытия своей истинной природы и постоянного пребывания в ней. Это подразумевает пробуждение ото сна повседневной жизни, согласованного гипноза повседневности. Так, с точки зрения тибетского буддизма 99 процентов европейцев – больные люди, поскольку они живут в иллюзии существования независимого «Я» и даже не подозревают о его иллюзорности. У них невроз навязчивости по поводу уникальности собственного отдельного «Я», являющийся основой лавины последующих болезней. Универсальное лекарство мировых духовных традиций состоит в применении семи практик.

Человек, который, следуя первым трем практикам, избавляется от пристрастий, взращивает любовь и начинает вести более нравственную, осознанную жизнь, постепенно открывает в своих глубинах дары, способные преобразить все его бытие. Согласно великим религиям, к этим многочисленным дарам относятся: уменьшение тревоги, вины и страха; рост уверенности, смелости и силы; более глубокое расслабление, невозмутимость и умиротворенность; большая способность к открытости, честности и близости; эмоции счастья, радости и восторга; более открытое, доброе и любящее сердце; и более открытый, восприимчивый и пробужденный ум.

Спокойный ум, развитый четвертой практикой, служит чистым зеркалом, в котором мы можем видеть мир и самих себя. Теперь, когда нас меньше одолевают навязчивые потребности, меньше беспокоят болезненные эмоции, меньше тревожат моральные промахи и меньше выводит из себя блуждающее внимание, мы можем начать пробуждать в себе божественное видение. Видеть божественное во всем – это пятая практика. Духовное зрение, вдохновлявшее мудрецов на протяжении всей человеческой истории, называли многими именами. И Платон, и христиане называли его «оком души». У суфиев это «око сердца», а у даосов – «око Дао» или «внутреннее око». Как бы его ни называли, оно представляет собой вершину интуитивного осознания, которое распознает божественное во всех вещах и в нас самих.

Психотерапевты согласны с тем, что осознание оказывает глубокое целительное действие. Успех терапии зависит от осознания; фактически попытка стать более сознательным – это уже терапия. Роджер Уолш потратил много времени, исследуя факторы благополучия и благотворные эффекты медитации. Он отмечает, что, согласно экспериментальным исследованиям, медитативное осознание способно уменьшать как психологические, так и психосоматические затруднения. Медитация может помогать при тревоге, стрессе, бессоннице, наркотической зависимости и депрессии. Кроме того, она может быть полезна при таких психосоматических расстройствах, как высокое кровяное давление, мышечное напряжение, астма и хронические боли. Она также улучшает психологическое функционирование и чувство благополучия. Занимающиеся медитацией демонстрируют, среди всего прочего, большие зрелость, способность к творчеству, самоконтроль, удовлетворенность в браке и реализацию своего психологического потенциала. Неудивительно, что медитация – практика выхода за пределы любых умственных ограничений и полного присутствия – служит одним из основных орудий шестой практики – развития мудрости.

Роджер Уолш советует сделать практику неотъемлемой частью каждого дня. Ничто не может заменить ежедневную практику. Даже глубокие прозрения и экстатические состояния превращаются в тусклые воспоминания, если их раз за разом не освежает вдохновение, которое приносит регулярная практика. Сила практики отчасти зависит от того, зачем ею занимаются. Именно поэтому занятие практикой ради благополучия и пробуждения всех людей оказывает более мощное действие, чем практика, предпринимаемая только для самого себя.

Психосинтез – трансперсональная система Р. Ассоджили

Еще одна интересная и важная трансперсональная система – психосинтез – разработан итальянским психиатром Р. Ассаджиоли. Его концептуальная система основана на предположении, что человек пребывает в постоянном процессе роста, актуализируя свой непроявленный потенциал.

Структура личности, по Ассаджиоли, сложна и складывается из семи динамических составляющих. Низшее бессознательное управляет базовыми психологическими активностями, примитивными инстинктивными потребностями и эмоциональными комплексами. Среднее бессознательное, ассимилирующее опыт, прежде чем он достигнет сознания, соответствует в общих чертах подсознанию Фрейда. Сфера сверхсознания – местонахождение высших чувств и способностей, таких, например, как интуиция и вдохновение.

Важным элементом психосинтеза Ассаджиоли является понятие субличностей – динамических подструктур, которые обладают относительно независимым существованием. Самые привычные субличности – те, что связаны с ролями, которые мы играем в жизни, например сына, отца, любимого; врача, учителя или служащего. Каждая субличность строится на основе какого-то желания целостной личности. В каждом человеке есть большой набор субличностей, отличающихся от субличностей других людей. Можно проанализировать, выделить эти субличности и дать каждой субличности «свое имя», некоторые из них могут походить на клички: Авантюрист, Благоразумный, Беззащитная крошка, Знаток, Одинокое сердце, «Что подумают люди», Критик, Саботажник и пр. Игры, в которые играют эти субличности, внутренние голоса человека становятся деструктивными в том случае, если человек не осознает их или не принимает мер для примирения конфликтных сторон внутри себя самого. Одна из целей самонаблюдения – больше понять центр, сущность собственного «Я», усилить его, чтобы оно было способно разрешить конфликты между субличностями. Будьте уверены, что ваше «Я» не станет прогонять или игнорировать какие-то субличности, поскольку каждая из них фактически отражает потребности целостной личности, каждая субличность – это часть вас и выполняет какие-то важные для вас функции. Когда мы воспринимаем мир и самих себя, мы отождествляем себя с той или иной субличностью. Субличностей много, и они могут сменять одна другую. Так, обвинитель легко превращается в жертву и наоборот. Как правило, это неосознаваемый процесс. Но как только человек научается осознавать свои субличности, их голоса, он начинает по-настоящему изучать себя, узнавать сущность своего «Я». Терапевтический процесс психосинтеза включает четыре стадии: на первой стадии пациент узнает о различных составляющих своей личности. Следующим шагом будет отказ от отождествления себя с этими элементами субличностями – и приобретение способности их контролировать. После того как пациент постепенно открывает свой объединяющий психологический центр, можно достичь психосинтеза и интеграции всех самостей вокруг нового центра. Некоторые субличности (которые в упражнениях по фантазированию могут принимать вид более или менее абстрактных интрапсихических структур) в ходе самоисследования с использованием ребефинга, методики контролируемого дыхания и музыки отражают подлинные древние, филогенетические, расовые и реинкарнационные матрицы или опыт вхождения в сознание других людей, животных и пр. Таким образом, индивидуальная психика не только шутя комбинирует человеческие, животные или природные символические формы, но, по-видимому, способна получать голографическую записанную информацию обо всем феноменальном мире – о его настоящем, прошлом и будущем.

Трансоанализ

Имеется много техник, с помощью которых можно впасть в измененное состояние сознание, прежде всего это: гипноз, медитация, холотропное дыхание и т.д. Алексей Уит предлагает совершенно новый метод: «трансоанализ», который прежде всего анализирует подсознательные процессы психики.

Подсознание – это психологическая система, которая находится в глубинных слоях психики человека и проявляется только в экстраординарных случаях и с помощью специальных техник.

Трансоанализ – это научное направление изучающее глубинные процессы нашей психики. Огромную роль в этом играет исследование подсознательного. Трансоанализ не только изучает подсознательное, но и мистические состояния сознания: мистический опыт, мистические переживания, мистическую личность, шаманизм, измененные состояния сознания, трансовые состояния. Анализ этих состояний просто необходим для продвижения психологии вперед.

Трансоанализ можно перевести как «анализ запредельного». Основная задача трансоанализа – анализ психологических аномалий. Психологическая аномалия не связана психическими заболеваниями, как об этом можно было бы думать в начале, скорее это исследования в области специфических особенностей психики человека: мистические переживания, мистический опыт, особенности мировоззрения: магического мышления или мистического сознания, парапсихологические феномены, особое представления о мироздании, то как описывают наш мир мистики из разных школ: Е. П. Блаватская, Д. Андреев, Ошо Раджниша и д.р. Каждая из этих личностей описывает мир по-своему, правда это описание кардинальном образом отличается от представлений обывателя.

Для исследования в трансоанализе используются три метода:

  1. Методом наблюдения, он очень удобен особенно когда нужно изучать поведение в естественных условиях.
  2. Фэнтезитерапия – служит для исследования подсознательного и глубинных структур психики.
  3. Метод беседы – позволяет выявлять индивидуально-психологические особенности мистической личности: склонности, интересы, вкусы, отношения к жизненным фактам и явлениям, другим людям, себе.
  4. Психологические тесты.

1. Метод наблюдения. Задачей метода наблюдения является познание качественных особенностей изучаемых психических процессов и раскрытие закономерных связей и отношений между ними. Его основу составляет непосредственное восприятие исследователем объективных проявлений изучаемых психических процессов в соответствующих видах деятельности.

Основные особенности метода наблюдения могут быть поняты из рассмотрения следующего примера. При исследовании психологических особенностей мышления в процессе участия испытуемого различных общественных мероприятий (конференции, семинары, мистические общества), исследователь посещает различные конференции, семинары, мистические общества, то есть там где могут собираться мистические личности, проводит на них систематические наблюдения и собирает материал, который позволил бы ответить на поставленный в исследовании вопрос.

При наблюдении за действиями и движениями людей фиксируется характер этих движений, их быстрота, ловкость, сила, при одновременной записи обстоятельств, сопровождающих или вызывающих эти особенности движений. Такого рода наблюдения позволяют судить о характере, богатстве, точности мышечно-двигательных представлений у наблюдаемых лиц. Например, можно наблюдать известное расстройство координации движений даже у опытного гимнаста, если ему приходится выполнять упражнение в новой обстановке, значительно отличающейся от привычных условий.

2. Фэнтезитерапия – направление практической психологии, которое, используя метафорические ресурсы фантастического мистического, сверхъестественного, позволяет людям развить самосознание, стать самими собой, и построить особые доверительные, близкие отношения с окружающими.

Фентезитерапия обычно выполняет три функции: аналитическую, терапевтическую (коррекционная) и прогностическую. Аналитическая предполагает выявление уже имеющихся жизненных сценариев и стратегий поведения ребенка. Инструкции, которые предъявляются ребенку в данном случае такие: «Сочини фантастическую историю о мальчике пяти лет», «Сочини любую фантастическую историю». Затем психолог проводит анализ этой истории. Таким образом, может быть выявлен базовый жизненный сценарий, либо ставшие привычными способами реагирования поведенческие стереотипы ребенка. Также аналитическая фантастическая история может способствовать выявлению отношения или состояния ребенка, о которых он не хочет или не может говорить вслух. Эта фантастическая история – зеркало, отражающее реальный мир через призму личного восприятия. И ее возможности безграничны: в фантастической истории случается все, что не может происходить в реальности, там есть сверхъестественные существа, волшебные палочки, чудесные мельницы... И, заметьте, всегда счастливый конец – она оптимистична, добра и надежна! А слушатель всегда сопричастен с событийным рядом и сущностью происходящего. Он может вообразить себя любым из персонажей, он непременно ощущает и проживает перипетии сюжета, отзывается на них своей душой, оценивает, сравнивает... и обретает возможность понять и принять себя и свое творчество, повысить самооценку и измениться в желаемом направлении. Причем происходит все легко и просто, без видимых усилий, сопротивления ума - играючи!

Фэнтезитерапию можно применять как и детям так и взрослым. Через восприятие фантастическую историй мы воспитываем человека, развиваем его внутренний мир, лечим душу, даем знания о законах жизни и способах проявления творческой силы и смекалки, а также помогаем ему лучше узнать и понять самого себя.

К функциям психотерапевтической фэнтези можно отнести следующие:

  • Фантастическая истории восполняет пробелы индивидуальной истории клиента и дополняет ее общечеловеческой информацией.
  • Фантастическая истории позволяет актуализировать вытесняемые клиентом моменты личной истории.
  • Фантастические истории позволяет сформировать новый взгляд на ситуацию и перейти на новый уровень ее осознания, моделируя более конструктивное отношение и поведение.
  • Фантастические истории отображает внутренний конфликт клиента и дает возможность размышлять над ним.
  • Фантастические истории является символическим «буфером» между клиентом и трансоаналитиком. Благодаря этому сопротивление клиента сглаживается и энергия направляется на размышление.
  • Фантастические истории служит альтернативной концепцией восприятия неоднозначных жизненных ситуаций.
  • Фантастическая истории формирует Веру в позитивное разрешение проблемы (правда, для того чтобы это увидеть, часто требуется отойти от стереотипов обыденного сознания).
  • Психотерапевтические фантастические истории побуждают к размышлению.

3. Метод беседы. Метод беседы, как исследовательская процедура, основан на сборе и анализе словесных высказываний испытуемых. При адекватном его использовании он позволяет выявлять индивидуально-психологические особенности мистической личности: склонности, интересы, вкусы, отношения к жизненным фактам и явлениям, другим людям, себе.

Беседа как психологический метод предусматривает прямое или косвенное, устное или письменное получение от изучаемого сведений о его деятельности, в которых объективируются свойственные ему психологические особенности. Чаще всего проводится в вопросно-ответной форме, когда психолог в относительно свободной манере задает вопросы, которые и определяют ход беседы, задавая ее ключевые точки. Особенно важную роль при организации беседы играют невербальные сообщения (интонации, жесты, мимика и пр.). В силу этого в ряде психотерапевтических процедурах беседа специально разворачивается вокруг подобных сообщений, чаще всего неосознаваемых самим индивидом, который их проявляет.

Критика трансперсональной психологии

Исследователи высказывают мнение, что претензии трансперсональной психологии на статус науки мало оправданы. Как отмечает Р. Л. Лившиц (д.ф.н., профессор):

  • В отличие от научной психологии, которая не признает за измененными состояниями сознания объективного содержания, трансперсональная психология активно пропагандирует мистическое мировоззрение, согласно которому абсолютная реальность существует;
  • Эмпирические естественно-научные данных трактуются трансперсональными психологами «неадекватно, некорректно, предвзято, не в соответствии с духом и смыслом науки.

Как отмечал в 1992 году один из создателей трансперсональной психологии Станислав Гроф, это направление зачастую критикуется как «продукт группы эксцентричных и мистически ориентированных профессионалов и парапрофессионалов, которые незнакомы с базовыми принципами традиционной науки».

Трансперсональная психология также критикуется за то, что она является формой неомистицизма, паранауки или квазинауки.

Когнитивный психолог Альберт Эллис критиковал трансперсональную психологию среди прочего за то, что она основывается на религиозной, авторитарной и антиэмпиричной философии, и что большинство трансперсональных психологов придерживается следующих ненаучных доктрин:

  • Абсолютная реальность существует, и когда мы найдем истинную доктрину, которая описывает ее, мы постигнем вечную и абсолютную истину.
  • Жизнь после смерти, бессмертие души и реинкарнация несомненно существуют и были эмпирически доказаны.
  • Все живые и неживые существа являются частью одной единой сущности. Посредством понимания и присоединения к этой единой сущности, возможно напрямую воссоединится с Богом и достичь безграничного блаженства.
  • Используя учение трансперсональной психологии и отвергая научный метод и все достигнутые им результаты, возможно достичь абсолютного знания, единения с вселенной, идеального физического и духовного состояния.

Г. Фридман считал трансперсональную психологию недоразвитой как науку, и отмечал несколько факторов, которые он считает антинаучными убеждениями в данной области. Фридман предложил различать трансперсональную психологию как научную дисциплину и более широкую область трансперсональных исследований, которая, по его мнению, включает в себя ненаучные подходы. Некоторые другие исследователи также предлагают различать трансперсональную психологию как науку и популярные течения, действующие вне академического контекста. Учения таких мистиков, как Гурджиев и Алиса Бейли, зачастую находят рассмотрение в трансперсональной психологии, что ставит под угрозу респектабельность трансперсональной психологии и ее статус как академической науки.

Трансперсональная психология подвергается критике со стороны отдельных представителей религиозных конфессий: по словам Б. С. Братусь (д. псих. н., член-корреспондент РАО), попадая в измененное состояние сознания с помощью методик трансперсональной психотерапии (например, таких как холотропное дыхание), человек воспринимает это состояние как суть духовного, тем самым нанося себе непоправимый вред.

А. Ф. Бондаренко (д. псих. н., член-корреспондент АПН Украины) считает недостатками трансперсональной психологии чрезмерное внимание к мистическим культам; использование психотехник, которыми могут злоупотреблять различные «тренеры», «психологи-целители» и другие шарлатаны; некритическое отношение к галлюцинаторным и галлюцинаторноподобным переживаниям, далеко не всякое из которых имеет психотерапевтическую ценность.

Аллан Б. Чинен (профессор психиатрии Калифорнийского университета в Сан-Франциско) указывает на три основные проблемы в практическом применении разработок трансперсональной психологии: 1) возможное превращение психотерапевта в псевдогуру, который ведет себя как духовный учитель, а не как терапевт; 2) стремление интерпретировать эмоциональные проблемы как проявления духовного развития; 3) упор на высшие состояния сознания и недостаточное внимание к межличностным и социальным процессам. Чинен допускает, что эти недостатки будут преодолены по мере перехода трансперсональной психотерапии из своей начальной фазы в более зрелую фазу, которой в большей мере присущи рефлексия, прагматизм и эффективность.

Интегративная психология – это поп-психология
В современном обществе имеет место достаточно выраженный массовый интерес к психологии, который сочетается с редким обращением к профессиональным психологам и психотерапевтам, удовлетворяется в основном с помощью телепередач и литературных изданий. На волне этого массового интереса мы наблюдаем сегодня бум в области производства своеобразного вида психологической продукции, своего рода «самоучителей жизненного успеха». Чтобы получить представление о масштабах этого явления, достаточно зайти в любой книжный магазин. Представители российской академической науки, отмечая данный феномен, называют его «поп-психологией». Член-корреспондент РАН А. В. Юревич рассматривает поп-психологию как часть поп-науки, которая в свою очередь является порождением и частью поп-культуры (Юревич А.В. Поп-психология // Вопросы психологии. 2007. № 1. С. 3-14.).

Поп-психология отличается от традиционной научно-популярной психологии. Если последняя представляла собой научное знание, изложенное языком, понятным для «человека с улицы», то поп-психология – это изложение вненаучных измышлений таким образом, что они уподобляются научному знанию. Особенностью поп-психологии, отличающей ее от психологии академической и практической, является то, что поп-психология легализует и преподносит обывателю «от имени науки» знание, не получившее научной сертификации, внося вклад в «иррационализацию всей общественной жизни», перефразируя известное выражение М. Вебера. Поп-психология предлагает «человеку с улицы» немало психологических рецептов, которые могут оказаться вредными для него. Поп-психология способствует всеверию как очень опасному состоянию умов, открывающему неограниченные возможности для манипуляции массовым сознанием.

Несмотря на столь нелицеприятную оценку поп-психологии, большая часть академического сообщества склонна рассматривать ее как явление в общем безобидное и не снисходит до серьезного противостояния – да и какой от этого прок в обществе, где не действуют никакие запреты? Должна ли научная психология жить в мире или вступить в конфликт с поп-наукой? Ученые считают, последнее было бы оправдано.

Поп-психология враждебна научной психологии, так как она опасна:

  • во-первых, для общества, в котором живет и развивается психологическая наука, – как механизм оглупления людей;
  • во-вторых, как механизм дискредитации психологической науки, под которую современная поп-психология усердно маскируется;
  • в-третьих, как конкурент на рынке психологических услуг, отнимающий потенциальных клиентов у практических психологов (очевидно, во вред этим людям): зачем идти к специалисту, когда вот она – книга, где все написано.

За снисходительным отношением к поп-психологии стоит осознанная или неосознанная вера в то, что психологические проблемы, которые имеют место у большинства наших современников, суть проблемы пустяковые, не страшные. Так ли это? Психологические проблемы современного человека – это отражение общих насущных проблем развития культуры, главных проблем современной цивилизации. Приспособиться к опережающим изменениям в культуре становится сверхзадачей, для решения которой индивид должен употребить все силы, часто подорвать душевное здоровье, внутреннюю гармонию.

В этой ситуации «психологическое шоу» поп-психологии (по выражению А. В. Юревича) представляется экзистенциально опасным для отдельных индивидуумов и для общества в целом. Это «шоу» является мощным катализатором всеверия и иррационализма – той самой воинствующей глупости, от которой, по мнению ученых-психологов, человечеству и стоит ждать гибели.

Итак, в 2007 году возникла некоторая новая классификация направлений психологии, которая принадлежит выдающемуся современному психологу А.В.Юревич. К известной классификации академических и практических направлений психологии профессор Юревич добавил поп-психологию.

По мнению А.В. Юревич, поп-психология является третьей глобальной социодигмой в психологии, не сводимой к двум другим – к исследовательской (академической) и к практической психологии, а ее основными источниками являются:

1) академическая психология
2) практическая психология
3) эзотерика
4) здравый смысл.

Вот как А.В.Юревич характеризует поп-психологию.

Поп-психология – это довольно широкий пласт психологической информации, отличающийся и от практической психологии и тем более от академической психологии.

Поп-психология упрощает и делает понятными сложные академические психологические знания и наработки психотерапии для обывателя. Но, упрощая психологические знания, она неизбежно их извращает. И иногда предлагаемые ею рецепты могут оказаться вредными для человека.

Для поп-психологии несущественны разграничительные линии между знанием и незнанием – мифами, заблуждениями и др. Ее главная задача – сформулировать наиболее интересную для обывателя версию психологического знания, предложить ему способы решения его психологических проблем в отсутствие особой заботы об адекватности и научной обоснованности этих способов.

Поп-психология обильно представлена в печатном виде. Это все эти книги с советами вроде: «Как стать счастливой», «Думай и богатей» и др. Также многие поп-психологи проводят психологические консультации и тренинги.

В поп-психологических текстах рядом сосуществуют и упрощенные академические знания, и наработки научной психотерапии и психокоррекции, и эзотерические или религиозные взгляды. Все это приправлено обращением к личному опыту пишущего (его родственников, друзей) или просто к здравому смыслу (иногда далекому от реальности).

Часть поп-психологических текстов пишется все-таки психологами с базовым психологическим образованием в лучших традициях популярной литературы.

В сознании обывателя часто смешиваются поп-психология и практическая психология, опирающаяся на научные методы психотерапии и психокоррекции. Это происходит, наверное, потому что, во-первых, поп-психологи часто занимаются частной практикой и, во-вторых, потому что представления о психологической помощи в нашем обществе крайне размыты и неопределенны.

У поп-психологии своя функция, не сводимая к функциям академической или практической психологии. Это, как говорит Юревич, функция «пиара» психологической помощи (что само по себе и не плохо), и функция развлечения. Поп-психология – это связующее звено между массовым сознанием и академической и практической психологией.

Академическая наука, возможно, не самая практически полезная вещь в плане решения многочисленных жизненных проблем современного человека. На вопрос: «Что делать?» научная психология, как правило, не дает ясного и однозначного ответа. Однако она может дать ясный и однозначный ответ на вопрос, каким рецептам следовать не надо. Научная психология, и только она, может разоблачить шарлатанов от поп-психологии, ясно и внятно свидетельствовать, что рецепты, содержащиеся в «самоучителях жизненного успеха», не имеют статуса научного знания, представляют собой не более чем досужий вымысел, за которым не стоит никаких научных доказательств. Если не ученые-психологи, то кто сделает это? Наука может и должна стать противоядием от глупости и тем самым окажется весьма практически полезной обществу. Может быть, в этом сегодня и должна состоять главным образом практическая полезность академической психологии.

Интересно, что Юревич так прямо и не указывает: нынешняя поп-психология в России – это еще одна социодигма (то, что рождается от реализации парадигмы), или все-таки метадигма, то есть нечто с принципиально другим типом рациональности (западная наука, восточная наука, паранаука, религия)?

Менее критические настроенные, нежели А. В. Юревич, ученые считают, что поп-психология не должна игнорироваться академическими психологами. Во-первых, прежде всего это хороший объект для исследования. Во-вторых, это источник вдохновения для практиков и исследователей. Грамотная эзотерика содержит в себе немало знаний, которые могут быть проверены в исследованиях и применены на практике. В-третьих, в России, где мало кто обращается к психологам по тем или иным причинам (это и от закрытой психологической культуры русских, и от дороговизны услуг профессионалов), поп-психология нередко гораздо больше помогает людям, чем некоторые практики и большинство исследователей.

С чего начиналась трансперсональная психология

Уильям Джемс (1842-1910)
Уильям Джемс – пожалуй, единственный «дофрейдовский» и «добихевиористский» представитель американской психологии, который внес важный вклад в изучение сознания.

Это был человек широких интересов. Он преподавал анатомию, психологию и философию в Гарвардском университете. Он на практике искал подтверждения своей теории прагматизма. Кроме того, Джемс интересовался необычными состояниями сознания – от религиозного и наркотического экстаза до явлений метапсихических и спири-туалистических. В 1892 г. он резюмировал цель и задачи психологии как «описание и изучение состояний сознания», что звучит вполне современно.

Уильям Джемс считал индивидуальное сознание непрерывным процессом мышления, но, в отличие от Дэвида Бома и Карла Прибрама, он не рассматривал сознание как самостоятельную вселенную: он был убежден, что сознание нельзя рассматривать вне зависимости от того, кому оно принадлежит. Не менее ясно он понимал то, что сейчас мы называем спектром сознания. «Наше нормальное, или, как мы его называем, разумное сознание, – писал Джемс, – представляет лишь одну из форм сознания, причем другие, совершенно от него отличные, формы существуют рядом с ним, отделенные от него лишь тонкой перегородкой».

В другом месте он говорит о сознании почти как мистик: «...существует континуум космического сознания, от которого наша индивидуальность ограждена только тонкими перегородками и в который наш индивидуальный разум погружен как в материнское море...»

Однако система У. Джемса близка идеям нового времени не только своими определениями. Точно так же, как и это современное движение, Джемс подчеркивал значение самосовершенствования. Он считал, что каждый человек имеет врожденную способность к изменению или адаптации системы своих действий, то есть способность «развиваться», достигая новых уровней личности. Он также считал, что для сохранения физического здоровья необходима позитивная установка – в современной холистической медицине этот факт считается аксиомой, – и верил, как позднее Зигмунд Фрейд и Вильгельм Райх, что блокирование эмоциональной энергии может привести к болезни.

Горячий сторонник индивидуальной деятельности, Джемс считал, что воля играет главную роль в личностном развитии и определял ее как «решающий фактор, благодаря которому могут произойти важнейшие события». Воля как форма интеллектуального восприятия предоставляет человеческому разуму возможность «открыть истину о реальности» и тем самым существенно влияет на картину мира в цепом. Поэтому Джемс утверждал, что все мы должны учиться развивать силу воли. «Воля направляет сознание, – писал он, – благодаря чему намеренное действие может развиваться само из себя.

С другой стороны, эмоциональные аспекты сознания человека занимали менее значительное место в психологической теории Джемса. Он считал, что должно существовать равновесие между бурным выражением собственных чувств и почти клинической независимостью от них – эту полярность мы сегодня связываем с левым и правым полушариями мозга. Джемс цитировал Ханну Смит, которая говорила об эмоциях: «Они свидетельствуют не о твоем духовном состоянии, но только о твоем темпераменте или о теперешней физической кондиции».

Джемс допускал, что в выражении своих чувств мы можем перейти границу и сделаться одержимыми. Он заметил, что чрезмерная любовь нередко становится деспотизмом, избыток лояльности перерождается в фанатизм, а слишком сильная привязанность может стать сентиментальностью. Джемс утверждал, что если эти несомненные достоинства выражены в экстремальной форме, то они «умаляют» того, кто ими обладает.

В этом конкретном пункте Джемс расходится с более гедонистическими аспектами новой эры, которые свое наиболее полное выражение нашли в ранних практиках ашрама Шри Раджнеша в штате Орегон. Тем не менее, в некоторых вопросах Джемс опередил новую эру. Он выделял три аспекта личности: материальную личность (физическое тело, дом, семья и т.д.), общественную личность (общественные роли и положение в обществе), а также духовную личность (внутреннюю сущность) – тем самым подчеркивая значение духовных факторов для самореализации человека. Значительно позднее ту же идею развивала трансперсональная психология. Для Джемса существование внутренней личности имело фундаментальное значение. Он считал, что тело является инструментом для выражения внутренней личности, а не источником побуждений. Он также предлагал то, что теперь на языке новой эры называется «воображением» или «творческой визуализацией», – технику удерживания в сознании образов, предназначенную для тренировки и развития воли.

«Вся совокупность моих знаний убеждает меня в том, что мир, составляющий содержание моего ясного сознания, есть только один из многих миров, существующих в более отдаленных областях моего сознания, и что эти иные миры порождают во мне опыт, имеющий огромное значение для всей моей жизни; что хотя опыты тех миров и не сливаются с опытом этого мира, тем не менее они соприкасаются в известных точках, и слияние это порождает во мне новые жизненные силы».

Зигмунд Фрейд (1856-1939)
Сегодня стало модным поносить Зигмунда Фрейда, поспешно отвергать его как исследователя, одержимого желанием объяснить сложные и многосторонние аспекты личности главным образом посредством сексуальных категорий. Хотя в такой оценке и есть определенная доля истины: Фрейд всегда отстаивал утверждение, что сексуальность в ее различных формах является центральной проблемой, лежащей в основе психологического приспособления, - но современная мысль очень многое позаимствовала у этого ученого.

Мы как-то забываем, что Фрейд первым в западной психологии оценил значимость бессознательного, систематизировал учение о сновидениях и выделил группу основных инстинктов. И хотя фрейдовская психотерапия часто кажется чрезмерно обремененной аналитическими концепциями, необходимо помнить, что Фрейд акцентировал внимание на вытесненной сексуальности и других аспектах неврозов не ради них самих. С точки зрения Фрейда, главная задача психотерапевта состоит в том, чтобы способствовать процессу личностного развития пациента, помочь ему выздороветь и вновь сынтегрировать содержания, выплывающие из бессознательного, то есть сделать жизнь этого человека более уравновешенной и приемлемой для него. Поэтому конечная цель психологии Фрейда всегда была позитивной, интегрирующей и, в этом контексте, оптимистической.

Точно так же, как и Уильям Джемс, Фрейд считал, что исходным пунктом психологии является сознание, хотя само сознание  –  лишь небольшая часть психики. Особо интересовали Фрейда менее исследованные сферы психики, которые он называл «предсознанием», включающим в себя непосредственные воспоминания, легко доступные сознанию, и «бессознательным», содержание которого составляют бессознательные факторы, а именно инстинкты и вытесненные воспоминания.

Вначале Фрейд считал, что эротическое и физическое удовлетворение сексуальных инстинктов, а также агрессия и деструкция являются двумя главными импульсами, управляющими человеческой жизнью. Позднее он модифицировал эту концепцию, противопоставив жизнеутверждающий и жизнеотрицающий инстинкты как несоединимые полюсы человеческой природы. Он считал, что сознательное «Я» формируется из бесформенного и неструктурированного «Оно», которое является своего рода «большим резервуаром либидо». Инстинкт жизни, или либидо, Фрейд отождествлял с сексуальной энергией, поддерживающей «Я» в его стремлении к удовольствию и самосохранению. Фрейд также сформулировал идею «Сверх-Я», исполняющего роль цензора по отношению к «Я». «Сверх-Я» требует замены нежелательных мыслей и является голосом морали или совести. В этом смысле оно является строгим надзирателем за сознательными действиями.

Однако, согласно Фрейду, бессознательные содержания психики удерживаются за пределами сознания ценой потери значительного количества либодозной энергии. Фрейд считал, что драматическое освобождение заблокированной энергии дает ощущение «немедленного удовлетворения». Это наблюдение Фрейда нашло свое выражение в психотерапевтической практике Вильгельма Райха и, кроме того, во многих современных формах работы с телом, основанных на том, что мускулатура тела накапливает нарастающее напряжение и вытесненную сексуальность. Открытие Фрейда также легло в основу современных психофизических систем, таких как биоэнергетика, стремящихся к очищению тела и психики, помогающих преодолеть барьеры заблокированных эмоций и создающих благоприятные условия для резкого, «взрывного» высвобождения этих энергий. В следующих главах этой книги мы еще встретимся с этими терапевтическими техниками и обсудим их более подробно.

Фрейд подчеркивал, что энергия может быть отвлечена от сексуальных или агрессивных целей и направлена на художественную, интеллектуальную или культурную деятельность. Однако он считал, что люди по своей сути – что бы они о себе не думали – не являются разумными существами. Более того, он полагал, что людьми руководят мощные силы возникающих в бессознательном эмоций, вытеснение которых приводит к неврозам, страданиям и боли.

Фрейд мечтал о мире, в котором рациональное «Я» могло бы взбунтоваться и победить иррациональное «Оно». Он как-то заметил: «Там, где было Оно, должно стать Я», – однако он также чувствовал то, что в человеческом поведении нет психологических случайностей. Выбор друзей, жилища, любимых блюд, развлечений - все это связано с бессознательными воспоминаниями и само по себе является указанием для рационального объяснения нашей сознательной жизни. Поэтому нашей основной задачей является все более глубокое познание самих себя посредством самого тщательного исследования бессознательных содержаний нашей психики.

По Фрейду, психоанализ должен был развиваться именно в этом направлении. Задачей психоанализа должно было стать «высвобождение прежде недоступных бессознательных содержаний, чтобы ими можно было заняться сознательно», что дало бы людям возможность освободиться от страданий, на которые они постоянно себя обрекают.

Идея, что мы сами – творцы собственных страданий, а значит ответственны за свои болезни, является одной из основных в новой эре. Сейчас, когда нередко учение Фрейда объединяют с индийской концепцией кармы, модным стало подчеркивать, что каждый из нас «творит свою собственную реальность» и поэтому должен «взять на себя ответственность» и самостоятельно освободиться от ограничений, которые сам бессознательно «выбрал». Такое сильное упрощение идей Фрейда превращает их в доступные каждому, но пустые фразы. По Фрейду, практической целью психоанализа является усиление «Я» и снятие бессознательных блокад, которые ведут к непредсказуемым деструктивным действиям. Следовательно, фрейдовская идея личностного развития заключается в освобождении жизненной энергии из неволи бессознательного. Вылеченный невротик действительно становится другой личностью, хотя по сути остается тем, кем и был, – но лучшей частью своей индивидуальности, которая может проявиться только при благоприятных обстоятельствах». Аналитик стремится вызвать изменения путем «осознания бессознательного, снятия торможений (и) восполнения пробелов в памяти.

Согласно Фрейду, одной из наиболее эффективных возможностей добраться до бессознательных энергий является анализ сновидений. Он утверждал, что сны прокладывают «прямую дорогу к бессознательному». Первой крупной публикацией Фрейда было «Толкование сновидений» (1900). Многие психологи считают, что из всех его работ эта лучше других выдержала испытание временем. Именно эта книга привела Юнга в круг психоаналитиков; она же произвела сильное впечатление на Альфреда Адлера, Отто Ранка и Эрнста Джонса – активных участников психоаналитического движения на его раннем этапе.

Первоначально Фрейд считал, что сны являются искаженным отображением ментальных процессов. Однако после того, как в 1897 г. он сформулировал концепцию «Оно», он постулировал, что сновидения являются формой самовыражения «Оно». Сон ослабляет цезорский контроль «Я» над бессознательным, что дает простор для развития всевозможных фантазий, направленных на удовлетворение желания. По Фрейду, каждое сновидение, даже беспокойное и кошмарное, является попыткой исполнения какоголибо желания. Эти фантазии об исполнении желания могут происходить как из раннего детства, так и из событий настоящего. Фрейд также заметил, что в невротическом поведении - а кто не был невротиком в Вене конца XIX века? – сексуальность всегда связана с ограниченными или вытесненными желаниями. Эти причины можно открыть благодаря анализу сновидений, или, по определению Фрейда, «работе со сновидением».

Во время сна мысли спящего выражаются языком сновидений. Поэтому Фрейд разработал технику обсуждения с пациентами их снов, обращая внимание на «свободные ассоциации» идей и воспоминаний. Далее результаты этого обсуждения подвергались подробному анализу. Он считал, что сновидения защищают и успокаивают психику, направляя ранее неудовлетворенные желания в со-знание без физического пробуждения тела. Поэтому можно полагать, что сновидения - это способ переживания фантазий, которые не могли быть реализованы наяву. Интересно, что сновидения очень часто позволяют нам переступать границы общепринятой морали, и это - ключ к пониманию их роли: сновидения помогают ослабить напряжение, поскольку «Оно» не делает различия между удовлетворением желания в физическом, чувственном мире и в мире сна.

Хотя сновидения часто кажутся запутанными и искаженными, Фрейд доказал, что их можно распутать и расшифровать. Однако он был склонен находить в сновидениях повторяющиеся мотивы, заключающие в себе особого рода соотнесения. Символы тем или иным образом представляли части человеческого тела: длинные, жесткие объекты отождествлялись с пенисом, обрезание волос - с кастрацией, коробки и ящики - с лоном, движение вверх и вниз с копуляцией и т.д., а сами сны были символическим выражением сексуальных желаний. Именно этот вопрос явился одной из главных причин разрыва с Карлом Юнгом, который при анализе сновидений - как мы это вскоре увидим - делал акцент на совершенно иных аспектах.

Тем не менее Фрейд первым поставил перед собой глобальную задачу изучения бессознательного, и именно здесь мы находим то, что объединяет его с «Нью Эйдж». Даже если его выводы отличались некоторым субъективизмом, а проблема сексуальности была, быть может, слишком преувеличена, Фрейд как первопроходец в области исследования сознания возвышается над своим окружением. Без сомнения, его анализ сновидений явился важнейшим вкладом в наше сегодняшнее понимание законов психики. Как он сам писал в 1900 г.: «Сновидение не похоже на неправильную игру музыкального инструмента, которого коснулась не рука музыканта, а какая-то внешняя сила; оно не бессмысленно, не абсурдно, оно не предполагает, что часть нашей души спит, а другая начинает пробуждаться. Сновидение – полноценное психическое явление. Оно – осуществление желания. Оно может быть включено в общую цепь понятных нам душевных явлений бодрственной жизни. Оно было построено благодаря чрезвычайно сложной интеллектуальной деятельности».

Карл Юнг (1875-1961)
Зигмунд Фрейд оказал большое влияние на Юнга, а его «Толкование сновидений» склонило Юнга к занятиям анализом сновидений. Юнг говорил о Фрейде: «Оценивая сны как наиболее важный источник информации о бессознательных процессах, он вернул человечеству инструмент, который, казалось, был безнадежно утерян». Хотя Юнг и разделял фрейдовскую концепцию индивидуального бессознательного, вскоре он начал развивать идеи более широкого коллективного бессознательного, которое выходит за рамки индивидуальной психики. Все более сильное возражение вызывала в нем фрейдовская модель сексуального вытеснения, и в 1912 г., после публикации книги «Символы трансформации», в которой он отверг концепцию сексуального либидо, он окончательно порвал с Фрейдом.

Для Юнга бессознашльное является огромной суммой представлений, намного более богатой, чем индивидуальные бессознательные содержания. Он также предполагал, что бессознательное в определенном смысле действует независимо от сознания. Кроме того, Юнг начал дистанцироваться от фрейдовского подхода к анализу сновидений, все менее полагаясь на технику «свободных ассоциаций». Постепенно он пришел к убеждению, что если позволить пациенту рассказывать о сновидениях как ему заблагорассудится, то он начинает уходить от самого содержания сновидения, хотя каждое сновидение самодостаточно и «выражает некое особое содержание, которое бессознательное пытается до нас донести». Если Фрейд всегда старался найти в сновидениях сексуальные мотивы, то Юнг считал, что для расшифровки языка сновидения наиболее важной является индивидуальная ситуация, а не поиск постоянных мотивов, таких как пенис или женская грудь. Юнг подчеркивал это, когда писал: «Человеку может присниться, что он вставляет ключ в замок, машет тяжелой палкой или пробивает дверь таранящим предметом. Все эти действия можно рассматривать как сексуальную аллегорию. Но фактически само бессознательное выбирает один из этих специфических образов: это может быть и ключ, и палка, и таран, – и это обстоятельство само по себе также значимо. Всякий раз задача заключается в том, чтобы понять, почему ключ был предпочтен палке или тарану. И иногда в результате оказывается, что содержание сна означает вовсе не сексуальным, а имеет другую психологическую интерпретацию».

Юнг пришел к выводу, что «сон имеет свои собственные границы» и им нельзя манипулировать, привязывая к какому-то символу определенное значение вне зависимости от контекста. В то же время сновидение - не случайное явление: оно имеет свой внутренний смысл «Сон есть специфическое выражение бессознательного», а причиной его возникновения является компенсация тех аспектов личности, которые оказались неуравновешенными. Например, слишком эгоистичному индивиду, будет часто сниться символическое «схождение на землю».

Однако в снах также проявляются определенные мотивы, которые, по мнению Юнга, не принадлежат индивидуальной психике. Изучение именно этих символов легло в основу его концепции коллективного бессознательного. Он писал: «Существует много символов, являющихся по своей природе и происхождению не индивидуальными, а коллективными. Главным образом это религиозные образы. ...Их происхождение столь глубоко погребено в тайнах прошлого, что кажется очевидным их внечеловеческое происхождение. Фактически же они суть «коллективные представления», идущие из первобытных снов и творческих фантазий. Как таковые эти образы представляют спонтанные проявления и уж никоим образом не преднамеренные изобретения».

Сказанное Юнгом по существу означает, что на определенном психическом уровне в сновидениях появляются мотивы, общие для всего человечества. Эти мотивы – символическое выражение «постоянно повторяющихся моделей человеческою опыта». Это значит, что они возникли из наблюдений, связанных с природой (небом, сменой времен года и т.д.), которые стали неотъемлемой частью человеческой психики.

Эти первичные представления Юнг назвал архетипами и показал, как они возникают. «Одно из наиболее распространенных и одновременно наиболее волнующих переживаний связано с ежедневным движением Солнца. Ничего подобного мы не найдем в бессознательном, если попытаемся отыскать аналог этого физического процесса. Вместе с тем мы обнаружим миф о солнечном герое во всех его многочисленных вариантах. Именно этот миф, а не физический процесс, создает архетип солнца».

Следовательно, архетип может принять форму антропоморфически преображенной силы природы. Своей силой этот архетип обязан тому, что наблюдение за движением Солнца является одним из универсальных, основных содержаний человеческого опыта. Это нечто такое, чего человек не в состоянии изменить: сила, на которую человек не имеет влияния. Солнце становится объектом поклонения и одним из мистических архетипов, с которым приходится отождествляться в религиозных или ритуальных актах трансценденции. Естественно, различные культуры по-разному представляли солнечного героя (например, Аполлон-Гелиос в Греции и Риме, Ормузд в древней Персии), однако Юнг считал, что все они являются вариациями на одну тему, общее ядро которых - архетип бога Солнца. Архетипы, помимо своей универсальности, имеют также и другую сторону: они обладают полной автономией и способны проявляться совершенно независимо. Юнг отмечал: «Первичные образы, или архетипы, живут своей собственной, независимой жизнью... как это легко заметить в тех философских и гностических системах, в которых источником знания является опыт бессознательного. Идея ангелов, архангелов, «духа и силы» у св. Павла, «архонтов» у гностиков, небесной иерархии у Псевдодионисия Ареопагита – все это возникло из наблюдения определенной автономии архетипов».

Юнг утверждал, что архетип обладает определенного рода силой и влиянием. «Он подчиняет себе психику своей «первобытной силой»».

С течением времени, и особенно в связи с развитием идеи архетипов, воззрения Юнга стали принципиально отличаться от взглядов Фрейда. Юнг считал, что наиболее глубокие уровни психики абсолютно духовны, в то время как фрейдовская концепция «Оно» утверждала их бесформенность или хаотичность. Постепенно Юнг пришел к убеждению, что основной целью личностного развития является стремление к полноте, которая достигается путем интеграции противоречивых содержаний и архетипов бессознательного. Этот процесс он назвал индивидуацией.

Юнг выделил множество аспектов личности. Среди них персона, или маска, которую мы показываем миру, и эго, которое охватывает все сознательные содержания личного опыта. Он также считал, что люди должны иметь в своем сознании полярные черты противоположного пола, которые он определил как Аниму для мужчин и Анимус для женщин. Он также выделил Тень – воплощение воспоминаний и опыта, полностью вытесненных из сознания. Тень часто появляется в сновидениях и кошмарах как темная, отталкивающая фигура. Однако Юнг утверждал, что если содержания, которые несет Тень, будут осознаны и вновь включены в сознание, то значительная часть ее темной, ужасающей природы исчезнет. Работа с темной стороной психики стала важным аспектом психотерапевтического метода Юнга.

В Самости Юнг видел тотальность личности, охватывающую все вышеупомянутые аспекты психики. Он также считал Самость основным архетипом, символическим выражением которого является круг или мандала, представляющие полноту. Поэтому сутью самосовершенствования является стремление к полноте существования. Самореализация, или индивидуация, означает возможность просто «стать самим собой», обрести полноту самого себя.

Процесс личного развития Юнг описал в работе «Отношение между эго и бессознательным» (1928). «Чем явственнее мы осознаем себя благодаря самопознанию и чем полнее выражаем себя в своей деятельности, тем тоньше становится слой индивидуального бессознательного, которое как бы напластовано на коллективное бессознательное. Так постепенно раскрывается сознание, которое уже не замыкается в узком, индивидуально воспринимаемом мире материальных потребностей. Это расширенное сознание больше не является уязвимым вместилищем эгоистичных индивидуальных желаний, страхов, надежд и амбиций, которые необходимо было компенсировать или корректировать с помощью противоположных тенденций бессознательного; теперь оно выполняет функцию связи с миром объектов, ведет индивида к абсолютному, полному и неразрывному единению со всем миром».

Влияние Юнга на идеи новой эры огромно. Судя по всему, оно намного больше, чем принято считать. Юнг подчеркивал, что сновидения – это живая реальность, информация, идущая непосредственно из психики. Идея слушать свой внутренний голос не является открытием новой эры. Этот широко понимаемый принцип лежит в основе ныне возвращающихся к нам техник визуализации и внутреннего развития. Юнг также считал, что наиболее важными являются спонтанные проявления психики. Это находит свое подтверждение в рисунках, выполненных в измененных состояниях сознания, – практиках, весьма характерных для новой эры.

Юнговская идея коллективного бессознательного вдохновила многих на то, чтобы в мифах, сказках и легендах искать ответы па вечные вопросы, а также находить аналогии между религиозными ритуалами посвящения и процессом личностной индивидуации.

Наиболее важной для Юнга была индивидуальная трансформация, хотя, без сомнения, процесс индивидуации развивается во взаимосвязи с другими людьми. Тем не менее, точка зрения Юнга совпадает со взглядами представителей новой эры, которые считают, что прежде чем в процесс самосовершенствования включать других, нужно поработать над собой – иначе слепые станут поводырями слепых.

В конечном счете, Юнг говорит о том, что свое духовное предназначение мы держим в собственных руках. Архетипы коллективного бессознательного – это верстовые столбы на труднопроходимой и опасной тропе, которая ведет к реинтеграции нашей психики. То, каков будет итог путешествия, полностью зависит от нас самих.

Альфред Адлер (1870-1937)
Созданная Адлером индивидуальная психология, так же, как и юнговская концепция индивидуации, оказала значительное влияние на гуманистическую психологию и, опосредованно, на Движение за Развитие Человеческого Потенциала и на новую эру.

Концепция Адлера, где главное место занимают детские психические травмы и попытка их преодолеть в зрелом возрасте, была основана на идее самосовершенствования. По Адлеру, целью каждого человека должно быть развитие собственных способностей и возможностей. Он писал: «Стремление к совершенствованию является врожденным в том смысле, что оно часть нашей жизни».

Адлер разделял дарвиновскую идею естественных форм приспосабливания к окружающей среде и полагал, что «цели жизни», как он их называл, сосредоточены на достижениях индивида, его попытках преодоления жизненных препятствий. Он считал, что по преимуществу цели жизни – это наша защита перед чувством бессилия, это мостик между неудовлетворяющим нас настоящим и ясным, полным силы и удовлетворенности будущим. Адлер еще более чем Юнг, делал ставку на индивидуализм, приписывая человеку такие качества как исключительность, ясность сознания и способность быть хозяином собственной жизни, которые, как он считал, были проигнорированы Фрейдом. Он был убежден, что мы можем формировать собственную личность, то есть пропагандировал идеи, близкие идеям новой эры.

«В каждом индивиде, – говорил он, – одновременно представлено и единство личности, и индивидуальная форма этого единства. Поэтому индивид одновременно и актер, и его роль. Он творец своей собственной личности».

Хотя в работах Адлера мы находим ощутимую поддержку идеи развития человеческого потенциала, однако у Адлера в большей степени, чем у Юнга, обнаруживается склонность рассматривать эту проблему в общественном контексте. Для Адлера любое человеческое действие социально мотивированно, индивид должен развивать в себе чувство причастности к общественной жизни, чувство родственной связи, которое в конце концов должно охватить все человечество. Таким образом, он сместил акцент с индивидуального развития на достижение всеобщего блага. «Психологическое развитие в первую очередь является переходом от эгоцентричной позиции и поиска личной выгоды к позиции творческого освоения среды и общественно полезного развития. Конструктивное стремление к высшим целям в сочетании с социальной активностью и кооперацией является основным признаком здоровой личности».

Стоит вспомнить, что Адлер находился под влиянием двух философов, взгляды которых также перекликаются с идеями новой эры. Одним из них был Ханс Вайхингер, а другим – Ян Смуте. Вайхингер был приверженцем оригинальной теории, согласно которой надежды на будущее оказывают на человека гораздо большее влияние, чем опыт прошлого. Этот подход выделяет совершенно иной аспект человеческой психики, чем это было у Фрейда. По Вайхиигеру, человеческая деятельность является своего рода фикцией и опирается на собственное представление о мире. Идея Вайхингера повлияла на адлеровскую концепцию целей жизни, а также на постулат новой эры о нашем самопредставлении как о решающем факторе, который, в конечном итоге, и формирует нашу реальность и нас самих.

Влияние на Адлера оказал также Ян Смуте, выдающийся государственный деятель, который между 1919 и 1948 годами, дважды был премьером Южно-Африканской республики. Независимо от своей политической и военной карьеры, Смуте интересовался наукой и философией, был автором книги «Holism and Evolution» («Целостность и эволюция»). В ней изложена оригинальная позиция автора, согласно которой в природе господствует тенденция к целостности, которую невозможно объяснить в категориях ее частей. Смуте полагал, что в природе заложено стремление к созданию высшей организации, а во всех индивидах – внутреннее стремление к целостности.

Адлер переписывался со Смутсом и ввел понятие «холизм» в свою систему индивидуальной психологии как интегрирующее начало. Он считал, что каждого человека мы должны рассматривать как целостное существо. «Наиболее важной задачей индивидуальной психологии является умение видеть это единство в каждом отдельном человеке, в его мыслях, чувствах, поступках и в том, что называется бессознательным - то есть в любом проявлении его личности».

Вильгельм Райх (1897-1957)
Среди пионеров Движения за Развитие Человеческого Потенциала важное место принадлежит также Вильгельму Райху. Его концепция сексуальной энергии и «защитного панциря» тела оказала и продолжает оказывать сильное влияние па современную холистическую концепцию работы с телом, а его система является связующим звеном между ранней стадией фрейдовской психотерапии и концепцией тела-сознания, принятой в новой эре.

Райх учился в Венском университете, где в 1922 году получил звание доктора медицины. Потом он начал работать в психоаналитической клинике Зигмунда Фрейда. Однако, как и в случае Юнга и Адлера, между концепциями Райха и Фрейда быстро обозначилось существенное различие, и между ними возникли разногласия. Фрейд отказался быть личным аналитиком Райха, а также не разделял его симпатии к марксизму. Несмотря на это, во взглядах Райха, касающихся сексуальной энергии, угадывается влияние фрейдовской теории, хотя учение Райха в основном относится к телу, а не к сознанию.Райх придерживался концепции «биоэнергетческого потока», пронизывающего тело, и считал, что подавление эмоций и сексуальных инстинктов может привести к «блокадам», обусловливающим сковывающие модели поведения («панцирь» характера) и напряжение определенных групп мышц («панцирь» тела). Когда эта блокада усиливается, перетекание энергии в теле задерживается, что в хронических случаях приводит к значительным проблемам со здоровьем.

Для Райха, так же, как и для Фрейда, сексуальная энергия является сущностью человеческого существования. Кульминация оргазма является абсолютным освобождением от напряжения, что дает возможность сексуальной энергии высвободиться в акте физической близости и любви. Позднее Райх вывел формулу «биологического напряжения и нагрузки», которое имеет четыре фазы: механическое напряжение, полная биоэнергетическая загрузка, биоэнергетическое высвобождение энергии и расслабление. Он также отмечал, что полный оргазм – это почти трансцендентальное переживание, связанное с потерей «Я» и чувством глубокого покоя. Поэтому те люди, которые чувствуют вину по поводу сексуальной экспрессии, действуют против потока биоэнергии (или «органона», как называл ее Райх), создавая тем самым фрустрации и эмоции, которые в дальнейшем вытесняются. Это приводит к невротическому, негативистскому поведению, которое Райх назвал «панцирем характера». Сексуальная энергия влияет на автономную нервную систему, которая, в свою очередь, посредством смежных процессов серьезно влияет на определенные органы тела. В то время как здоровый организм существует в режиме напряжения и расслабления – естественного ритма жизни, – в организме, покрытом «панцирем», сохраняется длительное состояние напряжения. Райха тревожил тот факт, что в западном обществе тотальный невроз считается нормой. Он полагал, что такой тип характера сформирован главным образом сопротивлением свободному течению сексуальной энергии.

По существу, психотерапия Райха заключается в освобождении большого количества подавленной энергии. Он поделил тело на семь областей и расположил их под прямым углом к позвоночнику: область глаз, рта, шеи, грудной клетки, диафрагмы и таза (включая ноги). Он считал, что органальная энергия заблокирована в хронически сжатых мышцах и необходимо ее поэтапное высвобождение. Райховская терапия «работы с телом» заключается в разрушении панциря, начиная с глаз и далее вдоль тела. С этой целью применяется несколько упражнений.

Глубокое дыхание. Режим дыхания предлагается психотерапевтом. Пациент может ощутить прилив энергии как покалывание и «мурашки».

Глубокий массаж. На зажатые мышцы оказывается давление. Иногда необходимо ущипнуть напряженные области, чтобы расслабить их.

Экспрессия лица. Пациент «строит мины», выражая определенные эмоции и одновременно поддерживает зрительный контакт с терапевтом и определенный режим дыхания.

Работа с грудной клеткой. Терапевт надавливает на грудную клетку, а пациент выдыхает воздух или кричит. Этот вид работы с телом снимает блокады дыхания.

Конвульсивные рефлексы. Конвульсия «пробивает» панцирь. Терапевт может использовать в своей работе расслабляющее действие кашля, зевания и т.д.

Позы, вызывающие напряжение. Чтобы разбудить тело, можно использовать напряженные позы. Это может привести к судорогам или клонусу, что также помогает «пробить» панцирь тела.

Активные движения. Терапевт предлагает пациенту «пинаться», топать или энергично двигать различными частями тела. Это «расслабляющее» упражнение.

В целом райховская терапия – это способ проникнуть в панцирь, продвигаясь от внешних слоев ко все более глубоким. Важно то, чтобы это углубление происходило в темпе, который может выдержать пациент. В разных частях тела результаты терапии проявляются по-разному.

Глаза. Могут иметь бездумное и омертвевшее выражение. Терапевт предлагает пациенту, чтобы тот делал вращательные движения глазами в одну и в другую сторону и широко раскрывал глаза как от неожиданного удивления.

Рот. Эта область охватывает мышцы подбородка, горла и затылка. Чтобы их расслабить, терапевт просит пациента плакать, кричать, делать сосательные и другие всевозможные движения губами.

Шея. Чтобы расслабить напряжение в этой области, можно использовать крик и завывание.

Грудная клетка. Когда пациент дышит или смеется, обнаруживается панцирь этой области. Сдерживание дыхания приводит к подавлению эмоций. Для их освобождения терапевт может требовать определенных движений рук и плеч.

Диафрагма. Панцирь в этой области проявляется в осанке. Позвоночник может быть наклонен вперед, затрудняя выдох. Этот панцирь можно ослабить дыхательными упражнениями и так называемым рвотным рефлексом.

Живот. Эта часть охватывает плечи и мышцы живота, которые часто напряжены, если пациент имеет склонность к оборонительным поступкам. В этой области необходимо расслабить панцирь.

Таз и ноги. При сильном панцире таз отодвигается назад и может выступать, что является признаком глубоко вытесненного беспокойства. Кроме того, неподвижность таза тормозит сексуальную экспрессию и наслаждение. Пациента могут попросить, чтобы он ударялся тазом о топчан или бил ступнями о землю до тех пор, пока не появится чувство освобождения.

Таким образом, райховская терапия приводит к систематическому расслаблению напряжений тела.

Ее целью является свободное протекание энергии. Это попытка достичь при работе с телом того, что фрейдовская терапия стремится добиться работой с сознанием. Подход Райха оказал большое влияние на телесно ориентированную психотерапию: биоэнергетику, рольфинг, и метод Фельденкрайза, – развивающую осознание тела и движения. Все эти методы имели большое значение для Движения за Развитие Человеческого Потенциала и для холистической медицины в целом.

Райховская терапия является классическим подтверждением того, что работа, первоначально начатая Фрейдом и другими пионерами психологии начала XX века, продолжается в живом потоке современного Нового Сознания.

Наряду со вкладом Вильгельма Райха в работу с телом, явившимся важным звеном, соединяющим ранние психологические школы с движением новой эры, значительную роль в развитии психологии суждено было сыграть новому направлению. Этим направлением стала «гуманистическая» школа и ее, быть может, самое важное ответвление – трансперсональная психология.

Как правило, о трансперсональной психологии говорят как о «четвертой силе» – после фрейдизма, бихевиоризма и гуманистической психологии. Как подсказывает само название, трансперсональная психология изучает состояния за пределами эго. Трансперсональный подход стремится к расширению традиционного круга психологических исследований, обращаясь к таким вопросам, как холистическое здоровье, «пиковые» религиозные и мистические переживания, традиционная эмпирическая и духовная психотерапия Востока и Запада.

Гуманистическая психология, как и трансперсональная, своим возникновением в одинаковой мере обязана двум ее ключевым фигурам: Абрахаму Маслоу (1908-1970) и Энтони Сутичу (1907-1976) Их личный интерес к духовным ценностям как необходимой сосгавлющей цельной человеческой личности исторически привел к тем идеям, которые на более популярном уровне теперь разрабатываются движением «Нью Эйдж».

В 1952 г. Абрахам Маслоу стал профессором психологии Брандейзского университета и противопоставил себя бихевиористам, которые в то время занимали большинство американских кафедр психологии. Интересно, что в 1954 г. он начал составлять корреспондентский список психологов со всей страны, разделявших его взгляды, – это были люди, которые занимались такими вопросами, как креативность, любовь, самореализация и личностное развитие. После трех лет работы в этом списке по-прежнему было всего лишь 125 человек!

В сферу интересов Маслоу входили культурная антропология и нейропсихиатрия, однако он также испытал влияние гештальтпсихологии. Его подход был полностью холистичен. Он подчеркивал, как ранее подчеркивали Юнг и Адлер, что человеческий организм необходимо рассматривать в категориях его целостного потенциала.

Со временем Маслоу выдвинул свою знаменитую «иерархию потребностей», которая охватывала физиологические факторы (голод и сон), безопасность (стабильность и порядок), привязанность (семья и дружба), а также уважение (чувство собственной ценности и признание). На вершине этой иерархии находится потребность в самореализации, или, по его собственному определению, «полное использование талантов, способностей и возможностей». Его также интересовали категории людей, способных к самореализации. Маслоу заметил, что такие люди обладают спонтанностью и являются независимыми натурами. Это последовательные сторонники глубинных человеческих отношений, они демократичны, им присущ творческий подход к жизни, они способны возвыситься над ограничениями культуры. Маслоу открыл, что люди, которые реализуют свои возможности, часто способны к достижению мистических, или «пиковых», состояний.

В своих исследованиях Маслоу особое внимание уделял людям здоровым и творческим, а не больным и невротическим. Он считал, что больные, психически неуравновешенные или неадаптированные люди не могут стать источником информации о возможностях развития человека. С другой стороны, самореализация теснейшим образом связана с развитием личности. По мнению Маслоу, решающим фактором является преодоление искаженных представлений о себе, преодоление защитных механизмов, скрывающих истинную личность внутри нас. Маслоу подчеркивал: «Человек не способен к правильному выбору, пока не научится в каждый момент жизни слушать самого себя, свою собственную самость...»

Другой ключевой фигурой в развитии гуманистической и трансперсональной психологии – как уже указывалось ранее – был Энтони Сутич. Сутич не был ученым в узком смысле этого слова - он считал себя «независимым психотерапевтом», - однако он пробудил у представителей нового направления глубокий интерес к вопросам духовным и мистическим.

В возрасте двенадцати лет, в результате несчастного случая во время бейсбольного матча, он заболел ревматическим артритом. В восемнадцать лет его парализовало, и он был вынужден закончить свое образование в девятом классе. Остаток жизни ему суждено было провести на костылях или в инвалидном кресле, снабженном телефоном, подставкой для книг и другими удобствами.

Несмотря на инвалидность, Сутич продолжал активно жить. Он часто разговаривал с медсестрами об их личных проблемах и вскоре завоевал репутацию верного друга и советчика. На протяжении многих лет люди приходили к нему в больницу за советами. В 1938 г. его пригласили в качестве консультанта и руководителя группы в Общество слепых Пала Альто. В 1941 г. он занялся частной практикой в качестве консультанта, специалиста по индивидуальной и групповой терапии.

Некоторое время Сутич занимался общественной и политической деятельностью, связанной с рабочим движением, а во время Второй мировой войны работал в Министерстве иностранных дел как переводчик с сербо-хорватского языка. В течение длительного времени он интересовался западными и восточными религиями, особенно восточными, очень много читал о йоге, веданте, теософии и «Христианской Науке», лично интересовался психоделическими и мистическими состояниями сознания и - как он написал в статье, опубликованной незадолго до его смерти, – «уже в 1953 г. несколько раз имел мистический опыт, или что-то в этом роде, как после употребления психоделических веществ, так и без них»).

Сильное впечатление на Сутича произвел Свами Ашокананда из Общества Веданты в Сан-Франциско, который в своих лекциях «обращал особое внимание на ценность и значение научного исследования внутренней сферы человеческих возможностей и духовного потенциала».

Сутич был уже знаком с работами Свами Рамакришны и Свами Вивекананды и – после того, как его автомобиль приспособили к его физическим возможностям – смог принимать личное участие в семинарах по психологии и мистицизму. Летом 1945 г. он слушал курс лекций Кришнамурти в Огайо и Калифорнии. Однако его разочаровали «неясные обобщения» Кришнамурти по поводу «реальности». «Он произвел на меня впечатление холодного, равнодушного, скорее неприятного человека, – писал позднее Сутич. – Недостаток тепла и юмора пробудил во мне ощущение, что восточному мистицизму чего-то не хватает».

Однако лекция Свами Акхилананды «Индийская психология» возродила его интерес к мистицизму, тем более, что поднимающаяся в это время волна бихевиористской психологии в близлежащем Стенфордском университете пробуждала в нем все более сильное чувство неприятия. Сутич глубоко исследовал психологические установки и их выражение у своих клиентов и все чаще стал задумываться о возможности «психологического развития». Некоторые из его коллег использовали подобную терминологию в своей практике. Сутич с особым энтузиазмом относился к групповой терапии, которая в одинаковой степени способствовала как духовному, так и эмоциональному развитию.

 
Заблуждения, заключающие в себе некоторую долю истины, самые опасные.
Адам Смит
Психология - это не наука, но нечто значительно большее: это и некоторое видение мира, т.е. это и весь мир, взятый в определенном повороте, ракурсе.
Г.П. Щедровицкий