Рационально-эмоциональная психотерапия

29 Октября 2011

Другие статьи серии:Классический психоанализ, Логотерапия Франкла

Вероятно, одной из наиболее известных и ранних попыток привнести в психотерапию логику и рассуждение является подход Альберта Эллиса, впервые изложенный в нескольких журнальных статьях. Первоначально названный рациональной психотерапией, он с 1962 г. получил наименование рационально-эмотивной терапии (РЭТ) (rational-emotive therapy, RET).

В этом методе выделяется 3 ведущих психологических аспекта психического функционирования человека: мысли (когниции), чувства и поведение. Эллис подчеркивал необходимость дифференцировать 2 типа когниции. Дескриптивные когниции содержат информацию о реальности, о том, что человек воспринял в мире; их можно было бы назвать чистой информацией о реальности. Оценочные когниции отражают отношение к этой реальности; для их обозначения Эллис использовал термин belief – убеждение, вера (В). Предполагается, что дескриптивные когниции соединены с оценочными когнициями связями разной степени жесткости. Не объективные события сами по себе вызывают позитивные или негативные эмоции, а оценка, наше внутреннее восприятие их. Мы чувствуем то, что думаем по поводу воспринятого.

Расстройства в эмоциональной сфере, ряд психопатологических симптомов являются результатом нарушений в когнитивной сфере (таких как сверхгенерализации, ложные выводы и жесткие установки). Эти нарушения в когнитивной сфере Эллис назвал иррациональными установками (IB). С точки зрения Эллиса, это жесткие связи между дескриптивными и оценочными когнициями типа предписания, требования, обязательного приказа, не имеющего исключений; они носят абсолютистский характер. Поэтому обычно иррациональные установки не соответствуют реальности как по силе, так и по качеству этого предписания. Если иррациональные установки не реализуются, они приводят к длительным, неадекватным ситуации эмоциям, затрудняют деятельность индивида, мешают достижению его целей. У нормально функционирующего человека имеется рациональная система оценочных когниции (RB), которую можно определить как систему гибких связей между дескриптивными и оценочными когнициями. Эта система носит вероятностный характер, выражает скорее пожелание, предпочтение определенного развития события, поэтому приводит к умеренным эмоциям. Хотя иногда они и могут носить интенсивный характер, однако не захватывают человека надолго и поэтому не блокируют его деятельность, не препятствуют достижению целей.

Становление и развитие

На заре своей практики в области консультирования супругов Эллис уделял внимание предоставлению авторитетной информации. Вместе с тем он стал осознавать, что проблемы, с которыми обращаются к нему клиенты, часто обусловлены отсутствием необходимой информации или знаний; его клиенты также страдали психологическими или эмоциональными расстройствами. Он обратился за помощью к психоанализу и, пройдя обучение и личный анализ, начал заниматься традиционным психоанализом. Несмотря на свои значительные успехи как психоаналитика (по его словам, заметное улучшение наступало у 50% всех его пациентов и 70% пациентов-невротиков), он не был удовлетворен этими результатами и, что более важно, теорией и техниками психоанализа. Эллис ощущал, что пассивность и бездеятельность ортодоксального психоанализа идут вразрез с его собственной личностью и темпераментом.

«Если мне кажется, что я отлично знаю причины проблем пациента, почему я должен пассивно ожидать, иногда в течение нескольких недель и даже месяцев, пока он, по собственной инициативе, покажет мне, что полностью «готов» принять мои толкования? Почему, когда пациентам с трудом даются свободные ассоциации, когда они за всю сессию могут вымолвить всего несколько слов, я не должен помочь им наводящими вопросами или замечаниями?» (Ellis, 1962)

В результате своей неудовлетворенности Эллис внес изменения в неофрейдистский подход, а впоследствии и в психоаналитическую терапию, активизировав процесс. Несмотря на явное повышение эффективности (значительного улучшения достигали 63% всех пациентов и 70% пациентов-невротиков), причем это отнимало меньше времени и усилий, Эллис по-прежнему был недоволен. Хотя его пациенты достигали инсайта относительно собственного поведения и его причин, они не всегда менялись в лучшую сторону.

Эллис заинтересовался теорией научения (то есть обусловливания) и попытался применить ее для разрушения условных рефлексов у своих пациентов путем привлечения их к подходящим терапевтическим видам деятельности. И вновь ему показалось, что эта направленная на деятельность эклектическая терапия более эффективна, но неудовлетворенность не оставляла Эллиса. Его рациональный подход начал развиваться именно в этот момент (в 1954 г.). Эллис убедился, что иррациональные, невротические ранние навыки обладают значительной стойкостью, поскольку индивиды упорствовали в переобучении себя этим навыкам, оказывая сопротивление терапии и достижению инсайтов. Тогда Эллис принялся обучать своих пациентов изменять мышление и принимать рациональный подход к проблемам. Он видел, что до 90% людей после применения этого метода в течение 10 и более сессий достигали заметного и даже значительного улучшения.

Философия и концепции

Дав своему подходу название «рациональная терапия», Эллис впоследствии отказался от него, поскольку возникала путаница с другими «рациональными» подходами и классической рационалистической философией, от которой он хотел отмежеваться. Вместе с тем он сочувственно относится к современному рационализму или неорационализму, который вносит в науку и поиск истины логику и разум в отличие от сверхъестественных тенденций, мистицизма и догматизма. Кроме того, Эллис разделяет цели жизни современных экзистенциалистов и приемлет следующие принципы.

«1) Человек, ты свободен, самоопределяйся; 2) культивируй собственную индивидуальность; 3) живи в согласии со своим ближним; 4) высшим мерилом являются твои собственные переживания; 5) целиком пребывай в текущем моменте; 6) истина заключается в действии; 7) ты можешь скачком выйти за пределы своих возможностей; 8) творчески используй свои возможности; 9) делая свой выбор, выбирай в пользу человека и 10) тебе следует принять ограниченность своих возможностей.»

Эллис утверждает, что концепции, составляющие его систему, не являются оригинальными. Хотя многие из них он открыл на собственном опыте, он признает, что некоторые из них были ранее сформулированы древними и современными философами, психологами, психотерапевтами и социологами.

Философские источники РЭТ восходят к философам-стоикам. Эпиктет писал: «Людей расстраивают не события, а то, как они на них смотрят». Из современных психотерапевтов предшественником РЭТ был Альфред Адлер. «Я убежден, – говорил он, – что поведение человека берет начало в идеях... Человек не относится к внешнему миру предопределенным образом, как часто предполагают. Он всегда относится согласно своей собственной интерпретации себя и своей настоящей проблемы... Именно его отношение к жизни определяет его связи с внешним миром». В первой книге по индивидуальной психологии Адлер сформулировал девиз: «Omnia ex opionione suspensa sunt» («Все зависит от мнения»). Трудно выразить самый главный принцип РЭТ более лаконично и точно. Своими предшественниками Эллис считал также Поля Дюбуа, Жюля Дежерена и Эрнста Гоклера, которые использовали метод убеждения.

Допущения

Рационально-эмотивная терапия (РЭТ) основывается на ряде допущений о человеческой природе и происхождении человеческих несчастий, или эмоциональных нарушений. Вот некоторые из этих допущений.

1. Люди сочетают в себе рациональное и иррациональное. Когда они мыслят и действуют рационально, более вероятно, что они будут эффективны, счастливы и компетентны.

2. Эмоциональное или психологическое нарушение – невротическое поведение – является результатом иррационального и нелогичного мышления. Мысли и эмоции неразделимы. Эмоции сопровождают мышление, а мышление, как правило, предвзято, субъективно и иррационально.

3. Люди по своей биологической природе предрасположены к иррациональному мышлению, строят в соответствии с этим окружающие условия и переживания. Индивиды с серьезными нарушениями (психотики) отличаются более выраженной склонностью к расстройствам мышления.

4. Люди – это говорящие животные, мышление у них происходит обычно с использованием символов или языка. Поскольку мышление устойчиво, если устойчивы эмоциональные нарушения, иррациональное мышление обязательно устойчиво при устойчивых эмоциональных нарушениях. Характеризует индивидов с выраженными нарушениями то, что они поддерживают свои нарушения и сохраняют нелогичное поведение за счет внутренней вербализации своих иррациональных идей и мыслей. «Для практических целей фразы и предложения, которые мы часто себе повторяем, являются или становятся нашими мыслями и эмоциями». Постоянная стимуляция служит причиной стойкости расстройств поведения и эмоций, а простое понимание корней нарушения в процессе психоанализа не является достаточным условием устранения нарушения.

5. Продолжительность состояний эмоциональных нарушений, которые являются результатом внутренней вербализации, определены, таким образом, не внешними событиями или обстоятельствами, а восприятием и установками в отношении этих событий, которые включены в интернализованные высказывания о них. Эллис обнаруживает истоки этой концепции у Эпиктета, который писал: «Люди расстраиваются не столько из-за вещей, сколько из-за своих взглядов на них». Он также цитирует сходную фразу из «Гамлета»: «Нет ни хорошего, ни плохого, все делает таким или другим наш разум».

6. Негативные и направленные во вред себе мысли и эмоции должны быть устранены путем перестройки восприятия и мышления, чтобы мышление стало логическим и рациональным, перестав быть нелогичным и иррациональным. Задача психотерапевта в процессе психотерапии – продемонстрировать клиентам, что их внутренние вербализации являются источником их же эмоциональных нарушений, доказать нелогичность и иррациональность этих вербализаций, скорректировать их мышление так, чтобы их внутренние вербализации стали более логичными и эффективными и были бы отделены от негативных эмоций и саморазрушающего поведения.

Основные концепции

Эллис разделяет когниции на «холодные», «теплые» и «горячие». Холодные когниции являются дескриптивными и предполагают наличие относительно слабого чувства или его отсутствие. Теплые и горячие когниции являются оценочными. Теплые когниции – это предпочтительные мысли или рациональные установки. Они включают в себя оценку холодных когниции, влияют на чувства, как слабые, так и сильные, и порождают такие чувства. Горячие когниции содержат резкие или «высокие» оценочные мысли и обычно предполагают наличие сильных или очень сильных чувств. Например, муж, жена которого очень вспыльчива, имеет три следующих варианта выбора. Холодная когниция: «Я вижу, что моя жена вспыльчива». Теплые чувства-когниции: «Мне не нравится ее вспыльчивость, мне не хотелось бы, чтобы она так вела себя. Как меня раздражают ее поступки!». Горячие чувства-когниции: «Я совершенно не выношу ее нападки! Она не должна оскорблять меня! К черту ее, если она так поступает! Я убью ее!» В рационально-эмотивной терапии предполагается, что дескриптивные когниции обязательно связаны с оценочными когнициями связями разной степени жесткости. С точки зрения РЭТ не объективные события сами по себе вызывают у нас позитивные или негативные эмоции, а наше внутреннее восприятие их, их оценка. Мы чувствуем то, что думаем по поводу воспринятого.

Расстройства в эмоциональной сфере являются результатом нарушений в когнитивной сфере. Эти нарушения в когнитивной сфере Эллис назвал иррациональными установками. Эллис выделяет 4 группы таких установок, которые наиболее часто создают проблемы у пациентов.

1. Установки долженствования. Некоторые люди убеждены в том, что в мире существуют некие универсальные установки (принципы), которые, несмотря ни на что, должны быть реализованы. Например, «мир должен быть справедливым», «люди должны быть честными». Такие установки часто выявляются в подростковом возрасте.

2. Установки преувеличения (драматизация, катастрофизация). При этих установках отдельные события, происходящие в жизни, оцениваются как катастрофические вне какой-либо системы отсчета. Катастрофические установки проявляются в высказываниях пациентов в виде оценок, выраженных в самой крайней степени: «ужасно», «невыносимо» и т.п. Например: «Ужасно остаться одному на старости лет».

3. Установка обязательной реализации своих потребностей. В основе этой установки лежит иррациональное убеждение в том, что, для того чтобы осуществиться и стать счастливым, человек должен обладать определенными качествами. Например: «Я должен быть на высоте в моей профессии, иначе я ничего не стою».

4. Оценочная установка. При этой установке оценивается личность человека в целом, а не отдельные его черты, качества, поступки и т.д. Другими словами, здесь отдельный аспект человека отождествляется с человеком в целом.

Помимо этих четырех установок, Эллис в разное время идентифицировал общие «сердцевинные» иррациональные идеи, которые, по его мнению, лежат в основе большинства эмоциональных расстройств. Эллис выявил одиннадцать идей, или ценностей, которые иррациональны, полны суеверия или «бессмысленны», но которые получили широкое распространение в западном обществе и, по-видимому, «с неизбежностью ведут к неврозу».

1. Существенно, чтобы человека любили или одобряли практически все представители его окружения. Эта идея явно иррациональна, поскольку цель эта недостижима, пытаясь ее достичь, человек становится менее самостоятельным, более неуверенным и в результате – более саморазрушающим. Желательно быть любимым; однако разумный человек не станет приносить в жертву собственные интересы и устремления в попытке достичь этой цели.

2. Человек обязан быть абсолютно компетентным, адекватным и успешным, чтобы быть достойным уважения. И такое вряд ли возможно, а настойчивое стремление к этому может привести к психосоматическому заболеванию, появлению чувства неполноценности, неспособности жить собственной жизнью, постоянному чувству страха перед неудачей. Разумный индивид стремится делать добро ради самого себя, а не быть лучше других, получать удовольствие от деятельности, а не занимается ею исключительно ради результатов, учиться, а не пытаться быть совершенным.

3. Некоторые люди плохие, порочные или подлые и, следовательно, заслуживают наказания и обвинения. Эта идея иррациональна, поскольку не существует абсолютных стандартов истины, а свобода воли незначительна. «Неправильные» или «аморальные» поступки являются результатом глупости, невежества или эмоциональных нарушений. Все люди подвержены ошибкам и совершают их. Обвинение и наказание, как правило, не приводят к улучшению поведения, поскольку не способствуют уменьшению глупости, приобретению ума или улучшению эмоционального состояния; в действительности наказание зачастую ведет к ухудшению поведения и усугублению эмоционального расстройства. Разумные индивиды не винят себя или других. Подвергаясь обвинениям со стороны окружающих, они пытаются исправить или скорректировать свое поведение, если были не правы; если же они считают себя правыми, то осознают, что такое обвинение – показатель нарушений у других. В случае ошибок окружающих разумные люди пытаются понять и, если это возможно, предотвратить их повторение; в случае невозможности это сделать, они стараются не позволять, чтобы чужое поведение выводило их из душевного равновесия. Допустив ошибку, разумный человек понимает и принимает свое поведение, а не разрешает ей превратиться в катастрофу или привести к ощущению никчемности.

4. Просто ужасно, когда дела идут не так, как нам бы хотелось. Это признак иррационального мышления, поскольку разочарование – вполне нормальное чувство, однако, длительно и сильно расстраиваться не стоит, ведь нет оснований полагать, что дела должны быть не такими, как они есть на самом деле, расстройство крайне редко изменяет ситуацию, а обычно делает ее хуже; если невозможно исправить ситуацию, единственным разумным выходом будет принять ее, разочарование не приведет к эмоциональному нарушению, если только мы не поставим свое удовлетворение или счастье в зависимость от исполнения своих желаний. Разумный человек избегает преувеличивать значимость неприятных ситуаций и работает над их улучшением или же принимает их, если невозможно улучшить. Неприятные ситуации могут причинять беспокойство, но ни одна из них не является ужасной или катастрофической, если только мы сами ее так не определяем.

5. Причиной несчастий служат внешние обстоятельства, не во власти человека контролировать этот процесс. В действительности внешние силы и события, даже сопряженные с физической угрозой, обычно психологичны по своей природе и не могут причинить вреда, если только мы не позволим им это (за счет своих установок и реакций). Люди причиняют себе беспокойство, размышляя о том, как ужасно, когда кто-то – недобрый, отвергающий, раздражающий и т. д человек. Если мы поймем, что причиной беспокойства являются наши собственные представления, оценки и усвоенные вербализации, то беспокойством можно будет управлять или заменить его. Достаточно разумные люди понимают, что основной источник несчастий находится в них самих; даже будучи раздражены внешними событиями, они осознают, что можно изменить свою реакцию, изменив определение и вербализацию события.

6. Опасные или пугающие события являются основанием для сильной тревоги, об их возможности надлежит постоянно помнить. Это иррациональная идея, поскольку беспокойство или тревога мешают объективной оценке вероятности опасного события и часто мешают эффективному совладанию с ним, если оно случается; тревога может даже повысить вероятность опасного события, ведет к увеличению возможности его наступления, не может предотвратить неизбежных событий, а многие неприятные ситуации вследствие тревоги представляются хуже, чем на самом деле. Люди с рациональным мышлением сознают, что потенциальные опасности далеко не такие катастрофические, как может показаться; они также сознают, что тревога не предотвращает пугающих событий и даже может повысить их вероятность, сама по себе тревога может причинить больше вреда, чем вызвавшая ее причина. Рациональный человек также сознает, что необходимо делать то, чего боишься, чтобы убедиться в отсутствии реальной опасности.

7. Проще избежать определенных трудностей и обязанностей, чем с ними справиться. Это иррациональная идея, поскольку избежать выполнения задачи труднее и болезненнее, чем ее выполнить; кроме того, избегание влечет за собой новые проблемы и неудовлетворенность, включая потерю веры в свои силы. Вместе с тем легкая жизнь не обязательно счастливая. Разумные люди выполняют все, что необходимо, искусно избегая при этом ненужных неприятных заданий. При нежелании выполнять необходимые обязанности, они анализируют причины этой ситуации, заставляют себя сделать то, что нужно, а затем осознают, что сопряженная с выполнением обязанностей и решением проблем жизнь приносит удовольствие.

8. Человек должен зависеть от других и должен иметь кого-то более сильного, на кого можно положиться. Все мы в той или иной степени зависимы друг от друга, однако, нет причин усиливать эту зависимость; это ведет к потере независимости, индивидуальности и самовыражения. Зависимость приводит еще к большей зависимости, неспособности учиться, ощущению небезопасности, поскольку мы отдаем себя на милость тем, от кого зависим. Разумный человек борется за свою независимость и право нести ответственность, но в случае необходимости не отказывается от помощи. Разумный человек сознает, что риск может привести к неудаче, однако рисковать все же стоит, а неудача сама по себе не является катастрофой.

9. Прошлые переживания и события являются определяющими для настоящего поведения; от влияния прошлого невозможно избавиться. Напротив, то, что было необходимым поведением при определенных обстоятельствах, не обязательно является необходимым сейчас; прошлые решения проблем в настоящее время могут не подойти. Предполагаемое влияние прошлого может использоваться в качестве оправдания нежелания изменить поведение. Несмотря на трудности, связанные с преодолением прошлых привычек, нет ничего невозможного. Люди с рациональным мышлением, отдавая прошлому должное, также сознают, что можно внести изменения в настоящее с помощью анализа влияний прошлого, ставя под сомнение те убеждения, которые в настоящее время являются вредными, и заставляя себя поступать по-новому.

10. Человек должен сильно расстраиваться по поводу проблем и тревог других людей. Это представление ошибочно, поскольку зачастую чужие проблемы и есть не более чем чужие. Проблемы других людей могут не иметь ничего общего с нами. Даже когда поведение других людей нас задевает, расстраиваемся мы в действительности из-за собственного определения этого поведения. Разумно мыслящий человек определяет, стоит ли ему расстраиваться из-за поведения окружающих, и если да, то пытается помочь им измениться. Если ничего нельзя сделать, остается принять происходящее и не унывать.

11. Всегда существует правильное или идеальное решение каждой проблемы и его надо найти, иначе не избежать катастрофы. Это иррациональное убеждение, поскольку идеального решения не существует, воображаемые результаты неудачных поисков идеального решения нереалистичны и могут вызвать тревогу или панику, и такой перфекционизм ведет к принятию не самого лучшего из возможных решений. Разумно мыслящий человек пытается отыскать разные возможные решения проблемы и принимает лучшее или наиболее подходящее из них, сознавая, что идеального ответа не существует.

Эти ложные идеи чрезвычайно распространены в нашем обществе; принимаемые и подкрепленные постоянным самовнушением, они могут привести к эмоциональным нарушениям или неврозу, поскольку их невозможно осуществить.

«Если человек верит в бессмыслицу, заключенную в этих утверждениях, он неизбежно будет иметь тенденцию стать подавленным, враждебно настроенным, настороженным, виноватым, неспособным, инертным, несчастным, неэффективным. С другой стороны, избавившись от этих основных видов иррационального мышления, чрезвычайно трудно сильно расстроиться или, по крайней мере, находиться в этом состоянии продолжительное время» (Ellis, 1962).

Если сторонники Фрейда правы в том, что переживания раннего детства оказывают влияние на эмоциональные нарушения, эти эффекты вторичны; они продолжают оказывать свое действие лишь постольку, поскольку индивид усвоил некоторые из перечисленных выше основных алогичных идей. Не сами ранние переживания являются причиной нарушения, а установки и мысли индивида о них.

Хотя перечисленные выше одиннадцать идей показывают некоторые из разнообразных направлений иррационального мышления, Эллис также попытался сократить этот список, чтобы выделить несколько основных иррациональных убеждений, составляющих суть этих одиннадцати. Вот какие идеи выделил Эллис.

«Я ДОЛЖЕН быть компетентным, адекватным и успешным, я также ДОЛЖЕН получить одобрение абсолютно всех значимых людей в моей жизни. Ужасно, когда этого не происходит. Я не перенесу поражения в этих важнейших направлениях. Я никчемный человек, когда я не делаю то, что я должен сделать, чтобы быть компетентным и снискать всеобщее одобрение... Другие ДОЛЖНЫ обращаться со мной доброжелательно, справедливо, подобающим образом, когда мне этого хочется. Ужасно, когда они этого не делают. Я не могу выносить их оскорбительное обращение со мной. Они недостойные, порочные люди, когда они не делают того, что ДОЛЖНЫ, чтобы обращаться со мной удовлетворительно... Я ДОЛЖЕН получить то, что хочу. Условия моего проживания и мир вокруг меня ДОЛЖНЫ быть упорядочены, хороши, определенны, таковы, какими я хочу их видеть. Я ДОЛЖЕН удовлетворять свои желания легко и без промедления, не встречая слишком много препон и трудностей. Невыносимо, когда дела обстоят иначе. Я не терплю дискомфорта, разочарования, когда что-то не соответствует идеалу. Мир – никчемное место, и жизнь не стоит того, чтобы жить, когда дела идут не так, как должны в этом смысле».

Эти основные иррациональные убеждения, в действительности являющиеся разнообразными комбинациями одиннадцати идей и сведенные к трем, отражают еще один ключевой момент РЭТ: использование выражений типа «следовало бы», «надо» и «должен» в нашем мышлении. Согласно Эллису, именно категоричное мышление («Я ДОЛЖЕН...», «МНЕ СЛЕДУЕТ...», «МНЕ НАДО...») заводит людей в беду. Категоричные утверждения такого типа отражают иррациональность и могут вызывать или усугубить эмоциональное нарушение; лучше всего бороться с ними с помощью рационального спора (например, бороться со своим категоричным мышлением с помощью рационального анализа). Действительно, все эти «долженствования» являются отличительными особенностями иррациональных или алогичных убеждений в системе РЭТ.

Возникновение психологических проблем у пациента связано с функционированием иррациональных установок. Однако рационально-эмоциональная психотерапия сфокусирована не на генезе иррациональных установок, а на том, что поддерживает и укрепляет их в настоящем.

Работа психотерапевта, придерживающегося этого метода, сводится сначала к опознанию иррациональных установок, затем к конфронтации с ними и пересмотру их, закреплению функционирования рациональных (гибких) установок. Человек, пересмотревший иррациональные установки, характеризуется адекватностью эмоционального реагирования в плане частоты, интенсивности и длительности негативных его проявлений.

Данный метод показан прежде всего пациентам, способным к интроспекции, анализу своих мыслей. Предполагается активное участие пациента на всех этапах психотерапии, установление с ним отношений, близких к партнерским. Этому помогает совместное обсуждение возможных целей психотерапии, проблем, которые хотел бы разрешить пациент (обычно это симптомы соматического плана или хронического эмоционального дискомфорта).

Эллис перечисляет основные характерные черты хорошо функционирующих или самоактуализирующихся людей.

Личный интерес. Прежде всего ценят собственные интересы, хотя готовы жертвовать ими до некоторой степени ради тех, кто для них не безразличен.

Социальный интерес. Заинтересованы в удовлетворении потребностей других людей и в социальном выживании, поскольку большинство людей предпочитают жить в группах или общинах.

Самоуправление. Берут на себя первичную ответственность за свою жизнь.

Толерантность. Предоставляют себе и другим право ошибаться. Даже если им не нравится поведение каких-либо людей, воздерживаются от порицания их как личностей.

Гибкость. Мыслят гибко, готовы к изменениям. Не разрабатывают жестких (ригидных) правил для себя и для других людей.

Принятие неуверенности. Признают, что мир нестабилен и в нем много случайностей. Склонны к поддержанию порядка, но не требуют его.

Обязательство. Имеют обязательства перед чем-то, находящимся за пределами их самих. Достигают максимальной реализации своих возможностей и счастья, испытывая постоянный всепоглощающий интерес к жизни.

Творческий потенциал и оригинальность. Проявляют склонность к новаторству, творчески подходят к решению как каждодневных, так и профессиональных проблем. Часто имеют по крайней мере один главный творческий интерес.

Научное мышление. Рациональны и объективны. Думая о каком-либо вопросе, придерживаются правил логики, используя научные методы.

Самопринятие. Предпочитают принимать себя безусловно. Не оценивают свой внутренний мир с внешней точки зрения, не уделяют чрезмерное внимание тому, что думают о них другие. Стараются получать удовольствие, а не показывать себя.

Принятие животного начала в человеке. Принимают животную природу самих себя и других людей.

Риск. Готовы пойти на рассчитанный риск, чтобы добиться желаемого. Скорее предприимчивы, чем глупы.

Перспективный гедонизм. Гедонисты в поисках счастья и уклонении от боли, однако поддерживают баланс между перспективой и сиюминутной выгодой. Не одержимы стремлением к немедленному вознаграждению.

Отсутствие утопизма. Считают, что совершенство, возможно, недостижимо. Отказываются нереалистично стремиться к полному счастью или к полному отсутствию отрицательных эмоций.

Высокая фрустрационная толерантность. Изменяют те неприятные условия, которые могут изменить, принимают те условия, которые не могут изменить, и видят различия между ними.

Ответственность за нарушение своего душевного равновесия. Берут на себя большую часть ответственности за возникновение своих расстройств, а не занимают оборонительную позицию, обвиняя других людей или социальные условия.

Модель A-B-C терапии РЭТ

Несмотря на то что рационально-эмотивная терапия признает влияние на человека внешних причинных факторов, люди не зависят от них полностью. Напротив, считается, что человек способен преодолеть собственные биологические и социальные ограничения, как это ни трудно, и действовать в направлении изменения и контроля своего будущего. Такое признание способности людей определять в значительной мере собственное поведение и эмоциональные переживания выражено в теории поведения и личностных нарушений A-B-C.

В модели A-B-C A (activating) соответствует активирующему событию или переживанию; B (beliefs) – системе убеждений индивида (установки, идеи); C (consequences) – последствиям. Скажем, вы едете по шоссе и у вас спускает колесо; это A (активирующее событие). В ответ на это событие вы можете подумать: «Этого НЕ ДОЛЖНО было случиться. Это УЖАСНО. Я этого не вынесу. Я не справлюсь». Эти мысли соответствуют части B (система убеждений) модели. Следовательно, учитывая свои мысли, вы можете встревожиться, разгневаться; эти чувства соответствуют части C (последствия) вашего проблемного мышления. Таким образом, A не является непосредственной причиной C, в чем вы убедились. Вместо этого последствия являются результатом системы убеждений, среднего компонента модели A-B-C.

Система убеждений может быть рациональной или иррациональной. В случае рациональной, разумной, или реалистичной, системы убеждений (рВ) последствия также будут рациональными или разумными (рС). Если система убеждений иррациональна, неразумна, или нереалистична (иВ), тогда последствия также будут иррациональными или неразумными (иС). Признание взаимоотношений A-B-C дает возможность изменения и контроля установок и поведения в ответ на обстоятельства.

С точки зрения Эллиса, иррациональные установки – это жесткие эмоционально-когнитивные связи. Они имеют характер предписания, требования, приказа, носят, как говорит Эллис, абсолютистский характер. Поэтому обычно иррациональные установки не соответствуют реальности. Отсутствие реализации иррациональных установок приводит к длительным, неадекватным ситуации эмоциям.

У нормально функционирующего человека имеется рациональная система установок, которую можно определить как систему гибких эмоционально-когнитивных связей. Эта система имеет вероятностный характер, выражает скорее пожелание, предпочтение определенного развития событий. Рациональной системе установок соответствует умеренная сила эмоций. Хотя они иногда могут носить интенсивный характер, однако не захватывают индивида надолго и поэтому не блокируют его деятельность, не мешают достижению целей.

РЭТ не интересует генез иррациональных установок, ее интересует, что подкрепляет их в настоящем. В основе рационально-эмотивной терапии лежит осознавание (инсайт). Инсайты эти не совсем обычны, когда речь идет о происхождении или исторических корнях поведения клиента. Существует три вида инсайта. Первый заключается в признании того факта, что настоящее дисфункциональное поведение имеет предпосылки, в том числе прошлые переживания. Более важным является инсайт второго вида: понимание того, что исходные причины причиняют беспокойство лишь постольку, поскольку иррациональные убеждения клиента подпитывают и освежают их. Третий вид инсайта заключается в признании клиентом того, «что нет иного пути преодоления эмоционального нарушения, кроме его собственного постоянного наблюдения и противодействия своей системе убеждений, кроме его собственной работы над изменением своих иррациональных философских допущений с помощью вербальных и поведенческих действий по контрпропаганде». Первые два вида инсайта ничего не стоят без третьего.

Эллис утверждает, что осознание связи эмоционального расстройства с событиями раннего детства (инсайт № 1) не имеет терапевтического значения, поскольку пациенты редко освобождаются от своих симптомов и сохраняют тенденцию к образованию новых. Согласно теории РЭТ инсайт № 1 вводит в заблуждение: суть не в возбуждающих событиях (А) жизни людей, которые якобы вызывают эмоциональные последствия (С), а в том, что люди интерпретируют эти события нереалистично и поэтому у них складываются иррациональные убеждения (В) о них. Настоящая причина расстройств, стало быть, сами люди, а не то, что случается с ними, хотя и жизненный опыт, безусловно, оказывает некоторое влияние на то, что они думают и чувствуют. Инсайт № 1 должным образом подчеркивается, но пациенту помогают увидеть его эмоциональные проблемы с точки зрения его собственных убеждений, а не с точки зрения прошлых или настоящих возбуждающих событий. Терапевт добивается дополнительного осознания – инсайтов № 2 и № 3.

Эллис поясняет это следующим примером. Пациент испытывает тревогу во время терапевтического сеанса. Терапевт может сосредоточиться на возбуждающих событиях в жизни пациента, которые, по-видимому, вызывают тревогу. Например, пациенту можно показать, что мать постоянно указывала ему на недостатки, что он всегда боялся, что учителя будут ругать его за плохие ответы, что он боится разговаривать с авторитетными фигурами, которые могут не одобрить его, и что, следовательно, из-за всех его прежних и настоящих страхов в ситуациях А-1, А-2, А-3.... А-n он сейчас испытывает тревогу во время беседы с терапевтом. После такого анализа пациент может убедить себя: «Да, теперь я понимаю, что испытываю тревогу тогда, когда сталкиваюсь с авторитетными фигурами. Неудивительно, что я тревожен даже с собственным терапевтом!». После этого пациент может почувствовать себя значительно лучше и временно избавиться от тревоги.

Однако было бы значительно лучше, если бы терапевт показал пациенту, что тот испытывал тревогу в детстве и продолжает испытывать ее при столкновении с различными авторитетными фигурами не потому, что они авторитетны или имеют какую-то власть над ним, а потому, что он всегда был убежден в том, что его должны одобрять, и ужасно, если какая-нибудь авторитетная фигура не одобряет его, и он будет уязвлен, если его будут критиковать.

При таком подходе тревожный пациент склонится к двум вещам: во-первых, он перейдет от рассмотрения событий (А) к рассмотрению (В) – к своей иррациональной системе убеждений, во-вторых, он начнет активно разубеждать себя в своих иррациональных установках, вызывающих тревогу. И тогда в следующий раз он станет менее предан этим наносящим ущерб его личности («самопоражающим») убеждениям, когда он столкнется с какой-нибудь авторитетной фигурой.

Следовательно, инсайт № 2 состоит в понимании того, что хотя эмоциональное расстройство возникает в прошлом, пациент испытывает его сейчас, потому что он имеет догматические, иррациональные, эмпирически необоснованные убеждения. Он обладает, как говорит Эллис, магическим мышлением. Эти его иррациональные убеждения сохраняются не потому, что он когда-то в прошлом был «обусловлен», то есть эти убеждения закрепились у него по механизму условной связи и теперь сохраняются автоматически. Нет! Он активно подкрепляет их в настоящем – «здесь-и-сейчас». И если пациент не примет полной ответственности за сохранение своих иррациональных убеждений, то он не избавится от них.

Инсайт № 3 состоит в осознании того, что только посредством тяжелой работы и практики можно исправить эти иррациональные убеждения. Пациенты осознают, что для освобождения от иррациональных убеждений недостаточно инсайтов № 1 и № 2 – необходимо многократное переосмысление этих убеждений и многократно повторяющиеся действия, направленные на их погашение.

Итак, основной догмат РЭТ состоит в том, что эмоциональные нарушения вызываются иррациональными убеждениями. Эти убеждения иррациональны, потому что пациенты не принимают мир таким, каков он есть. Они обладают магическим мышлением: они настаивают на том, что если в мире нечто существует, то оно должно быть другим, отличным от того, что есть. Их мысли обычно принимают следующую форму утверждений: если я хочу чего-то, то это не просто желание или предпочтение, чтобы так было, – так должно быть и если это не так, то это ужасно!

Так, женщина с выраженными эмоциональными расстройствами, которую отверг возлюбленный, не просто рассматривает это событие как нежелательное, а считает, что это ужасно, что она не может этого перенести, что ее не должны отвергать, что ее никогда не полюбит ни один желанный партнер, что она недостойный человек, раз возлюбленный отверг ее, и поэтому она заслуживает осуждения.

Как только люди делают себя несчастными, они становятся склонны углублять свое страдание, делая себя несчастными из-за того, что они несчастны. Другими словами, люди преобразовывают отрицательные последствия первичной жесткой установки (С) в активизирующее событие (А) для вторичного иррационального убеждения (В). Люди часто тревожатся по поводу своей тревоги («Будет ужасно, если я буду нервничать на экзамене!»), испытывают депрессию в связи с депрессией, ощущают чувство вины из-за чувства вины и т.д. Такие когниции бессмысленны и лишены эмпирических оснований. Они могут быть опровергнуты любым исследователем. Рационально-эмотивный терапевт уподобляется ученому, который обнаруживает и опровергает абсурдные идеи.

Эллис полагает, что иррациональные идеи имеют глубокие биологические корни, и людям трудно отказаться от них. Люди не являются исключительно продуктами социального научения. Патологические симптомы являются результатом биосоциального научения: люди склонны к иррациональным, эмпирически необоснованным идеям не только потому, что они особым образом воспитывались в семье, а прежде всего потому, что они люди.

В РЭТ считают, что среда, особенно родительская семья в детстве, подкрепляет, но не создает тенденцию мыслить иррационально. Родители учат детей отвечать определенным стандартам и прививают им ценности, однако они не требуют от них абсолютного соблюдения норм. Люди сами, естественным образом, добавляют к социально усвоенным нормам жесткие команды. Иначе они бы редко становились невротиками.

Люди по природе своей как разумны, так и неразумны. С одной стороны, они предрасположены к самосохранению, к размышлению, к креативности; они учатся на ошибках и способны к личностному росту. С другой стороны, они склонны к саморазрушению, к немедленному удовлетворению удовольствий, к откладыванию дел, к повторению одних и тех же ошибок, к суеверию, нетерпимости, перфекционизму и максимализму; они избегают глубоких размышлений и не актуализируют свой потенциал роста.

Поэтому людям трудно отказываться от своих иррациональных идей. Многие психотерапевтические техники оказываются неэффективными, по мнению Эллиса, по следующим соображениям. Психоаналитическая психотерапия, как уже говорилось, вводит в заблуждение: она придает чрезмерное значение «травматическим событиям» вместо того, чтобы подчеркивать значение отношения пациентов к этим событиям. Большинство других терапевтических подходов также концентрируется на (А) – на возбуждающих событиях в жизни индивида, или на (С) – на эмоциональных последствиях этих событий, и редко рассматривают (В) – систему убеждений, которая является важнейшим фактором в возникновении расстройства.

Клиент-центрированная терапия считает, что теплое отношение между терапевтом и пациентом является достаточным условием для эффективного личностного изменения. РЭТ же считает, что надо безусловно принимать пациентов, но при этом критиковать их и указывать на недостатки в их поведении. Теплота и поддержка часто помогают пациентам жить более «счастливо» с нереалистическими понятиями.

Эллис утверждал, что «все эффективные психотерапевты, независимо от степени осознания своих действий, учат или вынуждают своих пациентов переосмысливать события и философию своей жизни, меняя тем самым свои нереалистичные и алогичные мысли, эмоции и поведение». Но далее он добавляет, что другие психотерапевты используют для этого сравнительно неэффективные и непрямые техники. Такие техники, как абреакция, катарсис, анализ сновидений, свободные ассоциации, интерпретация сопротивления и анализ переноса могут быть вполне успешными, во всяком случае они помогают клиентам увидеть нелогичность своего мышления. Однако Эллис считает, что даже при максимальной эффективности все эти методы себя не оправдывают. Сами по себе взаимоотношения и экспрессивно-эмоциональные, поддерживающие, инсайт-ориентированные методы, которые используются в том числе в рационально-эмотивной терапии, это лишь предварительные техники для установления раппорта, предоставления клиентам возможности для самовыражения, демонстрации уважения к ним. Психотерапевт обеспечивает как безоценочное принятие, так и безусловное позитивное отношение к клиенту как человеку, демонстрируя, что индивид достоин уважения независимо от своего поведения.

«В связи с тем, что приходящий на терапию пациент в высшей степени расстроен, с ним необходимо обращаться предупредительно, терпимо, тепло, оказывать ему поддержку, время от времени позволяя высказывать свои чувства с помощью техник свободных ассоциаций, абреакции, ролевой игры и других экспрессивных техник, которые могут быть неотъемлемой частью эффективной терапии. Вместе с тем рациональный психотерапевт не тешит себя иллюзиями, что эти методы построения отношений и выражения эмоций реально позволяют добраться до истоков алогического мышления пациента и побудить его мыслить более рационально».

Иногда этого достаточно, но чаще всего нет. Суггестия малоэффективна, поскольку дает возможность пациентам жить более «успешно» со скрытой негативной самооценкой. Катарсис, или эмоциональное отреагирование, часто помогает пациентам почувствовать себя лучше, но скорее подкрепляет, чем устраняет их требования. Классическая десенситизация иногда освобождает пациентов от тревоги и фобий, но не подрывает их фундаментальной философии, которая приводит к тревоге и фобиям.

Эллис считает, что эффективным является активно-директивная, когнитивно-эмотивно-поведенческая «атака» на самопоражающие долженствования и приказания пациентов. Сущностью эффективной психотерапии, согласно РЭТ, является сочетание полной терпимости к пациенту (безусловное его принятие) с борьбой против его самопоражающих идей, черт и поступков.

Важной техникой рационально-эмотивной терапии является обучение. После начального этапа психотерапевт проводит активное переобучение клиента. Психотерапевт показывает, что нарушения клиента коренятся в отсутствии логики, а их поддержанию способствуют алогичные внутренние вербализации.

«Пациентам следует показать, что их интернализованные высказывания в определенном смысле нелогичны и нереалистичны... Эффективный психотерапевт обязан постепенно развенчивать прошлое и в особенности настоящее алогическое мышление своего пациента, его самоуничижающие вербализации с помощью: а) привлечения к ним внимания пациента; б) демонстрации их роли в происхождении и поддержании его нарушений и несчастий; в) конкретной демонстрации признаков отсутствия логики в интернализованных фразах пациента; г) обучение пациента переосмысливанию, оспариванию и противодействию этих (и других сходных) фраз, с тем чтобы мысли стали более логичными и эффективными».

«Рационально-эмотивная психотерапия противодействует иррациональным представлениям человека двумя основными способами. 1) Психотерапевт выступает в роли контрпропагандиста, прямо противостоящего и отрицающего саморазрушающую пропаганду и суеверия, которые пациент изначально выучил и которые он продолжает себе внушать сейчас. 2) Психотерапевт поощряет, убеждает и даже настаивает на том, чтобы пациент предпринял те или иные действия (например, сделал что-либо, чего он боится), что само по себе служит хорошим контраргументом против ошибочных убеждений».

Таким образом, рационально-эмотивный психотерапевт использует логику и рассуждение, обучение, убеждение, конфронтацию, разубеждение и предписание поведения с целью показать клиенту иррациональность его философии, продемонстрировать ее связь с эмоциональными нарушениями, изменить мышление клиента, а следовательно, и его эмоции, заместив иррациональные представления рациональными, логичными. Кроме того, психотерапевт идет дальше в обучении клиента и в качестве профилактической меры разбирает с ним основные иррациональные идеи, свойственные нашей культуре, предлагая более эффективные рациональные. РЭТ помогает людям сформировать новое мировоззрение, стать более самоактуализирующимися и счастливыми.

Таким образом, может быть использован любой метод или техника, помогающие клиенту увидеть, оспорить и изменить свои иррациональные допущения или убеждения. Клиентов могут буквально заставить «взглянуть на простые восклицательные предложения, которые они адресуют себе для пробуждения эмоций гнева и враждебности».

«Так, клиент может рассказать, например, следующее: «Жена обвинила меня в несправедливом к ней отношении, что ужасно меня разозлило, поскольку это совершеннейшая неправда, и она...». Я тут же прервал его и задал вопрос: «Что именно вас разозлило? Каким образом ложные обвинения вашей жены могли вас задеть? Вы хотели сказать, вероятно, что ваша жена несправедливо вас обвинила, а вы после этого разозлили себя, упрямо повторяя себе: 1) "Мне не нравится ее несправедливое обвинение" и 2) "Поскольку мне это не нравится, она не должна была так поступать". Не это ли вас расстроило, ваши собственные иррациональные убеждения, а не ее обвинение?»».

Рационально-эмотивный психотерапевт проявляет вербальную активность. Как утверждал Эллис:

«Я довольно много говорю, вместо того чтобы пассивно выслушивать то, что говорит мне клиент. Я без всяких сомнений, даже на первой сессии, вступаю в конфронтацию с клиентом при проявлении признаков иррационального мышления и поведения. Я активнейшим образом интерпретирую многое из того, что говорит и делает клиент, не особенно заботясь о возможном сопротивлении и защитах с его стороны. Я настойчиво пытаюсь убедить человека отказаться от твердо удерживаемых им иррациональных и непоследовательных убеждений, без тени сомнения нападаю на провоцирующие невроз идеи и установки, показав сначала, как и почему они существуют».

Психотерапевт не только работает с конкретными иррациональными убеждениями клиента, но также знакомит его с рационально-эмотивной теорией эмоциональных нарушений, давая учебную литературу. Таким образом, складывающиеся в процессе терапии отношения сродни отношениям преподавателя и студента.

«Я сознательно не проявляю особой теплоты или человечности в отношении большинства своих клиентов, даже тех из них, кто нуждается в них и просит об этом, поскольку, как я им сразу же объясняю, их главная проблема обычно состоит в том, что они думают, что испытывают потребность быть любимыми, хотя в действительности это не так; моя задача – научить их тому, что можно прекрасно обходиться без одобрения и любви окружающих. Таким образом, я отказываюсь удовлетворять их болезненную потребность в любви».

Техника психотерапии

Согласно теории РЭТ эмоциональное расстройство появляется тогда, когда индивиды имеют твердое убеждение в том, что их желания должны быть удовлетворены. Они занимают диктаторскую, догматическую и абсолютистскую позицию: они требуют, они настаивают, они диктуют. Их требования, их диктат сводятся к тому, что они должны добиться успеха; другие люди должны одобрять их. Они настаивают на том, чтобы другие люди относились к ним справедливо. Они диктуют, каким должен быть мир и требуют, чтобы он был более приемлемым.

Основную цель психотерапии, следовательно, можно сформулировать как «отказ от требований». В какой-то степени невротическая личность, следуя логике Эллиса, является инфантильной. Нормальные дети в процессе созревания становятся более разумными, они менее настаивают на том, чтобы их желания немедленно удовлетворялись. Рациональный терапевт пытается побудить пациентов к тому, чтобы они ограничивали до минимума свои требования и стремились к максимуму терпимости. Итак, рационально-эмотивная терапия стремится к радикальному редуцированию долженствования, перфекционизма (стремления к совершенству), грандиозности и нетерпимости у пациентов.

Задача психотерапевта – помочь клиентам избавиться от алогичных, иррациональных идей и установок, заменить их логичными, рациональными идеями и установками.

1. Выявление иррациональных установок. Первый шаг в этом процессе – показать клиентам, что эти идеи и установки алогичны, разъяснить, почему это так, продемонстрировать (с помощью модели A-B-C) взаимосвязь между иррациональными идеями, с одной стороны, и несчастьями и эмоциональными нарушениями, с другой. Преследуемая цель – помощь клиентам в осознании того, что их эмоциональное нарушение поддерживается за счет алогического мышления; иначе говоря, их собственное иррациональное мышление в настоящем, а вовсе не сохраняющееся влияние ранних событий обусловливает их состояние. Эллис полагает, что это делается в большинстве психотерапевтических подходов; однако это делается пассивно, косвенно и дальше этого не идет.

Приступая к работе над системой убеждений пациента, психотерапевт прежде всего стремится к выявлению его иррациональных установок.

Как мы уже знаем, наличие иррациональных установок означает существование жесткой связи между дескриптивной и оценочной когнициями – связи, предполагающей одновариантное развитие событий. Поэтому выявлению жестких эмоционально-когнитивных схем помогает употребление пациентами слов «надо», «должен», «необходимо». Именно эти слова («тирания долженствования») являются объектом «терапевтических атак». Часто терапевт «подводит» пациента в беседе к употреблению этих слов, высказывает гипотетические предложения, содержащие эти слова, для того, чтобы заставить пациента признать их власть над собой. После выявления иррациональных установок терапевт приступает к реконструкции системы убеждений; воздействие при этом осуществляется на трех уровнях: когнитивном, эмоциональном и поведенческом.

Начало работы включает информирование пациента о «философии» метода (эмоциональные проблемы вызывают не сами события, а их оценка), о последовательных этапах восприятия события человеком: АО – Ас – В (включающая как рB, так и иB) – С, где АО – объективное событие (описанное группой наблюдателей), Ас – субъективно воспринятое событие (описанное пациентом), В – система оценки пациента, предопределяющая, какие параметры объективного события будут восприняты и будут значимы, С – эмоциональные и поведенческие последствия воспринятого события, в том числе и симптоматика.

Цель этого метода – перевод пациента в проблемной ситуации с иррациональных установок на рациональные. Работа строится с учетом схемы А, В, С. Первый этап – кларификация, прояснение параметров события (А), в том числе параметров, наиболее эмоционально затронувших пациента, вызвавших у него неадекватные реакции. Фактически на этом этапе происходит личностная оценка события. Кларификация позволяет пациенту дифференцировать события, которые могут и не могут быть изменены. При этом цель психотерапии – не поощрение больного к уходу от столкновения с событием, не изменение его самого (например, переход на новую работу при наличии неразрешимого конфликта с начальником), а осознание системы оценочных когниций, затрудняющих разрешение этого конфликта, перестройка ее и только после этого – принятие решения об изменении ситуации. В противном случае пациент сохраняет потенциальную уязвимость в сходных ситуациях.

Следующий этап – идентификация следствий (С), прежде всего аффективных воздействий события. Цель этого этапа – выявление всего диапазона эмоциональных реакций на событие. Это необходимо, поскольку не все эмоции легко дифференцируются человеком, некоторые подавляются и поэтому не осознаются из-за включения рационализации, проекции, отрицания и некоторых других механизмов защиты. У одних пациентов осознание и вербализация испытываемых эмоций затруднены из-за словарного дефицита, у других – из-за поведенческого дефицита (отсутствие в его арсенале поведенческих стереотипов, обычно связанных с умеренным проявлением эмоций; такие пациенты реагируют полярными эмоциями, например или сильной любовью, или полным отвержением). Вторичный выигрыш от болезни также может исказить осознание испытываемых эмоций. Для достижения цели этого этапа используется ряд приемов.

Наблюдение за экспрессивно-моторными проявлениями при рассказе пациента о событии и предоставление обратной связи психотерапевтом, говорящим о своем восприятии характера эмоциональной реакции у пациента; высказывание предположений о чувствах и мыслях у типичного индивида в подобной ситуации (обычно такое высказывание помогает пациенту осознать неосознаваемые эмоции). В некоторых случаях можно использовать приемы усиления из арсенала гештальт-терапии (усиление отдельных экспрессивно-моторных проявлений с осознанием языка тела и др.). Выявление системы оценочных когниций (как иррациональных, так и рациональных установок) облегчается, если два предшествующих этапа реализованы полноценно; вербализации же их помогает ряд технических приемов: фокусировка на тех мыслях, которые приходили пациенту на ум в момент столкновения с событием; высказывание психотерапевтом гипотетических предположений типа «У меня в такой ситуации возникли бы следующие мысли»; вопросы с проекцией в будущее время, например: «Предположим, что произойдет самое худшее, что же это будет?» и др.

Выявлению иррациональных установок помогает анализ используемых пациентом слов. Обычно с иррациональными установками связаны слова, отражающие крайнюю степень эмоциональной вовлеченности пациента (ужасно, потрясающе, невыносимо и др.), имеющие характер обязательного предписания (необходимо, надо, должен, обязан и др.), а также глобальных оценок лица, объекта или события. Напомним, что Эллис выделил 4 наиболее распространенные группы иррациональных установок, создающих проблемы: 1) катастрофические установки, 2) установки обязательного долженствования, 3) установки обязательной реализации своих потребностей, 4) глобальные оценочные установки. Цель этапа реализована, когда в проблемной области выявлены иррациональные (а их может быть несколько) установки, показан характер связи между ними (параллельные, артикуляционные, иерархической зависимости), делающей понятной многокомпонентную реакцию индивида в проблемной ситуации. Выявление рациональных установок также необходимо, поскольку они составляют ту позитивную часть отношения, которая в последующем может быть расширена.

Следующий этап – реконструкция иррациональных установок. К нему следует приступать, если пациент легко идентифицирует иррациональные установки в проблемной ситуации. Реконструкция установок может протекать на когнитивном уровне, на уровне воображения, а также на уровне поведения – прямого действия. Реконструкция на когнитивном уровне включает доказательство пациентом истинности установки, необходимости сохранения ее в данной ситуации. Обычно в процессе такого рода доказательств пациент еще более отчетливо видит негативные последствия сохранения данной установки. Использование приемов вспомогательного моделирования (как бы другие решали эту проблему, какие установки они имели бы при этом) позволяет сформировать на когнитивном уровне новые рациональные установки. При работе на уровне воображения пациент вновь мысленно погружается в психотравмирующую ситуацию. При негативном воображении он должен максимально полно испытать прежнюю эмоцию, а затем попытаться уменьшить ее уровень, осознать, за счет каких новых установок ему удалось достигнуть этого. Погружение в психотравмирующую ситуацию повторяется неоднократно. Тренировка может считаться эффективно проведенной, если пациент уменьшил интенсивность испытываемых эмоций с помощью нескольких вариантов установок. При позитивном воображении пациент сразу представляет проблемную ситуацию с позитивно окрашенной эмоцией. Реконструкция с помощью прямого действия является подтверждением успешности модификаций установок, проведенных на когнитивном уровне и в воображении. Иногда можно начинать реконструкцию сразу на уровне поведения, при этом работа с пациентом напоминает систематическую десенсибилизацию (постепенное приближение к реальной ситуации опасности с осознанием включения иррациональной установки, торможение ее реализации в поведении, использование для описания ситуации других рациональных установок).

Важным элементом данного варианта психотерапии являются домашние задания, способствующие закреплению адаптивного поведения.

2. Воздействие на когнитивном уровне. РЭТ пытается показать пациентам, что им лучше отказаться от перфекционизма, если они хотят прожить более счастливую и менее тревожную жизнь. Она учит их осознавать свои «должен», «надо», «следует»; отделять рациональные убеждения от иррациональных (абсолютистских); применять логико-эмпирический метод науки к себе и своим проблемам; принимать действительность, даже если она мрачна. РЭТ учит пациентов оспаривать иррациональные убеждения, заменять их на рациональные. Основной когнитивной техникой оспаривания является техника научного опроса. Целью этого опроса является объяснение пациентам, почему их иррациональные убеждения не выдерживают критики. Ниже перечислены вопросы для обсуждения, которые терапевт задает пациентам, а пациенты – сами себе: – «Какое иррациональное убеждение я хочу обсудить и от какого иррационального убеждения я хочу отказаться?» – «Могу ли я рационально защищать это убеждение?» – «Какие существуют доказательства истинности этого убеждения?» – «Какие существуют доказательства ошибочности этого убеждения?» – «Почему это ужасно?» – «Почему я не могу этого вынести?» – Каким образом это делает меня слабым, никчемным человеком?» – «Почему я считаю, что я буду всегда все делать плохо?» – «Каким эффективным новым убеждением я могу заменить мое иррациональное убеждение?»

В работе с когнициями пациентов диагностическая формула А-В-С дополняется новыми элементами, трансформируясь в терапевтическую формулу A-B-C-D-E, где D – дискуссия (оспаривание иррациональных убеждений), Е – эффективные рациональные убеждения, сменившие прежние иррациональные. Эллис приводит следующий пример этой последовательности:

А (событие): Я иду на собеседование и не получаю работу.

В (иррациональные убеждения): «Мне не должны отказывать», «Как ужасно получить отказ!», «Я не перенесу этого!», «Этот отказ свидетельствует о том, что я ничтожный человек», «Я всегда неправильно держусь во время собеседований, в ходе которых решается вопрос о приеме на работу».

С (нежелательные эмоциональные и поведенческие последствия): депрессия, тревога, гнев. Отказ идти на другие собеседования, в ходе которых решается вопрос о приеме на работу, плохое функционирование во время собеседования из-за сильной тревоги.

D (дискутирование по поводу иррациональных убеждений): «Почему мне не должны отказывать?», «Почему ужасно получить отказ?», «Почему я не могу вынести этот отказ?», «Почему этот отказ свидетельствует о том, что я ничтожество?», «Почему я считаю, что я всегда неправильно держусь во вреемя собеседования?»

Е (эффективные рациональные убеждения вместо иррациональных убеждений): «Я предпочел бы иметь эту работу, но нет никаких доказательств того, что я во что бы то ни стало должен получить ее», «Ничто не делает отказ ужасным, хотя я считаю его весьма неприятным», «Я могу выдержать отказ, хотя мне и не нравится получение отказа», «Отказ не свидетельствует о том, что я ничтожный человек, просто получение отказа указывает на то, что у меня есть некоторые «неудачные» черты», «Я не должен считать, что я всегда неправильно держусь во время собеседования по приему на работу, тем более что я попробую учиться на своих ошибках».

Показательный эмоциональный эффект: Я чувствую себя опечаленным, но не угнетенным.

Показательный поведенческий эффект: Я отправился на другие собеседования по приему на работу.

РЭТ применяет сократовский диалог между пациентом и терапевтом. Применяется когнитивный диспут. Этот прием включает доказательство справедливости иррациональной установки со стороны пациента. Задача психотерапевта состоит в прояснении смысла, в демонстрации ее логической несостоятельности. В процессе такого спора может выявляться вторичный выигрыш, который дает сохранение иррациональной установки.

В групповой терапии РЭТ поощряет членов группы к дискуссии, к объяснению и выявлению причин неэффективного мышления.

РЭТ учит семантической точности. Например, если пациента отвергают, то это не значит, что его всегда будут отвергать; если пациент терпит неудачу, то это не значит, что он не может добиться успеха.

3. Воздействие на эмоциональном уровне. Терапевтом используются различные способы драматизации предпочтений и долженствований, чтобы пациенты могли четко различать эти два феномена (другими словами, чем отличается «было бы лучше» от «должно»). С этой целью терапевт может использовать рациональную ролевую игру, чтобы показать пациентам, какие ложные идеи руководят ими и как это влияет на их отношения с другими людьми. Например, Эллис останавливает пациента, испытывающего во время ролевой игры страх, и просит его спросить самого себя: «Что я говорю сейчас такого, что могло бы заставить меня встревожиться?». Терапевт может применять моделирование, чтобы показать пациентам, как принимать различные идеи. Терапевт использует юмор, чтобы довести до абсурда иррациональные мысли. Терапевт использует безусловное принятие, показывая пациентам, что он принимает их, несмотря на наличие у них негативных черт, что дает им импульс для принятия себя. Так как многие иррациональные убеждения подразумевают «горячие когниции», которые включают в себя сильно выраженный эмоциональный компонент, требуется убедительное и решительное оспаривание. Поэтому терапевт использует эмоционально насыщенное разубеждение (энергичное оспаривание), приводящее пациентов к отказу от некоторых абсурдных идей и замене их на более разумные понятия.

Терапевт поощряет поведение, связанное с риском: а) предлагает пациентам психотерапевтической группы сказать откровенно одному из ее участников, что они о нем думают. В результате пациенты убеждаются в том, что это на самом деле не так рискованно; б) побуждает пациентов к самораскрытию, предлагая, например, рассказать об отклонениях в их сексуальной жизни. Этот опыт убеждает их в том, что другие могут принимать их, несмотря на недостатки; в) предлагает пациентам соприкоснуться со своими «постыдными» чувствами (например, с враждебностью), что дает им возможность раскрыть те мысли, которые предшествуют этим чувствам.

Терапевт может также использовать техники, приносящие чувственные удовольствия, такие как объятия с другими членами группы. Это делается не для получения сиюминутного удовольствия, а для того, чтобы показать пациентам, что они способны совершать приятные действия, на которые прежде никогда бы не решились, ради чистого удовольствия, не испытывая при этом чувства вины, если даже другие не одобряют их за это.

4. Воздействие на поведенческом уровне. Поведенческие методы в РЭТ применяются не только для устранения симптомов, но и для изменения когниций пациентов.

Так, склонность пациентов к перфекционизму может быть уменьшена выполнением следующих заданий терапевта: а) пойти на риск (например, попытаться назначить свидание участнику группы другого пола); 6) нарочно провалиться при решении какой-либо задачи (например, нарочито плохо выступить перед публикой); в) воображать себя в ситуациях неудачи; г) с энтузиазмом браться за деятельность, которую пациент считает особенно опасной.

Отказа от требований пациентов, чтобы другие обращались с ними справедливо, и чтобы миром правили добро и справедливость, можно добиться, предлагая пациентам следующие задания: а) какое-то время пребывать в плохих обстоятельствах и учиться принимать их; б) выполнять трудные задачи (например, поступление в колледж); в) воображать себя в ситуации лишения чего-либо и при этом не чувствовать себя расстроенным; г) позволить себе какую-нибудь приятную деятельность (пойти в кино, встретиться с друзьями) только после выполнения неприятной, но необходимой задачи (урок французского или завершение отчета для своего шефа).

РЭТ часто использует оперантное обусловливание для отвыкания от дурных привычек (курение, переедание) или изменения иррационального мышления (например, осуждение себя за курение или переедание).

Пример из практики

Следующий пример взят из книги «Проведение рационально-эмотивной терапии: Альберт Эллис в действии» (Doing RET: Albert Ellis in Action,Yankura & Dryden, 1990, pp. 102-111).

«В данном отрывке Эллис работает с женщиной средних лет, не имеющей работы и упорно избегающей ее поиска. Совершенно ясно, что эта сессия не является для клиентки первой, поскольку некоторые ее высказывания показывают знакомство с принципами Эллиса. Тем не менее очевидно, что клиентка не имеет опыта применения рационально-эмотивных концепций и техник к решению собственных проблем. Сессия начинается с того, что она обращается с необычной просьбой о помощи в преодолении избегания задачи.

Клиентка. Я перечитала «Новое руководство по разумному существованию» (A New Guide to Rational Living),и две главы, посвященные самодисциплине и избавлению от инертности, показались мне весьма полезными. Я занимаюсь поисками работы, и мне бы хотелось получить конкретную помощь в том, чтобы сделать первый шаг.
Эллис. Хорошо. Что же вам мешает сделать первый шаг?
К. Я боюсь!
Э. Не стоит употреблять слова «боюсь» – оно слишком неопределенное. А теперь попытайтесь дать ответ на такой вопрос: «Если я сделаю первый шаг и выйду в мир людей...», что может произойти?
К. (пауза)Ну я полагаю, все дело в отсутствии привычки. Я никогда этого не делала раньше.
Э. Это не просто привычка! Скорее всего, вы проявляете инертность из-за низкой способности выносить разочарование. Но давайте вновь вернемся к вашему «я боюсь». Чего именно вы боитесь? Забудьте на время о «привычке», мы вернемся к ней позднее.
К. Я не уверена в том, что боюсь. Я просто высказываю предположение.
Э. Зачем же тогда об этом вообще говорить? Вы должны иметь какие-то признаки, показывающие, что вы боитесь...
К. Я либо боюсь, либо думаю, что мир должен меня кормить.
Э. Давайте начнем с «боюсь». Эти два момента сильно отличаются друг от друга.
К. Ну мне когда-то довелось услышать историю о маленьком зверьке, который выглядывал из норки, потому что был голоден. Он хотел есть, но боялся выйти и в конце концов умер от голода, выглядывая из своей норки. Я словно отождествляю себя с этим зверьком, поэтому и решила, что боюсь.
Э. Думаю, вы действительно боитесь. Я не сомневаюсь в том, что имеет место и другой момент – низкая способность переносить разочарование, к которой мы потом вернемся, а теперь давайте займемся тревогой, испугом. Что вас пугает?
К. Наверное, я боюсь искать работу, поскольку никогда раньше этого не делала.
Э. Это не совсем так, есть тысячи вещей, которые вы никогда не делали. Представьте, что я дал вам миллион долларов и предложил играть на скачках, чего вам раньше, наверное, делать не доводилось. Испугались бы вы?
К. Конечно нет.
Э. Так. Существует множество вещей, которых вы бы не испугались, но которые, несомненно, более опасны, чем поиск работы. Так, если вы раньше не катались на лыжах, но вам бы дали кучу денег и велели прокатиться, то вы, скорее всего, пошли бы даже в том случае, если это сопряжено с реальной опасностью. Итак, вы боитесь не из-за того, что никогда этого не делали, вы боитесь чего-то конкретного. Давайте поговорим именно об этом, не уходите от этой темы! Если вы не разберетесь в причинах своего страха, вам никогда не решить ваших проблем. Что страшного может произойти, если вы день за днем будете выходить из дома, чтобы искать работу?

(Менее чем за десять минут сессии Эллису удалось выполнить несколько важных психотерапевтических задач. Он начал разграничивать Эго-тревожность и тревогу, связанную с дискомфортом... (не произнося вслух этих терминов), и достаточно настойчиво рекомендовал клиентке исследовать свою «тревогу», прежде чем переходить к рассмотрению ее низкой способности переносить разочарование. Кроме того, он поощрил клиентку к конкретным высказываниям о своей тревоге («Не стоит употреблять слова "боюсь" – оно слишком неопределенное») и привел логичный аргумент в противовес ее представлениям о недостатке опыта поиска работы. Это вмешательство может считаться вспомогательным в рамках центрированного на глубине подхода, который Эллис использует, чтобы помочь клиентке разобраться с убеждениями, лежащими в основе ее тревоги.)

К. О, доктор Эллис! (Пауза.)Чего боится большинство людей?
Э. Мне известен ответ на этот вопрос – но давайте выясним, сумеете ли вы сформулировать, чего вы боитесь.
К. Уж не думаете ли вы, что я боюсь того, что не найду работы? Я боюсь, что меня не возьмут после первой же попытки, и я решу, что я...
Э. Что вы какая?
К. Я подумаю, что... что кто-то там решит, что устраиваться к ним на работу пришла вовсе не принцесса. А я подумаю, что я никчемная...
Э. Верно, но подумайте как следует и не говорите того, что, как вам кажется, испытывают другие люди. Обдумайте, что в действительности случится у вас внутри, если вы пройдете двадцать или тридцать интервью и вам везде откажут. Как вы будете себя чувствовать?
К. Думаю, я буду вести себя полностью пассивно, как большинство женщин: но это что-то новое. Но вы не согласны...
Э. Нет, это обман! Пока вы не посмотрите правде в лицо, вы не решите своих проблем! Это легкий способ уйти от ответа! Как я уже говорил, мы вернемся к этому второму моменту позднее – это другое чувство. Давайте сосредоточимся на тревоге.
К (Шепотом про себя).Почему я боюсь? Почему я боюсь обратиться по поводу работы? (Эллису)Я боюсь, что мне откажут, – но почему этого надо бояться?
Э. Поскольку... как вы будете себя чувствовать, если двадцать или тридцать раз подряд...
К. ...И я буду думать при этом: «Вот опять отказали мне, женщине средних лет»... и это чувство постепенно будет все усиливаться.
Э. Поскольку вы придете к выводу, к какому? Какой вывод вы сделаете?
К. Что никому я не нужна.
Э. И это будет?..
К. Это будет ужасно.
Э. Хорошо, а теперь скажите мне, вы убеждены в том, что это произойдет, или сказали просто так?
К. Откуда мне знать!
Э. Подумайте об этом! Вы избегаете об этом думать. Вот я, например, отлично знаю, как буду себя чувствовать получив тридцать раз отказ.
К. Конечно, я буду чрезвычайно расстроена!
Э. В чем это будет выражаться?
К. Это будет означать, что со мной не все в порядке!
Э. И именно это будет ужасно.
К. Правильно.

(С помощью конфронтации/настойчивости Эллис заставил клиентку сделать над собой усилие и исследовать собственные мысли и чувства, вместо того чтобы принять ее беспомощность или просто давать «правильные», с ее точки зрения, ответы на вопросы. Он вновь и вновь возвращает ее к теме сессии, помогая проникнуть в суть негативной самооценки, лежащей в основе ее тревоги.)

Э. Но почему вы делаете именно эти выводы?
К. Поскольку работать лучше, чем сидеть дома, и это ужасно!
Э. Нет, это недостаточно веская причина. Видите, вы не очень хорошо сосредоточились, вы никак не хотите подумать.
К. Очевидный ответ состоит в том, что мне, скорее всего, откажут по экономическим соображениям.
Э. Вот это правильно – отказ вовсе не значит,что с вами что-то не так! Сейчас трудные времена и свободных мест работы не так уж много.
К. Да, но знаете, я вспомнила... всю свою жизнь я ни разу сама не обратилась по поводу работы – я палец о палец не ударила! Просто сидела и ждала, когда что-нибудь произойдет.
Э. Поскольку, «если высунешься...»
К. Можно узнать, что....
Э. Что?
К. Что ничего хорошего во мне нет!
Э. Верно – «Я приду к выводу, что ничего хорошего во мне нет». Видите ли, вы не сможете установить, есть в вас что-то хорошее или нет, это практически невозможно.
К. Это никак не связано с моим возрастом, поскольку я была такой же и в девятнадцать.
Э. Понятно, но вы напомнили мне о том, что в свои семнадцать или восемнадцать я бы ни за что не стал бы искать работу, потому что боялся отказа!
К (В удивлении). Вы?
Э. Именно! Но в девятнадцать я уже начал преодолевать это, теперь же я определенно тревожусь меньше.
К. Меньше тревожитесь?
Э. Да, поскольку я работал над своей тревогой, а вы нет!
К. Мм...
Э. Итак, я думаю, вы правы – ваши чувства не зависят от возраста. Шансы получить отказ, вероятно, увеличились, но и это вовсе не обязательно! Многие женщины ваших лет выглядят в глазах работодателей гораздо привлекательнее молодых. (Далее следует обсуждение причин этого, которое здесь опущено.)
К. Теперь, прочитав вашу книгу, я пребываю в полной растерянности – так много всего предстоит сделать.
Э. Все идет постепенно, вы будете переходить от одной задачи к другой! Теперь же давайте поговорим о вашей тревоге: если вы будете перескакивать с одного на другое, то непременно запутаетесь, при этом возникнет искушение искать повод для оправдания. Лучше прямо взглянуть правде в глаза: вы всегда опасались оказаться отвергнутой.
К. Да, причем это распространяется абсолютно на все, в том числе на новых друзей! Я просто жду,когда все получится само собой!
Э. Верно. Ваша пассивность – не обычная лень,хотя нельзя отрицать некоторого сходства между ними...
К. Нет... но и лень тоже... еще в детстве я была испорченным ребенком.
Э. Это не «испорченность»! Ни в коей мере! Это отговорка.
К. Правда?
Э. Нельсон Рокфеллер, например, был испорченным!
К. Наверняка.
Э. Ему не приходилось зарабатывать себе на жизнь, однако, насколько мне известно, он никогда не сидел без дела!
К. Ну я не настаиваю на том, что была испорченной – я хочу сказать... понимаете... что меня недостаточно строго воспитывали, не вышколили...
Э. Нам с вами ничего не известно о том, что Рокфеллера муштровали. Во всяком случае, маловероятно, чтобы делали это сильно, поскольку воспитывали его гувернантки. Вряд ли они стали бы муштровать ребенка, владеющего десятью миллионами долларов!

(Эллис в данном отрывке начинает с вопроса, побуждающего клиентку обнаружить ошибочную природу смыслов, приписываемых переживанию отвержения. Когда же она отвечает не совсем адекватно, он быстро вмешивается и снова настаивает на том, чтобы она хорошенько подумала.

Когда клиентка ссылается на детский опыт («испорченность»), пытаясь оправдать свою настоящую пассивность, Эллис вступает с ней в спор, приводя в пример Нельсона Рокфеллера. Эта его реакция чрезвычайно важна, поскольку она показывает, что «А» не обязательно влечет за собой «С», и поощряет клиентку взять ответственность за свои проблемы. Вполне возможно, что данное вмешательство достигло своей цели, поскольку клиентка меняет ход своих рассуждений.)

К. Так что же мне сказать себе, как объяснить отказы и все остальное? Не только, что касается работы, но и...
Э. А как вы сами себе это объясняете? Как я уже сказал, имеет смысл живо представить себе обращение по поводу работы в двадцать или тридцать мест с получением везде отказа по разным причинам.
К. Вы хотите, чтобы я представила себе это.
Э. Да.
К. А также представила себе свою реакцию?
Э. Да, какие чувства у вас возникнут и что вы будете говорить себе для их создания.
К. Вы хотите, чтобы я проделала все это прямо сейчас? Представила себе эту картину?
Э. Да, представьте себе все это и обратите внимание на то чувство, которое возникнет у вас внутри, когда вы в двадцатый раз получите отказ.
К. Я знаю, что должна идти искать работу, поэтому в последние несколько недель ощущаю тревогу и нервозность...
Э. Это и есть ваш ответ. Как вы думаете, что вы станете себе говорить, не ограничивайтесь ответом, приведенным в моей книге. Скажите мне, что, по-вашему, вы будете говорить себе?
К. Я говорю себе, что собираюсь это сделать.
Э. «И если я это сделаю...»
К. Это будет ужасно, словно прыгнуть в котел с кипящей водой или что-то вроде того...
Э. Потому что?..
К. Потому что я полагаю, что получу отказ.
Э. И это будет означать?..
К. Или я представляю себе... понимаете, куча грандиозных мыслей...
Э. Минутку, давайте сначала закончим с первой мыслью: «Если я получу отказ, это будет означать...»
К. Это будет означать, что я права насчет себя.
Э. «Что я не очень-то хороша». Это вы хотите сказать?
К. Да.

(Клиентка начинает данный фрагмент, выражая свою осведомленность о желательности выработки альтернативной философии по отношению к переживанию отказа, отвержения, но вновь беспомощно вопрошает: «Так что же мне сказать себе?..» Эллис переадресует ей этот вопрос, давая возможность вскрыть текущие дисфункциональные убеждения. Его директива «живо представить себе... получение отказа по разным причинам» может считаться примером подвижности в терапии (повышение эффективности за счет использования разнообразных техник), когда он пытается убедить клиентку использовать воображение в качестве средства проникновения в суть ее иррациональных убеждений. Невербальное когнитивное содержание мысленных образов заметно отличается от вербальных интервенций, которые обычно предпочитает Эллис, расширяя спектр модальностей сессии.

После директивы об использовании воображения Эллис прибегает к серии «незаконченных предложений» (типа «И это будет означать?..») с целью подтолкнуть клиентку к свойственным ей иррациональным выводам относительно собственной ценности при получении отказа. Эта техника является излюбленным приемом Эллиса, он широко применяет ее на своих сессиях.)

Э. Хорошо, а теперь давайте на минутку обратимся к новым для вас переживаниям. Представьте себе, что вас приняли на работу.
К. В этом случае я, скорее всего, скажу себе, что это нестоящая работа или что-то вроде того.
Э. Что еще вы себе скажете? Представьте себе, что после нескольких интервью, скажем, четырех или пяти, вам скажут: «Вы нам подходите, мы ищем женщину примерно ваших лет, потому что хотим, чтобы она работала у нас подольше. По-видимому, вы вполне справитесь с этой работой». Итак, вас берут. Вам предстоит выйти на работу с понедельника...
К. Да, я бы не стала возражать, потому что основные трудности уже позади. Конечно, я буду волноваться, но...
Э. Потому что?.. Подождите минутку, не торопитесь. Видите ли, вы слишком спешите. «Конечно, я буду волноваться по поводу понедельника, поскольку...»
К. Поскольку стану думать: «Я обязательно наделаю ошибок», что-то вроде этого.
Э. И это будет означать?..
К. И это будет означать, что я опять права, я растяпа!
Э. Теперь вы убедились, что попросту сами загнали себя в угол!
К. Даже если я получу работу, пусть даже не очень стоящую, вряд ли им нужна растяпа.
Э. Или: «Это хорошая работа, но я с ней не справлюсь, и я дерьмо».
К. Да...
Э. Итак, вы закрыли перед собой все лазейки. Если вы пройдете собеседование и получите отказ, значит, вы растяпа, что полностью согласуется с вашим представлением о себе начиная с девятнадцати лет: поэтому лучше ничего не пытаться делать, поскольку вы не справитесь. Если же вы получите работу, значит, это тоже докажет, что работа...
К. Они быстро убедятся в том, что со мной им не повезло.
Э. Верно. Они обнаружат, что вы некомпетентны, и это будет ужасно. А теперь, если вы еще и еще повторите эти две идеи...
К. Вторая – это то, что со мной им не повезло. А какая первая?
Э. Первая касается получения отказа, ваша непригодность обнаружится еще во время интервью.
К. Или же это выяснится уже в процессе работы.
Э. Правильно. Какой же выход при таких взглядах вы видите?
К. Никакого!

(В этом фрагменте сессии Эллис показывает клиентке, как ее низкая самооценка мешает ей как при отказе, так и при получении работы. Это может служить примером его понимания универсальности в психотерапии, где Эллис помогает клиентке увидеть множество проявлений одного вида свойственного ей иррационального мышления.)

Э. От тревоги никак не избавиться – вот в чем дело. А теперь давайте обратимся к иному варианту развития событий. Предположим, вы получили работу и хорошо с ней справляетесь.
К. Да, как ни странно, я всегда хорошо справляюсь со своей работой.
Э. Как же вы находите работу?
К. Мне кто-нибудь ее предлагает. Сама я ничего себе не нашла.
Э. Хорошо, представьте себе, что у вас есть работа и вы хорошо с ней справляетесь. Это не самая лучшая работа в мире, но и не хуже других, и вы с ней справляетесь. Будет ли у вас возникать спустя некоторое время нежелание вставать утром, чтобы идти на работу, или нечто подобное?
К. Ну так было со мной два года назад! Я работала в течение полутора лет.
Э. Чем вы занимались?
К. Была продавцом в небольшом магазине. Затем стала менеджером и неплохо справлялась со своими обязанностями.
Э. Почему же вы ушли с работы?
К. Мне надоело. Учиться вести дела было интересно, но со временем это стало... это наскучило, я достигла всего, чего на данном месте можно было достичь.
Э. Это была действительно неинтересная работа....
К. Все было хорошо, пока я училась, но спустя полтора года мне уже не к чему было стремиться.
Э. Видите, в тот момент у вас были две возможности: во-первых, подыскать новую работу, поскольку лучшее время для этого, когда уже имеешь работу, и второй вариант – открыть свой магазин, начать собственное дело.
К. Моя подруга пыталась уговорить меня это сделать, но я испугалась.
Э. Потому что?..
К. «О, я не смогу этого сделать, не смогу, и все тут; моя затея обязательно провалится...» Меня охватила паника.
Э. Понятно, но откуда взялась эта странная идея о неизбежности неудачи, когда вы хорошо знали, как управлять магазином. Почему это не удалось бы?
К. На самом деле я не имела ни малейшего представления о деловой стороне вопроса. Я руководила работой продавцов и отвечала за ассортимент товаров. В мои обязанности не входило общение с поставщиками.
Э. Подождали бы минутку – вот вам и выход. Понимаете, что я имею в виду?
К. Ну... мне надо было найти работу, где я бы освоила деловые вопросы.
Э. Правильно, почему же вы не сделали то, что напрашивалось само собой?
К. Потому что оказалась трусливой недотепой!
Э. Это, как вы понимаете, слишком неопределенное выражение. Говорите точнее.
К. Потому что я не была уверена, что справлюсь.
Э. Итак, вы начали работать продавцом, вскоре вас сделали менеджером, но для вас это оказалось скучным, поскольку было слишком легко. Что заставляет вас полагать, будто вы не сможете научиться оплачивать счета, закупать товар и тому подобное? Есть ли доказательства в пользу этого?
К. Нет.
Э. Тем не менее вы пришли к такому выводу.
К. Да, я так решила.
Э. И каждая ваша работа, с которой вы справлялись, рано или поздно...
К. Но я всегда полагала, как я уже говорила, что работаю тут по недоразумению и в конце концов это обнаружится.
Э. Но возьмем, к примеру, работу в магазине – в чем заключается недоразумение? Вы управляли магазином, это было несложно и быстро наскучило. Итак, где же тут недоразумение?
К. Вероятно, я не могу научиться вести финансовые дела, ведь я ничего не знаю об этом.
Э. (С удивлением.) ... мы с вами опять возвращаемся к тревоге! Видите ли, ваше поведение не выглядит пассивным в том смысле, что вы не желаете работать, хотя и это в определенной степени также присутствует.
К. Но не в очень большой, ведь я, знаете ли, люблю заниматься делом.
Э. Вы любите быть деятельной. Но как бы с крайней тревожностью...
К. Мне кажется, я просто разрываюсь на части! Понимаете, хочу работать и боюсь этого.
Э. В основе вашего страха лежат примерно такие рассуждения: «Мне обязательно откажут, если я попытаюсь устроиться на работу», «Даже если я ее получу, я вряд ли справлюсь», а также «Даже если я справлюсь, это никудышная работа, или у нее есть такие особенности, которые мне не по плечу».
К. Я определенно загнала себя в угол!
Э. Во всяком случае, вы отказались от проверки гипотезы о том, что способны достичь в жизни большего, чем позволяете себе, и что даже отдельные ваши неудачи вовсе не означают, что вы дерьмо.

(Здесь Эллис вновь обращается к универсальности с помощью выявления вероятности того, что трудности клиентки, связанные с работой, обусловлены ее низкой способностью переносить разочарования. Вместе с тем затрагивается тема Эго-тревожности и самооценки клиентки. В связи с этим Эллис использует повторение с целью усилить сообщение о том, что неудача не свидетельствует о никчемности человека.)

К. И как же мне этому противодействовать?
Э. Задайте себе вопрос: «Каковы признаки того, что я дерьмо?» Существует четыре вопроса для оспаривания иррациональных убеждений, которые мы предлагаем каждому...
К. Понимаю. «Что я могу сказать в подтверждение правильности этого убеждения?»
Э. Верно. «Что говорит о возможности неудачи и каковы худшие ее последствия?». Например, вы отправились искать работу и потерпели провал, или же получили работу и не справились с ней. Что может быть худшим из возможных последствий? Но вы не идете по этому пути, не задаете себе таких вопросов и не пытаетесь отыскать правильный ответ. Вы оправдываете себя в течение всей своей жизни, отстаивая иррациональную идею о собственной никчемности.
К. А вы бы хотели, чтобы я... терпела неудачу за неудачей, получала отказы и не чувствовала себя никчемной!
Э. Вот именно! В какой бы сфере вы ни потерпели неудачу, на работе, в социальном общении или где-то еще, вы не имеете права обесценивать себя только потому, что у вас что-то не получилось, даже если это неоднократные неудачи.
К. Даже если я в действительности не терпела неудач в том или ином вопросе, вы хотите, чтобы я над ним работала?
Э. Понимаете, отсутствие неудач объясняется главным образом тем, что вы не ставили перед собой сложных задач. Какую самую сложную работу вам довелось выполнить за всю свою жизнь?
К. О, я работала во многих местах...
Э. Какая работа была наиболее сложной, где вы действительно несли ответственность и занимались разнообразной деятельностью?
К. У меня не было такой работы.
Э. Вот видите...
К. Ну я управляла баром в Чикаго.
Э. Кто владел баром?
К. Мы с мужем, но я часто вела дела, когда он бывал в отъезде.
Э. Таким образом, вы выполняли практически всю работу – закупали товар, стояли за стойкой, управляли персоналом и тому подобное. Скажите, пожалуйста, вы делали все это только потому, что были замужем?
К. Вероятно.
Э. Представим себе, что владельцем бара был бы не ваш муж...
К. У меня никогда не хватило бы смелости отправиться в Чикаго и открыть там бар! (Смеется.)И вы это отлично знаете! Мне необходимо, чтобы кто-то был рядом, заботился обо мне.
Э. Имел ли ваш муж опыт работы в подобных заведениях?
К. Весьма скромный. Но он принадлежал к типу людей, которые отлично справляются с такими делами.
Э. Значит, это была достаточно сложная для вас работа. Вы выполняли ее на пару с мужем, но почему-то делаете из этого ошибочные выводы: «Если рядом не будет мужчины, который ведет меня за руку, я не справлюсь».
К. Я знаю это наверняка.
Э. Это ошибочный вывод, потому что вы могли бы вернуться в Чикаго, если бы имели достаточно денег, и делать то же самое, но уже без него. Зачем он вам, если вы знаете дело?
К. Ну я не понимаю, над чем мне надо работать, над идеей о том, что я не потерплю неудачи?
Э. Не совсем...
К. Мне предстоит работать над идеей о том, что я могу потерпеть неудачу, получить отказ, но не стану из-за этого никчемной.
Э. Теперь правильно! Но пока вы работаете над этим, вы также можете прийти к выводу, что человек с вашим интеллектом и жизненным опытом практически никогда не проигрывает окончательно. Как я уже говорил, если вы пройдете достаточно много собеседований, вы найдете работу. Если вы смените достаточно занятий, вы непременно добьетесь успеха в некоторых из них. Но если вы и потерпите неудачу, вы все равно не станете никчемным человеком, не обесценитесь как личность. Вот над чем вам лучше поработать, и я действительно намерен над этим работать. Согласны?
К. Спасибо, и до встречи в понедельник».

Заключение и оценка

Заключение. Рационально-эмотивная терапия исходит из того, что, несмотря на наличие мощных биологических и социальных предпосылок иррациональных проявлений, люди обладают способностью мыслить и вести себя рационально. Эмоциональное нарушение и невроз являются в действительности проявлениями иррационального мышления и могут быть излечены путем изменения мышления и, как следствие, эмоций и поведения человека, чтобы они стали более логичными и рациональными. Процесс психотерапии состоит в обучении клиента мыслить рационально. Если другие распространенные техники терапии, такие как рефлексия чувств, абреакция и переубеждение, могут использоваться на начальных стадиях, рационально-эмотивный психотерапевт быстро переходит к активно-директивному, дидактическому, обучающему процессу, выявляя иррациональные идеи и убеждения клиента, их взаимосвязь с эмоциональным нарушением или несчастьями клиента; побуждает клиента изменить мышление, сделать его более логичным и разумным, высказывает предложения, приводит доводы, убеждает, предписывает те или иные виды деятельности.

Задачи терапии, по мнению Эллиса, сходны с другими видами психотерапевтических вмешательств. Эллис говорит не только об устранении или минимизации тревоги, враждебности, депрессии, чувства неполноценности и неадекватности и других подобных симптомов, но также о развитии или пробуждении счастья, эффективного существования, рационального поведения, независимости, ответственности и даже самоактуализации. Основная задача терапии РЭТ – модификация мышления клиентов, превращение его из иррационального в рациональное.

Другие психотерапевты, как считает Эллис, часто переносят значительную часть или всю полноту ответственности за коррекцию иррациональных и алогичных идей и убеждений на самого клиента. Эллис этого не делает. Он признает наличие у клиентов потенциала к росту и здоровью, однако полагает, что этот потенциал настолько погребен под длительно существующими иррациональными установками, убеждениями и эмоциями, что лишь активное, прямое нападение со стороны психотерапевта способно его вскрыть. «Если не подвергать настойчивой и активной осаде остатки старых когнитивных ошибок, сильно уменьшаются шансы достичь существенных изменений» (Ellis, 1973, р. 35).

Оценка. Насколько эффективен данный подход для обучения клиентов самостоятельному мышлению? Предпринимая активные, директивные, дидактические действия по ходу лечения, рационально-эмотивный психотерапевт в действительности может лишить клиентов возможности думать и действовать самостоятельно. Таким образом, подход РЭТ может привести к возникновению зависимости от психотерапевта и помешать проявлениям самостоятельной инициативы и автономии клиентов. Во всяком случае, эти соображения следует иметь в виду. Менее активные, директивные и ориентированные на обучение психотерапевты могут возразить, что клиентам требуется время на мобилизацию потенциала роста, причем им лучше это делать самостоятельно, целесообразно принимать собственные решения, а не следовать указаниям психотерапевта по решению их проблем. Кроме того, можно отметить, что чрезмерная озабоченность многих психотерапевтов эффективностью, акцент на ускорении терапевтического процесса, желание быстро достичь результатов имеют ряд существенных недостатков и могут привести к нежелательным последствиям для клиентов (например, лишению возможности получить удовлетворение от самостоятельно принятого решения).

Можно задать Эллису и его сторонникам следующий вопрос: сколько пациентов разделяют убеждения в крайней форме, в которой он их формулирует? Могут ли иррациональные убеждения, которые выявил Эллис, быть экстремистскими или абсолютистскими формами действительных убеждений пациентов? Все эти вопросы вполне обоснованны и требуют внимания. Может статься, что Эллис проецирует или приписывает крайние формы убеждений своим клиенты, чтобы их оспаривать. Вольпе (Wolpe, 1978) описывает это так: «На практике... он часто, по-видимому, проецирует на пациента иррациональные убеждения, которые, как он считает, пациент должен иметь». Даже если сам Эллис не согласился бы с этим утверждением, высказывание Вольпе заслуживает внимания. Возможно, сам по себе рационально-эмотивный подход представляет собой экстремистский взгляд на людей, их проблемы и способы решения этих проблем?

Эллис соглашается с тем, что в основе эффективной психотерапии лежит изменение установок. Однако есть и другое мнение, что коль скоро установки перегружены эмоциями, прямое обращение к ним неэффективно. Голдфрид и Дэвисон (Goldfried & Davison, 1976) так прокомментировали склонность Эллиса полагаться на спор и убеждение.

«Вместо того чтобы спорить с клиентом, пытаясь убедить его в том, что он глуп, если разделяет эти убеждения, гораздо эффективнее было бы предоставить клиенту возможность самому подыскать доказательства для опровержения этих убеждений. В социально-психологической литературе высказывается мнение, что этот метод более эффективен для изменения установок».

Янг в комментариях к своему диалогу с Эллисом и Локвудом (Young, 1987, р. 247) отмечает:

«Мне представляется, что чем больше вы спорите в агрессивной манере, тем большее число клиентов занимает оборонительную позицию. Они ощущают угрозу, а в результате соглашаются чаще, чем им хотелось бы. Они кивают головой и говорят: «Да, я согласен с вашей точкой зрения», однако в действительности они боятся вам возразить и объяснить причины своего несогласия. Как следствие, я ожидаю, что процент досрочного прекращения клиентами терапии будет выше при РЭТ».

Эллис, по-видимому, нисколько не обеспокоен перспективой того, что прямые нападки на клиента могут создать у него ощущение угрозы, усилить сопротивление и затруднить достижение изменений или даже сделать их невозможными. Вместе с тем есть основания полагать, что ощущение угрозы ухудшает мышление и научение. Имея это в виду, мы считаем, что лучше проявлять осторожность при использовании прямых, активных методов вмешательства, которые могут восприниматься некоторыми клиентами, если не большинством, как угроза.

Эти соображения делают актуальным привнесение в психотерапию жизненных ценностей. Несомненно, жизненные ценности проявляют себя в процессе терапии; речь идет о ценностях психотерапевта; все психотерапевты с момента определения терапевтических задач в той или иной степени директивны. Вместе с тем существуют разные степени навязывания клиенту психотерапевтом своих жизненных ценностей или философии. Что касается рационально-эмотивной психотерапии, то она довольно жестко навязывает клиентам свою философию. Эллис (Ellis, 1962) отмечал опасность, связанную с тем, что психотерапевт «может силой своего авторитета побудить пациента принять его, психотерапевта, систему убеждений», вместе с тем он не признает того, что именно это он и делает, хотя для профилактики наряду со своей властью использует доводы разума и логику.

Другие соображения, которые возникают при обсуждении РЭТ, касаются чрезмерного акцента на когнитивных процессах и недооценки прошлого клиентов, механизмов Эго-защиты и бессознательного. В конце концов вполне объясним тот факт, что при подходе РЭТ уделяется много внимания когнитивным процессам, поскольку сам по себе подход является когнитивным. Действительно ли при РЭТ переоцениваются когнитивные процессы и недооцениваются эмоции клиентов? Сам Эллис наверняка ответит отрицательно, хотя и над этим вопросом стоит задуматься. Представляется возможным, что терапия РЭТ, с ее преимущественным фокусированием на идеях, мыслях и убеждениях может иногда, если не всегда, недооценивать и даже игнорировать аффективные переживания клиентов. Это невнимание или игнорирование столь значимой части жизни клиентов может привести к проблемам (например, клиенты ощущают, что их не слушают и не слышат), о которых психотерапевты должны быть осведомлены.

Терапия РЭТ практически не уделяет внимания прошлому, Эго-защитам и бессознательному. Это, несомненно, можно считать ограниченностью данного подхода. Как утверждает Кори (Corey, 1992): «Мне с трудом верится, что клиенты способны достичь значимых изменений без осознания и принятия своей личной истории, без разрешения прошлых конфликтов, чтобы связанные с ними чувства не нарушали текущее функционирование». Таким образом, для тех, кто разделяет мнение Кори, терапия РЭТ упускает значимый компонент переживаний и существования клиентов, причем это упущение может иметь серьезные негативные последствия для клиентов.

Вот некоторые (но далеко не все) из тех вопросов, которые возникают при обращении к РЭТ-подходу. Без всякого сомнения, терапия РЭТ имеет свои преимущества. Более того, мы сознаем, что психотерапевтам вовсе не обязательно строго следовать рекомендациям Эллиса по проведению РЭТ. Вместе с тем каждому, кто планирует заниматься РЭТ, в той или иной форме подражать Эллису, целесообразно уделить внимание перечисленным выше аспектам.

Давайте обратимся к экспериментальной оценке эффективности терапии РЭТ. Эллис утверждал, что «рационально-эмотивный подход в психотерапии отличается не только необычайно высокой клинической эффективностью, но в настоящее время достаточно подкреплен экспериментальными фактами, доказывающими теснейшую связь между человеческими эмоциями и когнитивными процессами... Имеется достаточно клинических, экспериментальных и других свидетельств действенности рационально-эмотивной терапии».

С тех пор как Эллис написал эти слова, не было недостатка в исследованиях, посвященных РЭТ. Если обратиться к выводам, которые были сделаны в большинстве обзоров недавних исследований, мнение об эффективности терапии РЭТ высказывается неоднозначное. Так, Мак-Говерн и Силвермен (McGovern & Silverman, 1986) в своем обзоре 47 результатов исследований делают вывод об эффективности РЭТ; такое же мнение высказывает и группа авторов (Silverman, McCarthy & McGovern, 1992) в более позднем обзоре 89 таких исследований. В другом обзоре 70 результатов исследований Лайонс и Вудс (Lyons & Woods, 1991) приходят к таким же выводам; они утверждают, что «терапия РЭТ является эффективной формой лечения. По сравнению с исходными данными и данными контрольных групп индивиды, получавшие РЭТ, продемонстрировали значительное улучшение». Кроме того, Лайонс и Вудс (Lyons & Woods, 1991) добавляют следующее.

«Вероятно, пришло время прекратить ненужное и неэффективное обсуждение этой терапии. Лучше сфокусироваться на исследованиях и обзорах для выявления факторов или их комбинаций, которые вносят максимальный вклад в эффективность терапии РЭТ».

Другие исследователи, однако, не столь оптимистичны в отношении эффективности РЭТ. Например, Хаага и Девисон (Haaga & Davison, 1989b) в комментарии к своему обзору (Haaga & Davison, 1989a), посвященному рационально-эмотивной терапии, отмечают, что

«РЭТ или а) опирается на предварительные, неповторяющиеся исследования... б) не привносит ничего нового в более простые виды лечения, не претендующие на глубокие философские изменения... или в) действует так же, как и другие внушающие доверия виды лечения, но с меньшей информацией о механизмах действия или прогнозах характерных реакций».

Сравнительно недавно те же авторы (Haaga & Davison, 1991, 1993) переработали свой обзор, дополнив его современными данными, сделав при этом акцент на приведенных выше выводах.

Все эти процитированные обзоры представляют собой хорошо выполненные, недавние (или сравнительно свежие) исследования публикаций на тему РЭТ, но какой же вывод можно сделать на их основании? Вероятно, наиболее правильным будет сказать, что терапия РЭТ представляется перспективным видом лечения, которое превосходит по эффективности невмешательство или плацебо-контроль, во всяком случае, эта точка зрения постепенно получает все новые и новые эмпирические подтверждения, однако по-прежнему нуждается в адекватной экспериментальной проверке. Даже наиболее оптимистично настроенные в отношении терапии РЭТ авторы признают, что посвященные этой терапии исследования страдают разнообразными методологическими погрешностями (например, отсутствием последовательного наблюдения, небольшими размерами выборки, неадекватной статистической поддержкой), которые несколько подрывают доверие к сделанным выводам. Вполне возможно, как утверждают Лайонс и Вудс (Lyons & Woods, 1991), что исследования целесообразно сосредоточить на факторах, повышающих эффективность РЭТ. Или же, как отмечают Хаага и Дэвисон (Haaga & Davison, 1993),

«пришло время рассмотреть вопрос о том, что действенность подхода РЭТ не подлежит традиционной научной оценке... Вероятно, вместо исследований, посвященных РЭТ, будет проводиться изучение специфической тактики терапевта в конкретных обстоятельствах... Подобные исследования могут вплотную приблизиться к интересному как с клинической, так и с теоретической точек зрения вопросу о том, кому и когда показан подход РЭТ».

В любом случае, в настоящее время имеются противоречивые выводы об эффективности РЭТ. Для начала целесообразно уделить внимание некоторым методологическим проблемам исследований.

Каково же будущее терапии РЭТ? На этот вопрос неоднократно давал ответы сам Эллис. Он, в частности, обозначил некоторые направления будущих исследований: дальнейшее совершенствование теории и практики РЭТ, работа по интеграции рационально-эмотивной теории с когнитивной психологией, проведение массовой терапии РЭТ (с использованием средств массовой информации. Другие моменты, например преобразование рационально-эмотивной теории, перестройка модели А-В-С, обоснованные критические замечания по оптимизации исследований, посвященных РЭТ, также могут оказать влияние на будущее РЭТ.

Однако все это в перспективе. Что касается дня сегодняшнего, можно с уверенностью констатировать энергию, активность и оптимизм в лагере сторонников РЭТ. Институт рационально-эмотивной терапии продолжает оставаться основным учреждением, в котором проводится обучение РЭТ, соответствующие семинары, распространяется методическая литература. На территории США действуют дочерние учебные центры; имеется и несколько международных, в частности в Австралии, Германии, Италии и Нидерландах. Выходит журнал «Journal of Rational-Emotive and Cognitive-Behavior Therapy», на страницах которого ведется обсуждение теоретических аспектов РЭТ, исследовательских проектов и практически применения. Кроме того, активную пропагандистскую работу проводят многочисленные сторонники рационально-эмотивного подхода (Wesslers, DiGiuseppe, Dryden). He исключено, что самой сильной его стороной является энергия, активность и настойчивость в достижении целей и удовлетворении перечисленных выше потребностей.

Биографическая справка

Альберт Эллис (род. в 1913 г.) получил степень бакалавра в 1934 г. в Сити колледже в Нью-Йорке; звание магистра и доктора философии ему было присвоено соответственно в 1943 г. и 1947 г. в Колумбийском университете. Эллис начал частную практику в сфере брачного, семейного и сексуального консультирования в 1943 г. В связи со своим интересом к психоанализу Эллис прошел психоаналитическое обучение и трехгодичный личный анализ. Он какое-то время работал клиническим психологом в клинике психической гигиены в государственном диагностическом центре, главным психологом Департамента учреждений и агентств штата Нью-Джерси, а также инструктором в Рутжеровском и Нью-Йоркском университетах. Основная часть его профессиональной деятельности, однако, была посвящена частной практике. Несмотря на это, он занимался активной лекторской работой и проводил семинары по терапии РЭТ по всему миру и сейчас продолжает это делать. В 1958 г. он основал Институт рациональной жизни (Institute for Rational Living), а в 1968 г. – Институт усовершенствования в области рациональной психотерапии (Institute for Advanced Study in Rational Psychotherapy), исполнительным директором которого он в настоящее время является. Кроме обучения РЭТ Институт предлагает уроки в Школе жизни (Living School), где нормальных детей обучают принципам рационально-эмотивной психологии.
Эллис получил множество наград, в частности «За выдающийся профессиональный вклад в развитие знаний» от Американской психологической ассоциации (см. American Psychologist, 1986, 41, pp. 381-397), звание «Гуманист года» от Американской гуманистической ассоциации и награду за личное развитие от Американской консультативной ассоциации.
Эллис, дипломант в области клинической психологии Американского комитета профессиональной психологии, опубликовал множество своих трудов. Он является автором многочисленных популярных и научных книг по вопросам секса и сексуальности. Эллис был одним из трех психотерапевтов в серии фильмов под общим названием «Три подхода к психотерапии» продюсера Эверетта Л. Шострома. Он распространил рационально-эмотивный подход на групповую психотерапию и группы встреч. Эллис опубликовал принципы своего подхода в ряде книг и статей. Биография Эллиса подготовлена Вайнером (Wiener, 1988).

 

 
Будьте реалистами - требуйте невозможного.
Эрнесто Че Гевара
Настоящее путешествие в поисках открытий состоит не в том, чтобы увидеть новые миры, а в том, чтобы сменить свои глаза!
Марсель Пруст