США в борьбе за мировое могущество. Часть 15

8 февраля 2013

США в период 1969–1976 гг.

Президенты:
37. Ричард Никсон, 20 января 1969 – 9 августа 1974
38. Джеральд Форд, 9 августа 1974 – 20 января 1977

Нарастание социально-политической нестабильности

Заключительный период пребывания администрации Джонсона у власти проходил в обстановке нарастания социально-политической нестабильности, вызванной переплетением различных факторов. Сложные и многообразные внутренние проблемы – расовые конфликты, «кризис городов» проблемы молодежи, рост преступности и т. д.– достигли невиданной остроты. Однако главным катализатором общественного недовольства была агрессия США во Вьетнаме. Если ранее американцы полагали, что их страна обладает неограниченной мощью, то в 1968 г. эта вера была разрушена, миф об американской мощи разбит, доверие американского народа к своему правительству, институтам, руководству было подорвано, как никогда.

Разочарование в буржуазной системе ценностей, в государственных институтах, двухпартийной системе достигло таких масштабов, что американские специалисты по изучению общественного мнения вынуждены были констатировать углубляющийся кризис доверия к правительственным институтам. Служба Л. Харриса свидетельствовала, что в марте 1968 г. 39% опрошенных считали, что со страной происходит что-то неладное и что это не очередная кризисная ситуация, подобная тем, какие бывали в прошлом. А еще через три месяца, отмеченные политическими убийствами М. Л. Кинга, Р. Кеннеди, новыми взрывами массового возмущения и протеста, процент аналогичных ответов поднялся до 66 (Confidence and Concern: Citizens View American Government. US Senate. Washington, 1973, pt 1, p. 212).

Атмосфера кризиса не могла не сказаться на ходе предвыборной кампании 1968 г. и результатах выборов. Уже на начальной стадии предвыборного марафона, во время первичных выборов (праймериз) в Нью-Гэмпшире сенатор-демократ Ю. Маккарти, поставивший во главу угла своей предвыборной кампании лозунг прекращения войны во Вьетнаме, добился значительного успеха. И хотя в абсолютных цифрах президент Л. Джонсон получил большее число голосов, результаты праймериз в Нью-Гэмпшире были расценены как неоспоримое свидетельство растущего недовольства политикой Джонсона, особенно его курсом во Вьетнаме. Державшийся до того в тени Р. Кеннеди вскоре после этого выдвинул свою кандидатуру. Затем последовало еще более сенсационное событие/

Л. Джонсон чувствуя, что буквально на глазах теряет популярность, отказался баллотироваться на второй срок, уступив это право вице-президенту Г. Хэмфри. Развернувший энергичную кампанию в поддержку собственной кандидатуры сенатор Р. Кеннеди имел реальные шансы одержать верх над вице-президентом. Однако 4 июня 1968 г. перечеркнуло эти шансы. Р. Кеннеди умер от ран, полученных в результате покушения на его жизнь в Лос-Анджелесе.

Съезд демократов, происходивший в Чикаго 26–28 августа 1968 г., не устранил глубокого раскола в партии. Он проходил в обстановке остhой борьбы между партийными группировками на фоне кровавой расправы над молодежью в Чикаго и потрясений, связанных с волной политических убийств. Хотя вице-президент Г. Хэмфри в первом туре и получил большинство голосов делегатов, разногласия в партии продолжались и после съезда. Если такие видные деятели демократов, как Д. Макговерн и Э. Кеннеди вскоре после съезда объявили о своей поддержке кандидатуры Г. Хэмфри, то сенатор Ю. Маккарти лишь на самой завершающей стадии кампании поддержал Г. Хэмфри.

В предвыборной платформе демократов превозносились достижения правительств Джона Кеннеди и Линдона Джонсона в экономической социальной и политической сферах. В программе делался особый упор на то, что в годы двух последних администраций демократов не было экономических спадов, что США уже 90 месяцев переживают «период процветания». Однако оптимистические заявления демократов не могли скрыть того факта, что эта партия столкнулась с немалыми трудностями. Резко ослабли позиции демократов на юге страны. Изменилась в неблагоприятную сторону для демократов и ситуация на севере.

Именно здесь, в крупных индустриальных центрах, начиная с 30-х годов находилась основная опора старой «демократической коалиции», включавшей профсоюзы, черных американцев и другие этнические меньшинства, городские либеральные круги. В ходе избирательной кампании 1968 г. эта коалиция подверглась серьезному испытанию. Известная часть либеральных кругов, прежде всего среди интеллигенции, была недовольна выдвижением кандидатуры Хэмфри, личность которого ассоциировалась у них с обанкротившейся политикой Джонсона. Однако к моменту выборов многие либеральные критики администрации все же поддержали Хэмфри.

В целом республиканцы в кампании 1968 г. выступили значительно более сплоченно, чем демократы. Правда, и в их рядах имелись известные расхождения. К моменту съезда партии, который проходил в Майами-Бич в начале августа, главными претендентами на выдвижение кандидатом в президенты от республиканской партии были Р. Никсон, Р. Рейган и Н. Рокфеллер. Опираясь на свои большие политические связи, поддержку партийного аппарата и могущественных финансовых и деловых кругов, Никсон одержал победу на съезде. Он получил 692 голоса делегатов съезда из 1333, Рокфеллер – 277, Рейган – 182, остальные голоса достались другим претендентам. Кандидатом в вице-президенты был избран губернатор штата Мэриленд С. Г. Агню.

В течение ряда лет республиканцы находились на положении партии меньшинства. Поэтому в кампании 1968 г. первоочередной задачей, стоявшей перед ними, было расширение своей политической и социальной базы. С этим и была связана важнейшая установка предвыборной стратегии республиканцев – завоевание на свою сторону так называемого «среднего класса». Неопределенность понятия «средний класс» не только не мешала, но даже помогала буржуазным политикам обыгрывать версию о том, что представитель «среднего класса» – «забытый человек», что в политических дебатах и в государственной политике слитком много внимания уделяется проблемам, касающимся черных и других слоев населения, находящихся на нижних ступенях социальной лестницы, что «зреет революция среднего класса». Особое ударение на этом делал Р. Никсон. Так, в речи на съезде республиканцев 8 августа 1968 г. по поводу выдвижения его кандидатом в президенты Никсон апеллировал к «огромному большинству американцев, к забытым американцам, к тем, кто «не кричит, не участвует в демонстрациях» (History of American Presidential Elections, 1789–1968, vol. 4. p. 3833).

Главную ставку республиканская партия сделала на недовольство значительной части избирателей политикой демократов, не без основания полагая, что американцы, уставшие от вьетнамской войны и внутренней смуты, выскажутся на выборах за смену руководства в Вашингтоне. Никсон, в частности, говорил: «...когда могущественнейшая страна мира оказывается связанной на четыре года с войной во Вьетнаме без всякой перспективы на ее завершение, когда богатейшая страна мира не может управиться со своей экономикой, когда страна с богатейшей традицией в деле поддержания закопа охвачена беспрецедентным беззаконием, когда страна, известная в течение века равенством возможностей, раздирается невиданным расовым насилием и когда президент Соединенных Штатов не может выехать за рубеж или посетить какой-либо крупный город внутри страны, не опасаясь враждебных демонстраций, то настало время для нового руководства в Соединенных Штатах Америки».

Основные моменты выступления Никсона перекликались с главными положениями предвыборной программы республиканской партии, касавшейся многих проблем: «кризиса городов», преступности, занятости, положения молодежи и т.д. В программе можно было найти трафаретные республиканские лозунги о защите частной инициативы, нежелательности усиления государственного вмешательства в экономику и т.п.

В сфере внешней политики республиканцы постарались извлечь для себя максимальную выгоду из провалов администрации Джонсона и. роста недовольства американцев в связи с агрессией во Вьетнаме. Выступая на съезде республиканской партии, Р. Никсон возложил на демократов ответственность за неудачи во Вьетнаме, отметив, что «никогда еще столь большая военная, экономическая и дипломатическая сила не использовалась столь неэффективно», и обещал сделать главной целью внешней политики будущей республиканской администрации «почетное окончание войны во Вьетнаме». Обращаясь к «лидерам коммунистического мира», Р. Никсон заявил, что «после эры конфронтации настало время для эры переговоров», что в отношениях между «сверхдержавами» нет приемлемой альтернативы мирным переговорам.

Особенностью выборов 1968 г. явилось выступление на политической арене новой ультраправой Американской независимой партии, кандидатами от которой были Дж. Уоллес и К. Лимэй. Ее оплотом являлись расистски настроенные белые южане, но она была включена в избирательные списки большинства штатов. Уоллес апеллировал прежде всего к белому «среднему классу» и пытался представить себя единственным кандидатом, способным обеспечить «закон и порядок». При этом Уоллес ловко использовал явление «белого бумеранга» – враждебную реакцию части белого населения на подъем движения черных американцев. Для Уоллеса также был характерен откровенный антикоммунизм, ненависть к прогрессивным движениям. Получая щедрую политическую и финансовую поддержку от наиболее реакционных кругов монополистического капитала, Уоллес сумел создать себе определенную массовую базу. Его поддерживали не только представители средних слоев, но и часть оказавшихся под влиянием расистской пропаганды рабочих.

Новые моменты имели место в ходе избирательной кампании 1968 г. и на левом фланге политического спектра США. После длительного перерыва в предвыборной кампании выступила Компартия США. Был создан также ряд партий и группировок леволиберального толка в штатах Нью-Йорк, Калифорния, Миннесота, Висконсин, Орегон и др. Однако в общенациональном масштабе их усилия не были объединены. Следует отметить, что созданию независимого общенационального объединения на левом фланге политического спектра в немалой степени воспрепятствовала кампания сенатора Ю. Маккарти, выступившего под антивоенными лозунгами в рамках демократической партии и тем самым удержавшего в сфере влияния этой партии, а в более широком плане – в орбите двухпартийной системы многие оппозиционно настроенные к ней общественные силы, в особенности молодежь.

В результате состоявшихся 5 ноября 1968 г. выборов за Никсона было подано 43,4% общего числа голосов, за Хэмфри – 42,72%, за Уоллеса – 13,53%, за остальных кандидатов – 0,35%. Хотя президентом был избран республиканец, демократы сохранили большинство в обеих палатах конгресса. При этом в сенате демократы потеряли пять мест, а в палате представителей – всего четыре. Таким образом, в результате выборов 1968 г. США вступили в новый период «разделенного правления». Недоверие к ведущим буржуазным партиям, охватившее США в 1968 г., проявилось во время выборов, в частности в таком явлении, как «сплит тикет» (разделенное голосование), когда один и тот же избиратель поддерживает представителей разных партий на выборах президента и в конгресс. Процент таких избирателей в 1968 г. составил 54 общего числа. Другим признаком разочарования в двухпартийной системе был высокий уровень абсентеизма: только 61% потенциальных избирателей приняли участие в голосовании.

Несмотря на победу кандидата республиканцев, в личном плане давно зарекомендовавшего себя в качестве представителя консервативных сил, объективное развитие событий (международных и внутренних) привело не к укреплению, а к ослаблению позиций тех, кто рассчитывал справиться с нараставшими противоречиями путем усиления «твердости» и принятия жестких мер в духе программы правых.

«Доктрина Никсона»

Речь Р. Никсона 3 ноября 1969г. («Доктрина Никсона»)

Добрый вечер, мои сограждане. Сегодня я хочу поговорить с Вами по поводу глубокого беспокойства всем американцев и многих людей во всем мире – о войне во Вьетнаме.
Я полагаю, что одной из важнейших причин глубокого раскола общественного мнения по поводу Вьетнама является то, что многие американцы потеряли веру относительно правильности проводимой нашим правительством внешней политики. Американцы не могут поддержать такую политику, которая затрагивает наиважнейшие проблемы войны и мира, если они не знают всю правду об этой политике.
Поэтому сегодня вечером я хотел бы ответить на некоторые из тех вопросов, которые, насколько мне известно, многие из Вас, слушающих сейчас меня, хотели бы мне задать.
Во-первых, как и почему Америка оказалась вовлеченной в войну во Вьетнаме?
Чем политика этой администрации отличается от политики предыдущей администрации?
Что действительно произошло на переговорах в Париже?
Какой выбор стоит перед нами, если мы хотим закончить войну?
Каковы перспективы мира?
Позвольте мне начать с описания ситуации, которая сложилась к моменту моего введения в должность Президента Соединенных Штатов 20 января. Война к тому времени продолжалась в течение 4 лет. 31 000 американцев погибло в бою. Программа обучения армии Южного Вьетнама фактически не работала. 540 000 американских солдат находились во Вьетнаме. Никаких перспектив сокращения численности американских войск на тот момент не было. На переговорах в Париже не было никаких дипломатических успехов, и Соединенные Штаты не выдвинули всесторонние мирные предложения. Война вызвала глубокий раскол у нас дома и критику от многих наших как союзников, так и противников за границей.
Ввиду этих обстоятельств были некоторые, кто убеждал меня, что надо заканчивать войну немедленно, в самые короткие сроки выведя из Вьетнама все американские войска.
С политической точки зрения это было бы популярным и легким курсом. В конце концов, мы оказались вовлечены в войну в то время, как мой предшественник был при исполнении служебных обязанностей.
Я мог бы свалить поражение, которое было бы результатом моего поступка, на него и объявить себя миротворцем. Некоторые высказывали мне это весьма прямо: это единственный способ, который войне Джонсона позволит избежать стать войной Никсона.
Но я, принимая решения, обязан руководствоваться прежде всего их долгосрочными последствиями для мира и свободы в Америке и во всем мире, а не своими сиюминутными интересами.
Мы все должны понять, что вопрос не в том, что некоторые американцы являются сторонниками мира, а некоторые - противниками мира. Главный вопрос звучит так: как мы можем выиграть мир для Америки?
Хорошо, давайте рассмотрим теперь основную проблему. Почему и как Соединенные Штаты оказались вовлечены в войну во Вьетнаме?
Пятнадцать лет назад Северный Вьетнам, поддерживаемый коммунистическим Китаем и Советским Союзом, начал проводить политику с целью насаждения коммунистического правительства в Южном Вьетнаме, разжигая и поддерживая революцию.
В ответ на просьбу правительства Южного Вьетнама, президент Эйзенхауэр предоставил экономическую помощь и военное снаряжение, чтобы помочь правительству Южного Вьетнама в его борьбе с коммунистами. Семь лет назад президент Кеннеди отправил во Вьетнам 16 000 военных советников.
Четыре года назад президент Джонсон отправил американские войска в Южный Вьетнам.
Теперь многие полагают, что решение президента Джонсона отправить американские войска в Южный Вьетнам было ошибочно.
Но вопрос, стоящий перед нами сегодня, звучит так: как нам найти наилучший выход из сложившейся ситуации и завершить войну?
В январе я мог только заключить, что ускоренный вывод американских войск из Вьетнама будет катастрофой не только для Южного Вьетнама, но и для Соединенных Штатов, для всего дела мира.
Для южных вьетнамцев наш уход неизбежно привел бы к резне, устроенной коммунистами. Мы видели прелюдию того, что случится в Южном Вьетнаме, когда коммунисты вошли в город Оттенка в прошлом году. В течение их краткого пребывания там было кровавое господство террора: 3 000 гражданских жителей были забиты, застрелены и похоронены в массовых могилах. С внезапным прекращением нашей поддержки, подобные злодеяния стали бы кошмаром для всех жителей Южного Вьетнама, и особенно для полутора миллионов католиков, бежавших в Южный Вьетнам, когда коммунисты пришли к власти на севере.
Для Соединенных Штатов, это первое военное поражение в нашей истории привело бы к краху американского лидерства не только в Азии, но и во всем мире.
Три американских президента понимали это.
В 1963 году президент Кеннеди с его характерным красноречием сказал: "... мы хотим видеть в этой стране устойчивое правительство, продолжающее борьбу, и поддержим ее национальную независимость. По моему мнению, наш уход оттуда означал бы крах не только Южного Вьетнама, но и всей Юго-Восточной Азии. Таким образом, мы собираемся оставаться там".
Президент Эйзенхауэр и президент Джонсон выражали то же самое мнение в течение всего срока их пребывания у власти.
Для будущего мира наш немедленный уход из Вьетнама означал бы гигантскую катастрофу. Наша страна не сможет оставаться великой державой, если она предаст своих союзников и подведет друзей. Наше поражение в Южном Вьетнаме несомненно отразилось бы на политике тех великих держав, которые еще не оставили своих идей мирового господства. Это разожгло бы конфронтацию везде, где лишь с нашей помощью поддерживается мир - на Ближнем Востоке, в Берлине, в конечном счете, даже в Западном Полушарии.
В итоге, это привело бы к еще большим людским потерям.
Это не принесло бы мир; это принесло бы войну.
Исходя из всего вышесказанного, я отклонил предложение о немедленном выводе наших войск из Вьетнама. Вместо этого я хотел бы изменить нашу политику в этом регионе.
В телевизионной речи 14 мая, в речи перед Организацией Объединенных Наций и ряде других случаев, я сформулировал наши мирные предложения. Мы предложили полный вывод наших и северо-вьетнамских вооруженных сил в течение одного года. Мы предложили перемирие при условии международного наблюдения. Мы предложили свободные выборы под международным контролем с участием коммунистов как организованной политической силы. И правительство в Сайгоне обязалось принять итоги голосования.
Мы не выдвинули наши предложения в качестве ультиматума. Мы дали понять, что мы желаем обсуждать все предложения, которые будут выдвинуты другой стороной. Мы объявили, что все может являться предметом переговоров, кроме права жителей Южного Вьетнама самим определить свое собственное будущее.
Ханой отказался даже обсуждать наши предложения. Они требуют немедленного и безоговорочного вывода всех американских войск и свержения правительства Южного Вьетнама.
Мы не ограничили наши мирные инициативы общественными форумами и публичными заявлениями. В январе я признал, что длинный и кровопролитный конфликт обычно не может быть урегулирован на общественном форуме. Именно поэтому в дополнение к публичным заявлениям и переговорам я исследовал каждую возможность, которая могла бы привести к урегулированию.
Сегодня вечером я делаю беспрецедентный шаг по раскрытию вам некоторых из наших других мирных инициатив - решений, которые мы принимали конфиденциально и тайно, потому что думали, что только таким образом мы смогли бы открыть дверь, которая публично будет закрыта.
Я не стал ждать своей инаугурации, начиная поиски мирного решения конфликта. Вскоре после моего избрания, через человека, который находится в непосредственном контакте с лидерами Северного Вьетнама, я сделал два частных предложения относительно быстрого и всестороннего урегулирования. Кроме того, госсекретарь Роджерс, помощник президента по национальной безопасности Киссинджер и я лично неоднократно встречались с представителями советского правительства, чтобы заручиться их поддержкой на мирных переговорах. Также мы неоднократно встречались и обсуждали этот вопрос представителями других государств, которые имеют дипломатические отношения с Северным Вьетнамом. Ни одна из этих инициатив до настоящего времени не результата не принесла.
В середине июля я пришел к убеждению, что необходимо срочно сделать решительный шаг, чтобы найти выход из тупика на переговорах в Париже. Я разговаривал с человеком, который был лично знаком с Хо Ши Мином в течение 25 лет. Через него я передал письмо Хо Ши Мину.
Я решился на этот ход, питая надежды, что это может помочь приблизить окончание войны. Позвольте мне сейчас прочесть отрывок из этого письма.
“Дорогой господин президент.
Я понимаю, что трудно вести диалог после четырех лет войны. Но именно из-за этих тяжелых лет я желаю работать во имя справедливого мира. Я осознаю, что война во Вьетнаме продолжалась слишком долго и ее дальнейшее продолжение не может принести пользу никому - менее всего жителям Вьетнама....
Настало время, чтобы разрешить за столом переговоров этот трагический конфликт. Совместными усилиями мы можем принести мир мужественному народу Вьетнама. Пусть в памяти людей этот момент останется таковым, что обе стороны выбрали мир, а не войну”.
Я получил ответ Хо Ши Мина 30 августа, за 3 дня до его смерти. В нем просто были изложены те же положения, которые Вьетнам объявил в Париже и категорически отклонена моя инициатива.
Полный текст переписки будет опубликован в прессе.
Резюмируя все вышесказанное, можно подвести таков итог: не было достигнуто никаких успехов, кроме самого факта проведения переговоров. Стало ясно, что главным препятствие в ведении переговоров об окончании войны являются не президент Соединенных Штатов и не правительство Южного Вьетнама. Это препятствие - полное нежелание другой стороны искать и находить справедливый мир. Решение любых вопросов, обсуждаемых на переговорах, зависит теперь только от решения Ханоя вести переговоры, и вести их серьезно.
Я понимаю, что это сообщение о провале наших усилий на дипломатическом фронте является обескураживающим для жителей Америки, но американские люди имеют право знать всю правду, какой бы она ни оказалась, об этих событиях, в которые оказались вовлечены тысячи наших молодых людей.
Однако теперь мне хотелось бы сообщить вам более ободрительные известия.
В то время, когда мы начали поиски мирного урегулирования конфликта, я осознавал, что вполне реальна ситуация, что переговоры могут не увенчаться успехом. Поэтому я одновременно осуществлял другой план, с реализацией которого война закончится независимо от итогов переговоров.
Осуществление этого плана соответствует глобальным изменениям в американской внешней политике, принципы которой я изложил на своей пресс-конференции в Гуаме 25 июля. Сейчас я кратко изложу основные тезисы этой новой политики, которая получила название “Доктрина Никсона” - политики, которая не только поможет закончить войну во Вьетнаме, но и поможет предотвратить в будущем подобные конфликты.
Мы, американцы, самостоятельные люди. Мы - нетерпеливые люди. Вместо того, чтобы поручить кому-то другому сделать какую-либо работу, мы работаем непосредственно сами. И эта наша национальная черта была перенесена также в нашу внешнюю политику.
В Корее и во Вьетнаме Соединенные Штаты оказали огромную финансовую и военную помощь, а также непосредственно участвовали в боевых действиях, чтобы помочь жителям этих стран защитить свою свободу от коммунистической агрессии.
В свое время, еще до участия американских войск во Вьетнамской войне, лидер одной из азиатских стран во время нашего с ним частного разговора сказал мне буквально следующее: "Когда вы помогаете другой нации защищать свою свободу, вы можете помогать им вести войну, но ни в коем случае не вести войну для них".
Сейчас, в соответствии с этим мудрым пожеланием, я выдвинул в Гуаме три основополагающие принципа для будущей американской политики к Азии:
Во-первых, Соединенные Штаты будут продолжать соблюдать все прежде заключенные договоры.
Во вторых, мы обеспечим надежную защиту, если какая-либо ядерная держава будет угрожать свободе нации, союзной нам, или государства, выживание которого мы считаем жизненно важным для нашей безопасности.
В-третьих, в случае какой-либо другой агрессии, мы окажем необходимую военную и экономическую помощь, когда это требуется в соответствии с нашими договорными обязательствами. Однако нация, против которой исходит угроза, должна непосредственно принять основную ответственность и мобилизовать все свои ресурсы для своей защиты.
После того, как я объявил эти принципы, лидеры Филиппин, Таиланда, Вьетнама, Южной Кореи и других наций, против которых может быть направлена коммунистическая агрессия, приветствовали этот новый курс в американской внешней политике.
Защита свободы – дело не только Соединенных Штатов. Это в первую очередь ответственность людей, свободе которых угрожают.
В предыдущей администрации мы американизировали войну во Вьетнаме. Сейчас мы вьетнамизируем поиск мира.
Политика предыдущей администрации не только привела к нашему принятию непосредственного участия в ведении войны, но еще более ослабила способность к защите у южных вьетнамцев в случае нашего ухода оттуда.
Осуществление плана “Вьетнамизация” было начато после визита госсекретаря Лэрда во Вьетнам в марте этого года. Под этим планом я подразумевал острую необходимость значительно повысить боеспособность армии Южного Вьетнама.
В июле, когда я посетил Вьетнам, я изменил военные заказы генерала Aбрамса таким образом, чтобы они стали совместимы с принципами нашей новой политики. Согласно ей, первичная миссия наших войск состоит теперь в том, чтобы позволить южновьетнамским вооруженным силам принять всю полноту ответственности за безопасность Южного Вьетнама.
И сейчас наконец мы можем увидеть результаты нашей политики. После 5 лет войны мы впервые не продолжаем вводить, а наоборот выводим из Вьетнама наши войска. К 15 декабря более 60000 американских военнослужащих будут выведены из Южного Вьетнама. Армия Южного Вьетнама продолжает проводить программу по обучению и перевооружению. В результате южновьетнамские войска оказались в состоянии заменить выходящие американские части.
Также, в результате проводимой политики, произошло два других немаловажных события: количество вражеских вылазок сократилось на 20 процентов по сравнению за этот же самый период в прошлом году, а самое главное – потери американских военнослужащих резко уменьшились в течение последних двух месяцев и сейчас находятся на самом низком уровне за 3 года войны.
Теперь я перейду к нашей программе, касающейся будущего.
Мы приняли решение, согласно которому мы выводим из Южного Вьетнама все американские сухопутные войска и их полностью заменяют южновьетнамские силы исходя из запланированного графика. Это будет свидетельством силы, а не от слабости. Поскольку южновьетнамская армия все более и более усиливается, сроки вывода американских войск могут быть сокращены.
Однако я не намереваюсь сейчас объявлять конкретные сроки вывода наших войск, и на то есть очевидные причины, которые, я уверен, вы поймете, поскольку, как я уже несколько раз упомянул, сроки вывода будет зависеть от событий на трех фронтах.
Один из них – Парижские мирные переговоры. Объявление графика вывода наших войск лишило бы стимула для врага к подписанию соглашения. Они просто дождались бы ухода наших войск и затем продолжили бы войну.
Другие два фактора, которые мы также должны учитывать, - уровень вражеской активности и уровень готовности южновьетнамской армии. И я рад сообщить сегодня вечером, что мы сейчас достигли здесь намного больших успехов, на что могли рассчитывать, когда только начали проводить в жизнь нашу программу.
Наряду с такими оптимистичными оценками, я должен, чтобы быть достаточно искренним, сделать одно немаловажное примечание. Если уровень вражеской активности значительно увеличится, нам, возможно, придется изменить наш план. Мы отмечаем сейчас уменьшение количества вражеских вылазок и сокращение наших потерь и наше решение по поводу частичного вывода войск базируется исходя из этих факторов. Если уровень активности врага или наших потерь увеличится в то время, как мы постараемся начать сокращение начать сокращение численности наших войск во Вьетнаме, то это будет результат сознательного решения врага.
Ханой не мог сделать никакой большей ошибки, чем предположить, что увеличение насилия приведет к его победе. Если я приду к заключению, что нарастание напряженности со стороны противника подвергает опасности наши войска, продолжающие оставаться во Вьетнаме, то я не остановлюсь перед принятием сильных и эффективных мер, чтобы исправить такую ситуацию.
Это не угроза. Это – моя обязанность как политика, согласно которой я, главнокомандующий наших вооруженных сил, ответственен за жизни американских солдат, где бы они ни находились.
Мои сограждане, я уверен, что и вы тоже признаете мои слова, что мы действительно имеем только два варианта прекращения этой войны. Первый – это немедленный вывод всех американских войск из Вьетнама с дальнейшими непредсказуемыми последствиями. Или же мы будем продолжать поиски справедливого мира посредством мирного урегулирования конфликта или с помощью выполнения нашего плана относительно вьетнамизации войны - плана, по которому мы выведем все наши войска из Вьетнама после того, как южно-вьетнамская армия станет достаточно сильной, чтобы защитить свободу своей страны.
Я выбрал второй путь. Это не легкий путь. Это - правильный путь.
Это - план, который поможет закончить войну и будет служить делу мира - не только во Вьетнаме, но и во всем Тихоокеанском регионе, во всем мире.
Говоря о последствиях ускоренного вывода, я упоминал, что наши союзники потеряют веру в Америку. Однако намного более опасно было бы то, что мы потеряли бы веру непосредственно в самих себя. Да, первая реакция была бы радостной, поскольку наши солдаты вернулись бы домой. Но как только мы увидели бы последствия нашего ухода, неизбежное раскаяние, упреки и взаимные обвинения неизбежно поколеблют дух нашей нации.
Мы оказывались перед другими кризисами в нашей истории и стали более сильными, отклоняя легкий выход из них и выбирая правильный, исходя из наших интересов. Наше величие как нации стало следствием нашей решительности делать то, что должно было быть сделано, когда мы знали, что наш курс был правилен.
Я признаю, что некоторые из моих сограждан не соглашаются с планом относительно мирного урегулирования конфликта, который я выбрал. Честные и патриотически настроенные американцы имеют свои, отличные от моей, точки зрения относительно того, каким путем должен быть достигнут мир.
В Сан-Франциско несколько недель назад я видел, что демонстранты скандировали такие слова: "Проиграйте во Вьетнаме, верните домой мальчиков".
Хорошо, одно из достоинств нашего свободного общества - то, что любой американец имеет право сделать тот или иной вывод и защищать ту или иную точку зрения. Но как президент Соединенных Штатов, я оказался бы несоответствующим своей должности, если бы я выполнял условия меньшинства и проводил бы их в своей политике.
В течение почти 200 лет политика этой Нации определялась согласно нашей Конституции лидерами в Конгрессе и Белом доме, избранными всеми людьми. Если громкоговорящее меньшинство начнет подавлять желания большинства, то эта страна не будет иметь никакого будущего как свободное государство.
И теперь я хотел бы обратиться к тем молодым людям нашей страны, которые особенно заинтересованы, и я понимаю, почему они заинтересованы, по поводу этой войны.
Я уважаю ваш идеализм.
Я разделяю ваше беспокойство относительно мира.
Я хочу мира также, как и Вы.
Есть определенные личные причины, по которым я хочу положить конец этой войне. На этой неделе я буду подписывать похоронные письма 83 матерям, отцам, женам их любимых мужчин, которые погибли во Вьетнаме. И я отнюдь не удовлетворен тем фактом, что это только одна треть от того количества писем, которые я подписал в первую неделю после начала исполнения своих служебных обязанностей. И самая большая моя мечта сейчас - это что когда-нибудь настанет день, когда я не буду подписывать такие письма. Многие хотят закончить войну, чтобы спасти жизни храбрых молодых людей во Вьетнаме. Но я хочу закончить ее таким образом, что младшие братья и сыновья нынешних солдат не будут сражаться в некотором отдаленном будущем во Вьетнаме или где-нибудь еще в мире.
Я выбрал план по достижению мира. Я полагаю, что он выполним.
Я знаю, что, возможно, не модно говорить о патриотизме или национальной гордости в эти дни. Но я чувствую, что в этом случае это необходимо.
Двести лет назад эта страна была слаба и бедна. Но даже тогда Америка была символом надежды для миллионов людей в мире. Сегодня мы стали самой сильной и самой богатой нацией в мире. И колесо судьбы повернулось сейчас так, что надежды относительно мира и свободы люди во всем мире связывают именно с Америкой, поэтому самая большая проблема сейчас - имеют ли американцы достаточную моральную стойкость и храбрость, чтобы продолжить нести бремя лидерства свободного мира?
Позвольте историкам не писать в будущем о том, что, когда Америка была самой мощной нацией в мире, мы свернули с нашего пути и позволили силам тоталитаризма задушить последние надежды на мир и свободу для миллионов людей во всем мире.
Я обязался в моей предвыборной кампании положить конец войне. Я начал проводить в жизнь план, который позволит мне сдержать свои обещания.
Чем больше поддержки я получу от граждан Америки, тем скорее случится, что мой план будет реализован, чем более мы расколоты, тем менее вероятно, что враг будет продолжать вести переговоры в Париже.
Позвольте нам объединиться во имя мира. Позвольте нам также объединиться против поражения. Поскольку все мы должны понимать: Северный Вьетнам не может победить Соединенные Штаты. Только мы сами можем проиграть эту войну.
Пятьдесят лет назад, в этой комнате и за этим самым столом, президент Вудро Вильсон произнес слова: "Это - война, чтобы закончить войну". Его мечта о мире после Первой мировой войны не воплотилась в жизнь, и Вудро Вильсон умер сломленным человеком. Сегодня вечером я не говорю Вам, что война во Вьетнаме является войной, чтобы закончить все войны. Но план, который я сейчас воплощаю в жизнь, который поможет закончить эту войну и приблизит нас, я надеюсь, к той большой цели, к которой стремились Вудро Вильсон и каждый американский президент – то есть длительному миру.
Как президент, я несу ответственность за то, чтобы выбрать лучший путь для достижения этой цели и затем вести Нацию по нему.
Я заверяю вас сейчас, что я принял эту ответственность, руководствуясь прежде всего силой и разумом, помня ваши проблемы, просьбы и надежды.
Спасибо и доброй ночи.

«Новый федерализм» Никсона

В течение всей своей политической карьеры Ричард Никсон вызывал раздражение либералов, которые видели в нем врага гражданских свобод. Никсон в ответ доказывал, что в предыдущие годы с американцами слишком много нянчились и в результате они оказались чересчур зависимыми от правительства. Он обещал отнять власть у Вашингтона и распределить ее среди нации. В своей политике он в основном апеллировал к консервативным южанам и производственным рабочим, так называемым «синим воротничкам». Если судить по социальной программе Никсона, новый президент мог показаться отъявленным реакционером. Однако не следует забывать: на самом деле Никсон расширил федеральную власть, а большинство его предложений было направлено на то, чтобы продвинуть идею государства всеобщего благосостояния далеко за пределы «нового курса» и «Великого общества». По натуре своей Никсон был (и это находило выражение в его внешней политике) противоречивой и даже, пожалуй, парадоксальной личностью. Как выяснили со временем конгрессмены, президента очень трудно было поймать на слове и заставить что-либо сделать.

В своей предвыборной кампании 1968 года Никсон полагался на «молчаливое большинство» – многомиллионную толпу американцев, которые, по его мнению, успели устать от чрезмерной опеки государства. Этих людей раздражала сверхтерпимость, которую власти проявляли по отношению к преступникам, нищим и всякого рода диссидентам, и полное пренебрежение к их собственным нуждам и интересам. На этой волне народного недовольства Никсон пробился в президенты, хотя и не набрал большинства на всеобщих выборах. С самого начала ему пришлось иметь дело с широкой кампанией протеста внутри страны и Конгрессом, где всем заправляли демократы. Не слишком удачная обстановка, особенно для политика, который долгое время провел на вторых ролях и вынужден был терпеть пренебрежение и подозрительность со стороны коллег. Тем не менее Никсон умудрился сработаться с Конгрессом. Он старался не пренебрегать чужими пожеланиями, в частности поддерживал организации и программы, в которых демократы проявляли заинтересованность. Первым делом он сбил накал страстей в стране, сократив военное участие американцев во вьетнамской авантюре. Когда политическая оппозиция уж чересчур распоясалась, Никсон задал жару критикам, не постеснявшись прибегнуть и к незаконным методам. Увы, подобная неразборчивость в средствах стала последней каплей, переполнившей чашу терпения оппонентов и послужившей причиной его отставки. Однако все это произошло уже после феерической предвыборной кампании 1972 года, в результате которой Никсон вторично занял президентский пост.

Он стремился к установлению «нового федерализма» в Соединенных Штатах. Неоднократно указывал на «ограниченность того, что правительство может сделать в одиночку», и предупреждал о невозможности найти «чисто правительственное решение для каждой проблемы». По словам Никсона, он бы не стал ни отменять, ни расширять уже существующее государство всеобщего благосостояния, а вместо того обратился бы ко всем американцам с просьбой взять на себя большую ответственность – индивидуальную и общественную – за собственную судьбу. Звучало красиво, однако надо помнить: на каждый маленький шажок, который Никсон делал в указанном направлении, приходился по меньшей мере один большой шаг назад.

Что же сделал президент Никсон для реализации концепции «нового федерализма»? Прежде всего он попытался остановить неудержимый рост федерального правительства. Для этого он переложил часть федеральных полномочий на правительства штатов и органы местного самоуправления. Но, с другой стороны, ряд федеральных программ – такие как социальное страхование, продовольственные талоны для малоимущих, субсидии для жилищного строительства, Трудовой корпус, льготные кредиты на образование – получил при Никсоне значительное расширение.

Вторая мера, направленная на ограничение федеральной власти (и имевшая целью завоевание поддержки белого населения южных штатов), заключалась в изменении отношения администрации к гражданским правам. Убежденный в том, что погоня за расовым равноправием подразумевает еще большее вмешательство правительства в повседневную жизнь людей, Никсон противодействовал дальнейшему расширению избирательного права, практически свернул кампанию десегрегации и выступал против практики перевозки школьников из одного района в школу другого района в целях расовой или социальной интеграции. При этом Белый дом предпринял ряд мер в поддержку национальных меньшинств: ввел обязательные квоты при трудоустройстве и финансовую помощь цветным бизнесменам.

Третье направление предусматривало борьбу с «судебным активизмом». Для этого Никсон ввел в состав Верховного суда четырех своих назначенцев, которые последовательно проводили курс на ограничение полномочий суда. Они ратовали за такой суд, который занимается не созданием законов, а их интерпретацией. Тем не менее Верховый суд принял ряд важных решений по злободневным вопросам. В частности, он предоставил полиции больше прав в борьбе с правонарушителями, а общественности – в борьбе против распространения порнографии. Он также поддерживал женщин, развернувших кампанию против запрета абортов; выступил на стороне граждан, пострадавших от расовой дискриминации; против смертной казни, законодательно разрешенной в некоторых штатах, – и против самого Никсона, когда тот попытался защитить «привилегию исполнительной власти».

Четвертая идея «нового федерализма» заключалась в том, чтобы делегировать часть власти народу и приобщить его к процессу принятия решений. Ключевым моментом здесь являлось «распределение национального дохода». Никсон считал, что в обязанности федеральной власти входит обеспечение средств на социальные программы; а на что именно тратить эти деньги, должны решать чиновники штатов и органов местного самоуправления. Но вот что любопытно: значительное расширение финансовых полномочий штатов сопровождалось еще большим усилением контролирующей и регулирующей функции центрального правительства. Возникло большое количество новых федеральных агентств, в чьи функции входил надзор за условиями труда на производстве, за правами потребителей и состоянием окружающей среды. Да, местные сообщества получили большую власть над налоговыми поступлениями, но взамен оказались ограниченными в иных областях.

Еще одной заботой президента была реформа системы социального обеспечения. Он видел, что существующие федеральные программы неэффективны, отягощены чрезмерным бюрократическим аппаратом. Слишком много денег уходило на чиновников и слишком мало оставалось для нуждающихся – тех самых, которые были заинтересованы в получении пособий. Тогда Никсон предложил «План семейной помощи», согласно которому федеральное правительство только выделяет деньги, а сами получатели решают, как и на что их потратить. При таком подходе было меньше правил и ограничений, меньше волокиты и больше возможностей заставить людей работать – сущий рай в представлении консерваторов. Однако некоторые видели ситуацию в ином свете. Никсона упрекали в том, что его программа просто-напросто узаконит гарантированный ежегодный доход из федеральных источников. Правые и левые оппоненты были в равной степени недовольны. Если первым претила сама идея, то вторые сетовали на недостаточное финансирование программы. В результате предложение президента, которое могло бы стать огромным шагом в развитии государства всеобщего благосостояния, оказалось отвергнутым. Детище Ричарда Никсона – этого всемирно известного либерала – так и умерло, не родившись, в стенах Конгресса.

Надо сказать, что Никсон не много сделал в подтверждение всех своих речей об ограничении федеральных полномочий. Правительственные затраты (как и бюджетный дефицит) при Никсоне выросли больше, чем в годы правления Джонсона; президентский «активизм» тоже углубился. В международной политике Никсон выступал как убежденный манипулятор – поощряя всяческие секретные акции, то расширяя, то сужая конфликты в зависимости от того, сколько простора для деятельности ему предоставлялось со стороны Конгресса и общественного мнения. Не менее «энергичную» позицию Никсон занимал во внутриполитических вопросах. Если Конгресс выделял на какие-то программы излишние, с его точки зрения, средства, президент попросту «изымал» эти деньги и отказывался следовать решениям законодателей. В начале 1970-х годов, когда на горизонте замаячил призрак надвигающегося спада и инфляции, Никсон ввел государственный контроль над ценами, зарплатой и рентой – американцы были шокированы этой мерой, от которой уже успели отвыкнуть со времен Второй мировой войны.

Однако наибольший протест и возмущение у общества вызывала его стратегия поведения в отношении так называемых «врагов общества». В эту категорию входил широкий круг людей: например, активисты радикальных движений, различного толка диссиденты (включая тех, кто принципиально отвергал насилие) и даже политические соперники Никсона. Чтобы стать врагом президента, достаточно было выступить с критикой его политики. Страх перед надвигающимся кризисом толкал Никсона на решительные действия против «внутренних врагов». Он считал, что те дестабилизируют и разрушают американское общество, и тут президент ни перед чем не останавливался. В конце концов что такое превышение президентской власти (пусть даже самое грубое и безрассудное), когда речь идет о безопасности государства?! В 1969–1971 годах Белый дом систематически прибегал к незаконным методам в борьбе со своими оппонентами. В ход шли несанкционированные прослушивания телефонных разговоров, вторжения в жилища, коррупция и шантаж. Никсон и его команда постоянно строили планы по борьбе с кампанией протеста внутри страны. К 1972 году маниакальная подозрительность президента распространилась и на членов демократической партии. Чтобы расстроить ряды политических противников, Белый дом пошел на ряд «грязных трюков». В июне 1972 года наряд мнимых «водопроводчиков» (а на самом деле специалистов по борьбе с утечкой информации) тайно проник в один из номеров вашинтонского отеля «Уотергейт», где располагалась штаб-квартира Национального комитета демократической партии.

Сначала Никсон попытался замять скандал. Он чинил всяческие препятствия официальному расследованию, пытался даже выкрасть документы – лишь бы скрыть участие Белого дома в этой авантюре. На то, чтобы собрать все факты и докопаться до истины, ушло долгих два года. И все это время президент решительно отрицал свою причастность к скандалу. Он саботировал работу следователей, провел ряд увольнений в кругу своих советников, а затем долго отказывался передать комиссии важные магнитофонные пленки. В результате расследования выявилась удручающая картина нарушений буржуазно-демократической законности. Шпионаж за гражданами и организациями, тайный сговор и подрывная деятельность, незаконный сбор денежных средств, лжесвидетельство и подкуп свидетелей – вот на что шла администрация Никсона во имя «национальной безопасности» и «привилегий исполнительной власти». Палата представителей постановила начать процедуру импичмента. В июле 1974 года ее юридический комитет подготовил заключение по импичменту для передачи в сенат. В этом документе Никсону предъявлялись обвинения по трем пунктам: препятствия отправлению правосудия, злоупотребление президентской властью и неуважение к Конгрессу. Перед лицом собранных доказательств даже коллеги по партии отвернулись от Никсона и объявили о готовности поддержать обвинение. Под угрозой сенатского суда Никсон дрогнул: 9 августа 1974 года он объявил о своей отставке и передал дела Джеральду Р. Форду. В 1940-х годах Ричард Никсон поднялся на самую вершину политического Олимпа, эксплуатируя панический страх американцев за свою безопасность. А четверть века спустя все тот же страх, ставший личной манией президента, послужил причиной его скандального падения.

Обострение основных противоречий капитализма США

В январе 1969 г., незадолго до того как покинуть Белый дом, президент Л. Джонсон в экономическом послании конгрессу заявил: «Я рассматриваю неуклонный и быстрый рост занятости и производства как наш величайший экономический успех... Мы полностью освободились от тех спадов в циклах деловой активности, которые на протяжении жизни многих поколений неоднократно сталкивали нас с пути роста и прогресса. В 60-е годы мы выработали новую стратегию, направленную на предотвращение циклических пожаров, на поддержание процветания и пресечение спадов и серьезной инфляции в самом зародыше» (Economic Report of the President, January, 1969. Wash., 1969. p. 3–4).

Уверенность правящих кругов США в том, что экономические кризисы ушли в прошлое, была порождена длительным, на протяжении почти десятилетия, экономическим ростом, во многом связанным с развитием НТР, углублением процесса интернационализации производства и капитала и неоколониальным грабежом природных и сырьевых ресурсов развивающихся стран, главным образом в рамках деятельности американских ТНК. Немалую роль сыграло и увеличение государственных расходов, особенно в связи с финансированием агрессивной войны во Вьетнаме. Однако долгосрочные тенденции развития экономики США, как и начавшийся в конце того же, 1969 г. экономический спад, не только опровергли оптимистические прогнозы Джонсона, но и поставили перед новой республиканской администрацией ряд острых, неотложных проблем. Сами по себе они свидетельствовали о развивающихся структурных кризисах капиталистической экономики. Механизм государственно-монополистического регулирования оказался не в состоянии замедлить, а тем более предотвратить их. Последнее обстоятельство крайне примечательно, поскольку кризисные явления в социально-экономической жизни США этих лет, по существу, впервые со времени «нового курса» наглядно выявили несоответствие укоренившейся с послевоенных годов неокейнсианской системы государственно-монополистического регулирования меняющимся условиям капиталистического воспроизводства.

Поиски выхода из нараставших экономических трудностей конца 60-х – начала 70-х годов, попытки республиканской администрации модернизировать механизм государственно-монополистического регулирования сопровождались обострением борьбы внутри правящих кругов США, углублением противоречий и конфликтов между отдельными группировками буржуазии.

Предпосылки спада 1969–1970 гг. созревали по мере накопления диспропорций в экономике США в ходе предшествовавшего циклического подъема. Специфические черты спада определялись в первую очередь следующими обстоятельствами: выявилась неэффективность «антициклического» регулирования в условиях замедления темпов экономического роста и утраты устойчивости валютно-финансовой системы; усилилось противоречивое воздействие НТР на американскую экономику, повлекшее, в свою очередь, к существенным сдвигам в социальной структуре страны, увеличению армии «лишних людей», резкому ухудшению положения в традиционных отраслях промышленности; сказывались экономические последствия войны во Вьетнаме, прежде всего в финансовой сфере, что дало о себе знать, в частности в форме «перегрева» экономической конъюнктуры, уже в 1968–1969 гг.; ухудшились внешнеэкономические позиции США, упала роль США в промышленном производстве стран капитала, ослабла былая мощь доллара, снизилась конкурентоспособность американской продукции.

Одной из главных особенностей спада 1969-–1970 гг. и всей социально-экономической ситуации в стране стал безудержный рост инфляции. Нездоровое расширение совокупного спроса в результате стремительного роста расходов на войну во Вьетнаме, увеличения военных расходов привело к значительному ускорению темпов роста цен, остававшихся на протяжении первой половины 60-х годов довольно стабильными. Так, в 1961 – 1965 гг. среднегодовые темпы прироста розничных и оптовых цен составляли соответственно 1,25 и 0,4%, а в 1966–1969 гг. розничные цены возрастали в год уже в среднем на 3,1%, а оптовые – на 1,6%. Лишь на протяжении 1970 г. розничные цены выросли на 5,9% (по сравнению с ростом на 5,4% в 1969 г.), а оптовые – на 3,7% (3,2% – в 1969 г.). Наиболее стремительно в эти годы росли цены на продовольствие (в 1960–1969 гг. они увеличились на 2,3%, в 1970 г.– на 7,8%) (Handbook of Basic Economic Statistics. Wash., 1978, vol. 32, N 10, p. 101 – 105, 122-131).

Резко усилившийся в годы агрессии во Вьетнаме рост цен, лихорадочно возраставший спрос на кредиты и увеличение в связи с этим процентных ставок, интенсификация капиталовложений в основные фонды, наконец, ажиотаж в области потребительских расходов, связанный не в последнюю очередь с опасением дальнейшего роста цен и стремлением населения материализовать обесценивающиеся сбережения,– все эти факторы, набрав инерцию, подвели страну в конце 60-х годов к поpогу финансового кризиса.

Помимо инфляционной вакханалии, этому способствовала также катастрофически растущая финансовая задолженность компаний и частных лиц, постоянно увеличивающийся объем долгов, частных и государственных, долгосрочных и краткосрочных. Долги достигли такого уровня, что стали подтачивать бюджет миллионов американских семей и препятствовать реализации товарной массы, а следовательно, и росту производства.

Динамика задолженности населения за 1960–1970 гг. выразилась в следующих цифрах: фермерский долг вырос с 25,1 млрд. долл. до 61 млрд. потребительский – с 56 млрд. до 129 млрд. долл. Среднегодовой прирост задолженности американских корпораций повысился с 22 млрд. в 1958-1961 гг. до 70 млрд. долл. в 1968-1970 гг.

Возникла реальная угроза массовых банкротств. Несмотря на помощь оказанную правительством ряду крупнейших корпораций, число банкротств неуклонно росло. Сумма текущих обязательств только промышленных и торговых фирм (исключая железные дороги, экспедиторские и финансовые организации, банки, компании по торговле недвижимостью и т. д.), потерпевших банкротство, выросла с 1142 млн. долл. в 1969 г. до 1916,9 млн. в 1971 г.

В 1970 г. обанкротилось 10 тыс. фирм. К мрачным рекордам этого периода принадлежит и крупнейшее за всю историю США банкротство – финансовый крах гигантской железнодорожной компании «Пенн-Сентрал» с активами в 7,2 млрд. долл. На грани краха оказалась «Локхид эйр-крафт», которую спасло лишь одобрение сенатом дотации фирме в сумме 200 млн. долл. В начале июля 1970 г. казалось, что в стране вот-вот разразится финансовая паника, порожденная резким падением доверия вкладчиков к коммерческим обязательствам компаний.

Представители финансово-промышленных кругов и республиканской администрации сами вынуждены были признать несостоятельность традиционных методов регулирования экономики. В одном из выступлений Р. Никсон заметил, что «методы, унаследованные от 30-х годов, оказались в 60-х годах устаревшими. Здание, воздвигнутое в 30-х годах, рухнуло под бременем 60-х годов» (International Herald Tribune, 1969, Sept. 3, p. 3). С этим согласился и глава Федеральной резервной системы А. Берне, который заявил в Лос-Анджелесе 7 декабря 1970 г.: «Мы имеем дело с новой проблемой, а именно с устойчивой инфляцией при высоком уровне безработицы, и классические лекарства не могут действовать в этом случае достаточно хорошо и достаточно быстро» (US News and World Report, 1970, Dec. 21, p. 68). Важно отметить, что неконтролируемость и непредсказуемость капиталистической экономики в конце 60-х – начале 70-х годов проявили себя вопреки попыткам новой администрации сдержать инфляцию, упорядочить дела в кредитно-финансовой области, притормозить экономический рост.

Правительство Р. Никсона в 1969–1970 гг. действовало, исходя из убеждения, что ограничение денежной массы за счет резкого повышения процентных ставок, снижение деловой активности частного сектора и увеличение безработицы не только обуздают инфляцию, но и, «охладив» конъюнктуру, позволят решить многие кредитно-финансовые проблемы.

Еще в 1968 г. Федеральная резервная система повысила учетную ставку с 4,5 до 5,5% ради ограничения банковского кредита. В ноябре 1969 г. на специальном совещании представителей деловых кругов и правительства министр финансов республиканского кабинета Дэвид Кеннеди заявил, что администрация «преисполнена решимости продолжать политику денежно-финансовых ограничений, пока не восстановится устойчивость экономики» (New York Times, 1969, Nov. 21, p. 8). В 1969 г. учетная ставка повысилась до 6%  – столь высокий процент под предоставляемые банками кредиты взимался лишь во время кризиса 1929–1933 гг. Одновременно были повышены нормы обязательных банковских резервов. Ограничение капиталовложений, «сжатие» кредита, снижение деловой активности и другие цели на этом же направлении достигались и с помощью измененной налоговой политики.

Решимость и последовательность республиканской администрации в проведении не раз апробированных в прошлом «охладительных» мер на этот раз не дали ожидаемого результата. Сумев существенно ограничить находившуюся в обращении денежную массу и даже добившись положительного бюджета (дефицит которого при Джонсоне равнялся 25 млрд. долл.), правительство республиканцев потерпело поражение в главном: в попытке приостановить нарастание инфляционных процессов посредством искусственного снижения частнопредпринимательской активности. К тому же со второй половины 1969 г. начался общий экономический спад. Среди его непосредственных причин (помимо отмеченных выше) главная заключалась в том, что на фоне внешнего благополучия 60-х годов особенно резко выглядело растущее несоответствие между значительно возросшими производственными мощностями и реальными доходами населения страны. Данные, приведенные в докладе экономических советников при президенте США за 1975 г., показывают, что при росте производственных мощностей в обрабатывающей промышленности за 1965–1969 гг. в среднем на 35% реальные доходы увеличились в среднем лишь на 26%. Ослабление потребительского спроса под влиянием роста цен и исчерпания возможностей по покупкам в кредит создало классическую ситуацию кризиса перепроизводства. Недогрузка производственных мощностей в четвертом квартале 1970 г. составила почти 28% .

В течение 1969–1970 гг. промышленное производство в США сократилось на 5,6%, капиталовложения компаний в нежилищное строительство и оборудование – на 8, потребительские расходы на товары длительного пользования – на 8,4%. На 1,1% уменьшился ВНП. Прибыли корпораций сократились на 13%, 1970/71 финансовый год был сведен с бюджетным дефицитом.

Как и всегда во время ухудшения экономической конъюнктуры, увеличилось число увольнений, существенно сократился наем новых рабочих. Число безработных, равнявшееся 2,9 млн. (3,5% всей рабочей силы) перед началом спада, в конце 1970 г. достигло 5,1 млн. (6,1%) 14. B 1971 г. произошло дальнейшее увеличение армии безработных (на 905 тыс.), их доля в рабочей силе достигла почти 7%. Снизилась реальная заработная плата трудящихся, что дало основание двум американским авторам, подытоживавшим последствия экономического спада начала 70-х годов, заявить, что среднего заработка рабочего хватает лишь для того, «чтобы не пускать в дом нужду» (Passel, Ross L. The Retreat from Riches. Affluency and Enemies. N. Y.. 1973).

Таким образом, главной особенностью экономического положения США в начале 70-х годов стало сочетание застоя в промышленном производстве, роста безработицы с продолжавшейся инфляцией и падением реальных доходов значительных категорий занятого населения Нельзя не отметить, что улучшение экономического положения происходило крайне медленно во многом по причине интенсивного роста цен Промышленное производство в 1971 г. возросло лишь на 1,7%, причем исключительно за счет некоторого увеличения выпуска потребительских товаров. Производство оборудования продолжало сокращаться. Процент занятых увеличился в 1971 г. на 0,6.

Еще в марте 1970 г., рассматривая возможные перспективы выхода из кризисной ситуации, объединенная экономическая комиссия конгресса США высказалась за то, чтобы «правительство разработало чрезвычайные программы на случай, если антиинфляционная экономическая политика вызовет дальнейший рост безработицы и кризисных явлений» (Joint Economic Report. 1970, March 25. Wash.. 1970, p. VII). Тогда же правительство Никсона, убедившись в том, что оно не смогло выдержать оптимальный режим «охлаждения» экономики, начало ослаблять политику кредитно-финансовых ограничений, а к лету 1970 г. перешло к стимулированию спроса, который всячески сдерживался практически весь 1969 г. и часть 1970 г. Отменялся введенный в 1968 г. сверхналог на доходы, проводилось увеличение заработной платы государственным служащим, повышались выплаты в рамках систем социального страхования и обеспечения, резко увеличивались статьи расхода федерального бюджета. Начиная с 1971 г. правительство несколько раз снижало учетную ставку. Все эти меры, проводившиеся до середины 1971 г., преподносились как чуть ли не продолжение «нового курса». «Реформы – лозунг нашего правительства»,– заявлял президент (The Budget of the US Government. Fiscal Year 1971. Wash.. 1970. p. 30).

Однако на деле акции, предпринятые летом 1970 г., были по сути и значению весьма далеки от мероприятий рузвельтовского «нового курса». Они вполне укладывались в рамки традиционных для республиканцев политэкономических представлений: Р. Никсон делал ставку на использование налоговой и кредитно-денежной политики в качестве главного рычага воздействия на экономическую активность.

В начале 70-х годов серьезно ухудшилось внешнеэкономическое положение США. В 1971 г. впервые после 1893 г. Соединенные Штаты свели с дефицитом свои внешнеторговый баланс. Это увеличило дефицит платежного баланса, который в 1971 г. превысил 9 млрд. долл. Авторы доклада правительственного Совета по проблемам внешнеэкономической политики констатировали, что подрыв доверия к доллару, вызванный его оттоком за границу, привел к кризису не только американской, но и мировой капиталистической валютных систем. Стала очевидной зависимость общехозяйственной конъюнктуры в США от состояния дел во внешней торговле. Стремление укрепить позиции доллара, подорванные как внутри страны, так и вне ее, сыграло важную роль в решении правительства Никсона об изменении курса экономической политики летом 1971 г.

Весной и летом 1971 г. недоверие к американской валюте приняло беспрецедентные масштабы. Объектом массовых долларовых спекуляций стали валюты ряда капиталистических стран. Временное закрытие валютных бирж и другие меры не спасли положение. В июле и августе 1971 г. валютная лихорадка вспыхнула с новой силой. В начале августа ряд капиталистических государств, в том числе ФРГ, Швейцария, Франция, Италия, вынуждены были ввести ограничения на операции с долларом.

Администрация Никсона сознавала, что дальнейшее промедление способно вызвать панику. В этой обстановке на секретном совещании президента и его экономических советников 13 августа 1971 г. (без обсуждения в конгрессе и без консультаций со своими торговыми и финансовыми партнерами) было принято решение о проведении серии чрезвычайных мер, получивших название «новой экономической политики». 15 августа в выступлении по радио и телевидению Никсон обнародовал это решение.

Речь президента США Ричарда Никсона об отмене золотовалютного стандарта от 15 августа 1971 года.

Добрый вечер,

За последние два года я несколько раз обращался к стране по поводу проблемы окончания войны. Благодаря прогрессу мы продвинулись в достижении этой цели, и в этот субботний вечер настало время обратить наше внимание на проблемы мира.

Сегодня у Америки появилась лучшая в этом веке возможность достичь двух из своих величайших идеалов: воспитать совершенно мирное поколение и создать новое благосостояние без войны.

Это не только требует большой смелости руководства, готового принять меры – это требует величия великого народа.

Процветание без войны требует действий по трем фронтам: мы должны создать новые, лучшие рабочие места; мы должны остановить рост стоимости прожиточного минимума; мы должны защитить доллар от атак международных финансовых спекулянтов.

Мы намерены принять эти меры – смело, решительно и последовательно. Мы намерены добиться нового процветания без войны, как подобает великому народу – все вместе и широкомасштабно.

Пришло время новой экономической политики Соединенных Штатов. Ее цели – безработицы, инфляция и международная спекуляция. И вот как мы намерены с этим бороться.

Во-первых, вопрос рабочих мест. Мы все знаем, почему у нас существует проблема безработицы. Два миллиона рабочих демобилизовались из Вооруженных сил и предприятий оборонной промышленности благодаря успешному завершению войны во Вьетнаме. Одной из проблем мира является трудоустройство этих людей, и мы начали делать кое-какие успехи. Наш сегодняшний уровень безработицы ниже среднего показателя за 4 мирных года в 1960-х.

Но мы можем добиться большего.

Пришло время американской промышленности, благодаря которой появилось больше рабочих мест с высоким уровнем реальных зарплат, чем в любой другой индустриальной системе в истории, включиться в решительную программу новых инвестиций в производство ради мира.

Чтобы задать этой системе новый мощный толчок, я обращусь к Конгрессу, когда он соберется на сессию после летних парламентских каникул, с просьбой в первую очередь принять Закон о создании рабочих мест 1971 года.

Я предложу предоставить мощнейший кратковременный стимул в нашей истории, чтобы инвестировать в новые станки и оборудование, которое будет способствовать созданию новых рабочих мест для американцев: 10-процентный годовой кредит на создание рабочих мест, начиная с сегодняшнего дня, а также 5-процентный кредит после 15  августа 1972 года. Эта налоговая льгота на инвестиции в новое оборудование не только позволит генерировать рабочие места; она увеличит производительность; она позволит нашей продукции быть более конкурентоспособной на долгие годы.

Во-вторых, я предложу аннулировать 7-процентный налог на автомобили, начиная с сегодняшнего дня. Это позволит снизить цену каждого автомобиля примерно на $200 . Я настоятельно рекомендую американской автомобильной промышленности перенести это налоговое послабление почти на 8 миллионов покупателей, которые в этом году приобретают автомобили. Более низкие цены означают, что больше людей смогут позволить себе новую машину, а каждые дополнительные 100000 проданных машин означают 25000 новых рабочих мест.

В-третьих, я предлагаю ускорить введение льгот на подоходный налог, назначенное на 1 января 1973 года, на 1 января 1972 года – чтобы налогоплательщики могли оставить себе еще по $50 с каждого вычета на год раньше. Это увеличение покупательной способности потребителей обеспечит мощный стимул экономики в целом и занятости в частности.

Рекомендуемое мною снижение налогов, вкупе с этим масштабным подъемом экономики, который произошел в первой половине года, позволит нам приблизиться к цели, которой наша страна не достигала с 1956 года, то есть уже 15 лет: процветание при полной занятости населения в мирное время.

Думая о будущем, я поручил министру финансов рекомендовать Конгрессу в январе новые финансовые законопроекты по стимулированию исследований и развития новых отраслей промышленности и новых технологий, чтобы обеспечить создание 20 миллионов новых рабочих мест, в которых нуждается американская молодежь, которая выйдет на рынок труда в следующем десятилетии.

Чтобы компенсировать потерю доходов от этих налоговых послаблений, которые непосредственно стимулируют новые рабочие места, я принял решение о сокращении федеральных расходов на $4,7 млрд.

Налоговые льготы с целью создания занятости должны быть уравновешены урезанием расходов с целью ограничения инфляции. Чтобы приостановить рост правительственных затрат, я ввел отсрочку повышения окладов и 5-процентное сокращение штатов в правительстве.

Я отдал распоряжение о 10-процентном сокращении экономической помощи иностранным государствам.

Кроме того, так как Конгресс уже отсрочил действия по двум инициативам нынешней администрации, я попрошу Конгресс скорректировать мои поправки, чтобы отложить введение распределения доходов на три месяца, а реформу системы социального обеспечения – на год.

Таким образом я меняю наши бюджетные приоритеты, чтобы больше сконцентрироваться на достижении полной занятости населения.

Вторым неотъемлемым элементом нового процветания является прекращение увеличения стоимости прожиточного минимума.

Одним из самых жестоких последствий благосостояния, искусственно созданного во время войны, является инфляция. Инфляция обворовывает каждого американца, каждого из вас. Особенно сильно она бьет по 20 миллионам, вышедшим на пенсию, а также по живущим на фиксированные зарплаты. Сейчас домохозяйкам сложнее всего распределять семейный бюджет. А 80 миллионов американских наемных работников вертятся как белка в колесе. Например, за 4 года войны – с 1965 по 1969 годы – рост ваших зарплат съела инфляция. Ваши зарплаты росли, но жить лучше вы не стали.

Мы добились некоторого успеха в борьбе с увеличением стоимости прожиточного минимума. Рост цен на потребительские товары сократился с 6-процентного максимума в 1969 году до 4% в первой половине 1971 года. Но в борьбе с безработицей мы можем и должны добиться большего.

Настало время решительных действий – действий, которые разорвут порочный круг спирального роста цен и расходов.

Сегодня я распорядился о том, чтобы заморозить все цены и зарплаты на всей территории Соединенных Штатов на период в 90 дней. Кроме того, я призываю корпорации расширить замораживание цен и заработной платы на все дивиденды.

Сегодня я назначил правительственный Совет по прожиточному минимуму. Этот совет будет сотрудничать с лидерами рабочего класса и руководством  компаний, чтобы создать необходимые механизмы для достижения длительной стабильности цен и зарплат после окончания 90-дневного замораживания.

Позвольте отметить две характеристики данной меры. Во-первых, она временная. Надеть на сильную, жизнеспособную американскую экономику вечную смирительную рубашку – значит поступить несправедливо; это подавило бы нашу систему свободного предпринимательства. А во-вторых, в то время как замораживание цен и зарплат будет в случае необходимости обеспечено правительственными санкциями, оно не будет сопровождаться введением громадной бюрократии ценового контроля. Я надеюсь, что добровольное сотрудничество со стороны всех американцев – каждого из вас: рабочих, работодателей, потребителей – заставит сработать это замораживание.

Работая вместе, мы уничтожим инфляцию, и сделаем это без принудительного ценового и зарплатного контроля, который разрушает экономику и личную свободу.

Третий неотъемлемый элемент в строительстве нового благосостояния тесно связан с созданием новых рабочих мест и сдерживанием инфляции. Мы должны защитить положение американского доллара как оплота финансовой стабильности по всему миру.

За последние семь лет ежегодно происходил в среднем один международный валютный кризис. Кому были на руку эти кризисы? Не рабочему человеку; не инвестору; не реальному производителю капитала. Победителями оказались международные валютные спекулянты. Так как они наживаются на кризисах, они помогают их создавать.

В последние недели спекулянты вели тотальную войну против американского доллара. Стабильность государственной валюты основана на стабильности экономики этой страны, а американская экономика на данный момент – самая сильная в мире. В соответствии с этим я поручил министру финансов принять  необходимые меры для защиты доллара от спекулянтов.

Я поручил министру Конналли (Connally) временно приостановить конвертируемость американского доллара, за исключением сумм и обстоятельств, обусловленных интересами финансовой стабильности и с максимальным учетом интересов Соединенных Штатов.

Итак, что эта мера – которая является очень технической – означает для вас?

Позвольте положить конец воображаемому страху, называемому девальвацией.

Если вы хотите купить автомобиль иностранного производства или поехать за границу, конъюнктура рынка может слегка ослабить ваш доллар. Но если вы относитесь к подавляющему большинству граждан, покупающих американские продукты, завтра ваш доллар будет стоить столько же, сколько и сегодня.

Иными словами, эта мера позволит стабилизировать доллар.

В данный момент этот шаг вряд ли улучшит наши отношения с международными валютными брокерами. Но нашей главной проблемой являются американские рабочие и честная конкуренция во всем мире.

Что касается наших зарубежных друзей, включая многих ответственных участников международного банковского сообщества, ориентированных на обеспечение стабильности и товаропотока, то я заверяю их: Соединенные Штаты всегда были и продолжают быть перспективным и надежным торговым партнером. При полном сотрудничестве с Международным валютным фондом и нашими торговыми партнерами мы проведем реформы, необходимые для создания критически важной новой международной валютной системы. Стабильность и равные условия – в интересах каждого. Я уверен, что доллар США больше не должен быть заложником в руках международных спекулянтов.

Я принимаю дальнейшие меры по защите доллара, улучшению платежного баланса и увеличения рабочих мест для американцев. В качестве временной меры я облагаю дополнительным налогом 10% товаров, ввозимых в Соединенные Штаты. Для международной торговли это решение лучше прямого контроля объема импорта.

Данный импортный налог – это временная мера. Он не направлен против какой-то конкретной страны. Этот шаг делается для обеспечения того, чтобы американские продукты не пострадали из-за несправедливого обменного курса. Когда закончится это несправедливое отношение, будет отменен и этот налог на импорт.

В результате этих действий продукция американского производства будет более конкурентоспособной, а несправедливое положение, что сложилось в нашей международной конкуренции, исчезнет. В этом состоит основная причина нарушения нашего внешнеторгового баланса в течение последних 15 лет.

В конце Второй мировой войны экономики крупных промышленных государств Европы и Азии пошатнулись. Чтобы помочь им встать на ноги и защитить их свободу, за последние  25 лет Соединенные Штаты предоставили им помощь в размере $143 млрд. Это было правильно.

Сегодня, по большей части, благодаря нашей помощи, они вернулись к жизни. Они стали нашими мощными конкурентами, и мы рады их успеху. Но теперь, когда другие страны экономически сильны, пора и им взять на себя бремя защиты свободы во всем мире. Пришло время исправить обменные курсы, а ведущим странам – конкурировать на равных. Соединенные Штаты смогут соревноваться на одинаковых условиях.

Диапазон мер, принятых и предложенных мною сегодня – в сфере рабочих мест, инфляции и валюты – это самая полномасштабная новая экономическая политика, которая будет применена в нашей стране за четыре десятилетия.

Нам повезло жить в стране, чья экономическая система позволяет обеспечивать ее населению наивысший стандарт жизни в мире; эта система достаточно гибкая, чтобы меняться кардинальным образом, когда того требуют обстоятельства; и, что важнее всего, система имеет достаточно ресурсов, чтобы благосостояние обеспечивалось с беспрецедентным уровнем свободы и возможностей в истории государств.

Цели правительственных действий, о которых я объявил сегодня, состоят в создании фундамента для обновленного доверия, в обеспечении честной конкуренции с остальным миром, в открытии возможностей для нового процветания.

Но у правительства, при всей его власти, нет ключей от успеха народа. Этот ключ, мои дорогие американцы, - в ваших руках.

Страна, как и человек, должна иметь определенный внутренний стержень для успеха. В экономических вопросах такой внутренний стержень называется духом соревнования.

Каждый шаг, предпринятый мною сегодня, направлен на взращивание и стимулирование этого соревновательного духа, на то, чтобы помочь нам избавиться от неверия в собственные силы, от заниженной самооценки, которая высасывает нашу энергию и разрушает нашу веру в себя.

Сохранит ли эта страна свою позицию лидера мировой экономики или уйдет на второе, третье или четвертое место; поверим ли в себя как народ или потеряем эту веру; будем ли стойко сражаться за мир и свободу или ослабим свою хватку – все это зависит от вас, от вашего духа соревнования, вашего чувства собственного достоинства, вашей гордости за свою страну и за себя.

Мы можем быть уверены: когда ослабнет угроза войны, вопрос мирной международной конкуренции существенно возрастет.

Мы приветствуем конкуренцию, потому что Америка лучше всего проявляет себя, когда ее призывают поучаствовать в соревновании.

Как всегда было в нашей истории, появятся голоса, призывающие нас отказаться от духа соперничества, выстроить вокруг себя защитную стену, залезть в раковину, пока весь остальной мир идет вперед.

Двести лет назад один человек написал в своем дневнике такие слова: «Многие мыслящие люди считают, что лучшие годы Америки уже позади». Это было написано в 1775 году, как раз перед Американской революцией – зачатком самой потрясающей эпохи в истории человечества. И сегодня мы слышим эхо этих голосов, поющих гимны мраку и поражению, говорящих то же самое: «Наши лучшие годы миновали».

А  я говорю – давайте позволим американцам ответить: «Наше лучшее время – впереди».

В то время, когда мы движемся к поколению мира, когда мы прокладываем дорогу к новому благосостоянию, я говорю каждому американцу: давайте воспрянем духом. Давайте сделаем все возможное для этой страны, которая внесла такой вклад в прогресс человечества.

Давайте сделаем вклад в будущее нашей Страны, и давайте снова поверим в себя, что делало нацию великой в прошлом, и что создаст мир будущего.

***

Закрытие золотого окна обозначило конец Бреттон-вудской системы.

В целях снасти доллар, ускорить темпы роста экономики и при этом не допустить дальнейшего усиления инфляционных процессов правительство прибегло к беспрецедентным за послевоенный период мерам. Президентским декретом в стране было введено «чрезвычайное положение». Пытаясь стимулировать капиталовложения и потребительский спрос, правительство предоставило компаниям значительные налоговые льготы, сократило подоходный налог, отменило акцизный налог на продажу легковых автомобилей, но одновременно установило государственный контроль над ценами и заработной платой. В этом видели единственный путь сдерживания инфляции. Временно была отменена конверсия доллара в золото и введен дополнительный 10%-ный налог на подавляющую часть импорта. Было объявлено также о сокращении помощи иностранным государствам.

Обострение положения в экономике и явственно обнаружившаяся недостаточность всех принимаемых мер вызвали изменения и в экономических представлениях президента, и в целом в идейно-политических позициях республиканской партии. Известный американский политолог Т. Уайт писал даже в этой связи, что «предложение ввести правительственный контроль над заработной платой и пенами явилось разрывом со всей прежней республиканской философией».

Перемены действительно произошли, хотя они и не отличались столь уж радикальным характером. Трехмесячное «замораживание» заработной платы и цен (август–ноябрь 1971 г.) было дополнено в рамках второй фазы «новой экономической политики» государственным контролем над доходами и ценами. В 1972–1973 гг. контроль над ценами и заработной платой постепенно ослаблялся, но после очередного скачка инфляции вводился вновь (сроком на два месяца) в июне 1973 г. В этот период был жестко зафиксирован допустимый предел роста номинальной заработной платы в год (включая все дополнительные выплаты) сначала на уровне 3,2%, а затем в размере 5,5%. Итог в целом был неутешительным: правительственный контроль над ценами не смог приостановить дальнейшей инфляции, и это в условиях, когда меры, принятые правительством в целях замораживания заработной платы, повлияли на замедление ее роста.

Для проведения в жизнь «новой экономической политики» администрацией были созданы несколько новых органов. В состав некоторых из них наряду с представителями правительства и бизнеса входили представители профсоюзов. Внешне деятельность этих органов напоминала то, что практиковалось правительствами Кеннеди и Джонсона, которые также прибегали к установлению нормативов в области цен и заработной платы, однако органы, созданные правительством Р. Никсона, отличались куда более широкими полномочиями. Особую роль в новой политике республиканцев призван был играть Совет при президенте США по стабилизации цен и заработной платы, функции которого окончательно определились в 1974 г.

К концу 1971 г. выявилось намерение республиканской администрации произвести общий пересмотр методов государственного регулирования экономической и социальной жизни США. Об этом шла речь в докладах экономических советников президента за 1970 и 1971 гг. С марта 1970 по январь 1971 г. были обнародованы четыре плана реорганизации. В эти же годы и с этой же целью были созданы: президентский консультативный комитет по организации исполнительной власти; президентский консультативный комитет по проблемам улучшения управления; комиссия по реорганизации государственного департамента; комиссия по реорганизации структуры министерства обороны.

Центральная идея никсоновских предложений сводилась к замене «программного» подхода к различным социально-экономическим проблемам вновь создаваемыми «целевыми» департаментами, полностью отвечающими за вверенные им проблемы и обладающими широкими полномочиями и средствами для их решения. Среди таких департаментов, предусмотренных планами президента,– министерство экономики, ответственное за разработку долгосрочных программ экономического развития страны и обеспечение их выполнения; министерство людских ресурсов п министерство местного развития.

Нарастание экономических и социальных трудностей в стране в конце 60-х – начале 70-х годов, стремление республиканской администрации искать выход из них за счет дальнейшего наступления на жизненный уровень трудящихся усугубляли внутриполитическую напряженность, что, в свою очередь, вело к обострению идейно-политических размежеваний внутри господствующего класса.

Таблица. Особенности экономической политики Р. Никсона


Этапы политики

Содержание политики

Август-ноябрь 1971 г.

– замораживание цен и зарплаты на 90 дней
– установление дополнительного 10 % налога на импорт
–прекращение обмена долларов на золото

Ноябрь 1971 г. – январь 1973 г.

– контроль над ценами и зарплатой
– девальвация доллара

Январь-июнь 1973 г.

–отмена прямого государственного контроля над ценами и зарплатой
– замораживание уровня цен и зарплаты и введение новой системы контроля

Июль 1973 – апрель 1974 г.

– снятие ограничений с объемов производства сельхозпродукции
– сокращение социальных расходов

Продолжение:   США в борьбе за мировое могущество. Часть 16

 

 
Если вы не можете хотя бы дважды в неделю разглагольствовать о нравственности перед обширной и вполне безнравственной аудиторией, политическое поприще для вас закрыто. О. Уайльд
Политика есть искусство удерживать людей от участия в делах, которые их прямо касаются. П. Устинов