США в борьбе за мировое могущество. Часть 5

28 января 2013

История внешней политики США 1945-1950 гг.

Президенты:
32. Франклин Рузвельт, 4 марта 1933 – 12 апреля 1945
33. Гарри Трумэн, 12 апреля 1945 – 20 января 1953

Политика «холодной войны» и «атомная дипломатия»

В сентябре 1945 г., подводя итоги участию Соединенных Штатов во второй мировой войне, президент Г. Трумэн заявил в очередном обращении к нации: американцы обладают «величайшей силой и мощью, которых человечество когда-либо достигало». В контексте всемирной истории это было прямым преувеличением, в рамках же истории США соответствовало действительности. Никогда в прошлом Соединенные Штаты не достигали такого уровня экономических и военных потенций, никогда их «присутствие» не распространялось так далеко за пределами своих границ, как к концу второй мировой войны. США вышли из войны практически другой страной, их международные позиции кардинально изменились по сравнению с предвоенным периодом, резко возросли имперские амбиции американского правящего класса. Но еще радикальнее изменился мир, в который Соединенные Штаты вступили в 1945 г.

Война обошла стороной американскую территорию. Единственная из великих держав, участвовавших в войне, Соединенные Штаты не только не пострадали в результате военных действий, но и фактически разбогатели на войне, приумножили свою экономическую и военную мощь. В 1945 г. их валовой национальный доход возрос более чем в 2 раза по сравнению с 1940 г., общие промышленные мощности увеличились на 40%, свыше 3/4 мировых запасов золота (без СССР) оказались сосредоточенными в США. К концу войны Соединенные Штаты стали сильнейшей военной державой в капиталистическом мире. На 1 сентября 1945 г. американские вооруженные силы насчитывали почти 12 млн. человек. Соединенные Штаты монопольно владели новым оружием колоссальной разрушительной силы – атомной бомбой. Мир опоясали сотни американских военных баз, под контролем американской военной машины оказались важнейшие мировые стратегические коммуникации.

Усиление позиций США в капиталистическом мире в конце войны – проявление закона неравномерности развития капитализма, особенно на его империалистической стадии. Эскалация американской мощи шла в значительной степени за счет ослабления других капиталистических стран – как победителей, так и побежденных, резкого снижения их экономических и военных возможностей, их влияния на международной арене. В итоге второй мировой войны рухнул предвоенный баланс сил между великими империалистическими державами. Экономический, а следовательно, политический и военный центр империализма переместился из Европы в Америку. С окончанием второй мировой войны завершился процесс превращения США в главную страну капитализма, занявшую доминирующее положение в капиталистическом мире. Все это и способствовало тому, что на исходе войны правящая элита США пребывала в состоянии своего рода эйфории имперского величия. У нее создалось преувеличенное представление о ресурсах и возможностях страны – психологический комплекс «самонадеянности силы», иллюзия всемогущества (Фулбрайт Дж. У. Самонадеянность силы. М., 1967).

Взрывы атомных бомб над Хиросимой и Нагасаки, осуществленные под занавес войны, явились открытой демонстрацией возросшей мощи США, усиления их гегемонистских притязаний. Экстремистские круги господствующего класса Соединенных Штатов открыто требовали осуществления широкой вненшеполитической экспансии, проведения жесткого курса в отношении революционно-демократических и национально-освободительных сил в мировом масштабе. Быстро набирала силу идеологическая концепция, обозначившая XX век «американским веком». В обстановке укоренившихся представлений о безграничных возможностях США эта концепция стала восприниматься в Вашингтоне как конкретная внешнеполитическая программа.

Однако уже в начале послевоенного периода возникло постоянно усиливающееся противоречие между имперскими устремлениями Соединенных Штатов и возможностями их реализации в стремительно развивающемся мире. Столкнувшись с подобной ситуацией и намереваясь преодолеть это противоречие, американский империализм сделал ставку на антикоммунизм и политику с «позиции силы». Реакционные круги США стремились ревизовать итоги второй мировой войны, ослабить Советский Союз, остановить развитие мирового революционного процесса.

Вследствие влияния на внешнюю политику страны военных кругов у правящей элиты возникла милитаристская психология, имеющая тенденцию искать силовые, а не политические решения международных проблем. В результате дипломатия Вашингтона все чаще стала подменяться «демонстрацией мощи», а внешняя политика сводиться к сколачиванию военных блоков. В то же время под влиянием милитаризации мышления в столице США укоренилось ставшее затем привычным нежелание видеть на международной арене равных партнеров.

Ядерное оружие и внешняя политика

Стремление разговаривать с Советским Союзом языком силы существовало в антикоммунистических кругах «большого бизнеса», среди газетных магнатов типа Херста, консервативных политиков, прямых антисоветчиков и профашистов в течение всей войны, но активно стало проявляться к ее концу, когда исход борьбы против фашистских держав благодаря победам СССР не вызывал сомнения.

Однако нельзя забывать, что весной 1945 г. вашингтонская администрация ввиду продолжавшейся войны не только в Европе, но и в Азии настоятельно нуждалась в советской военной помощи и потому не была готова осуществить в полном объеме рекомендации сторонников «жесткого» курса. Весьма важно и то, что в рассматриваемый период на всех уровнях американского общества – и в политических кругах, и в кругах общественности, и особенно в самой гуще народа США – существовало сильное, подкрепленное совместным участием в антифашистской войне стремление к сотрудничеству с СССР. Смерть Рузвельта изменила ситуацию лишь в небольшом сегменте социально-политической структуры страны. Но это был нервный центр власти – правительство военного времени, обладавшее большими возможностями для оказания влияния на общественное мнение.

Говоря о переходе США от сотрудничества к конфронтации с СССР, видный американский специалист по международным отношениям Г. Моргентау сводил проблему к «отказу от традиционной дипломатии». После смерти Рузвельта, писал он, в США «не осталось ни личности, ни группы, способной создавать и поддерживать тот сложный и деликатный механизм, с помощью которого традиционная дипломатия обеспечивала мирную защиту и реализацию национальных интересов» (Morgenthau H. Politics among Nations. N. Y., 1973). Кеннан (уже в мемуарах) отмечал, что беда заключалась в чрезмерной милитаризации внешней политики США (и Запада в целом) (Kennan G. F. Memoirs, vol. 2). Все эти факторы, несомненно, имели место. Но главное состояло в том, что при такой постановке вопроса причины и следствия поменялись местами. Гораздо ближе к истине американский историк Д. Флеминг, который, связывая возникновение «холодной войны» с политическими решениями Вашингтона, писал, что действия Трумэна «перечеркнули годы работы Рузвельта... когда были заложены основы взаимопонимания с советскими руководителями» (Fleming D. F. The Cold War and Its Origins, 1917–1960: Vol. 1 2. Garden City
(N. Y.), 1961, vol. 2).

Едва завершилась война в Европе, как Трумэн без каких-либо объяснений распорядился прекратить поставки Советскому Союзу по ленд-лизу, что противоречило предварительной договоренности о поставках на следующий год на сумму около 1 млрд. долл. Это было демонстративным актом экономического давления на союзника. Однако попытки разговаривать с СССР «языком силы» натолкнулись на решительную и твердую позицию СССР.

После демонстрации американской ядерной мощи в Хиросиме и Нагасаки атомная карта становится одним из «аргументов» американских политиков. 6 августа 1945 г. президент Трумэн подчеркнул намерение США единолично сохранять контроль над атомным оружием в целях «поддержания всеобщего мира». 30 октября того же года генерал Дж. Паттон подтвердил, что Соединенные Штаты должны оставаться «вооруженными и в полной готовности» . Против кого? В условиях военного поражения фашистской Германии и милитаристской Японии ответ напрашивался сам собой.

В кулуарах американской столицы высшие должностные лица без тени смущения называли будущего противника в «третьей мировой войне». Уже 18 сентября 1945 г. Объединенный комитет начальников штабов одобрил директиву 1496/2 «Основа формулирования военной политики», где СССР был назван в качестве противника США. При этом директива исходила из положения о нанесении Соединенными Штатами «первого удара» в возможной войне против СССР. Директива Объединенного комитета военного планирования 432/Д от 14 декабря 1945 г. гласила: «Единственным оружием, которое США могут эффективно применить для решающего удара по основным центрам СССР, является атомная бомба». Американские военные в качестве первостепенной задачи выдвигали достижение абсолютного военного превосходства над СССР.

Милитаристские настроения в Вашингтоне, прорываясь наружу, принимали характер откровенного шантажа СССР. В конгрессе США раздавались заявления о способности американской авиации сбросить атомные бомбы на любую точку земной поверхности и вернуться на базы, хотя реальные возможности США далеко не соответствовали этим расчетам. Английские исследователи послевоенной истории Соединенных Штатов подчеркивали: «Ядерному мифу широко верили, но в действительности атомных бомб было слишком мало, они были неточны, чересчур слабы и неудобны, чтобы дать возможность США доминировать над Советским Союзом» (Mooney P., Bown С Truman to Carter. A Post-War History of the United States of  America. L., 1979).

Разумеется, психическая атака на СССР не имела успеха. Но «атомная дипломатия» оказала отрицательное воздействие на международную обстановку в целом. Она вызвала, как и следовало ожидать, гонку вооружений.

В стремлении сохранить монополию в области ядерного оружия американское правительство пыталось поставить под свой контроль основные природные источники урановой руды, лишить другие государства (в первую очередь СССР) их законных прав использовать атомную энергию по своему усмотрению. Такова была одна из главных целей плана Ачесона – Лилиенталя – Баруха («план Баруха»), внесенного США 14 июня 1946 г. на рассмотрение Комиссии ООН по атомной энергии. Вместе с тем правительство США не считало себя связанным в производстве, накоплении и совершенствовании атомного оружия.

19 июня 1946 г. Советский Союз предложил на рассмотрение Комиссии ООН по атомной энергии проект международной конвенции «О запрещении производства и применения оружия, основанного на использовании атомной энергии, в целях массового уничтожения». Конвенция предусматривала обязательство ни при каких обстоятельствах не применять атомного оружия, запретить его производство и хранение, уничтожить все запасы такого оружия. Одновременно СССР предложил установить контроль за использованием ядерной энергии лишь в мирных целях.

Предложение СССР открывало пути для решения проблемы ядерного оружия, его запрет избавлял человечество от страшной угрозы. Однако Соединенные Штаты, используя имевшееся в то время у них большинство голосов в органах ООН, сорвали принятие советского предложения.

Развязывая гонку вооружений, правительство США рассчитывало ее выиграть. 19 октября 1945 г. президент заявил журналистам, что лишь Соединенные Штаты обладают материальными ресурсами и организационными способностями производить атомную бомбу и в случае соперничества «останутся впереди». «Мы должны считаться опекунами этой новой силы»– подчеркивал Трумэн. Однако, как признавалось в американских официальных документах, даже в период монополии на атомное оружие США никогда не достигали такого уровня, который «обеспечивал бы наверняка победу» с помощью только лишь атомной бомбы.

И все же вопреки здравому смыслу влиятельные представители военных и политических кругов в Вашингтоне не исключали идеи превентивной войны против СССР. Американское военное командование приступило к составлению планов такой (по существу, третьей мировой) войны практически еще до окончания второй мировой войны. В ноябре 1945 г. Объединенный разведывательный комитет США наметил 20 советских городов в качестве объектов, пригодных для атомной бомбардировки. По свидетельству американского исследователя М. Шерри, тщательно изучившего документы военного ведомства США, комитет рекомендовал предпринять атомную атаку против СССР даже в случае, «если успехи противника в области промышленного развития или науки дадут основание предположить приобретение им способности к нападению в конечном итоге на США или же к обороне против нашего нападения» .

То, что превентивная ядерная война мыслилась в Вашингтоне как «приемлемое средство политики», показывает секретный документ Объединенного комитета начальников штабов от 27 марта 1946 г. «Наше правительство,– декларировалось в документе,– должно оказывать давление, чтобы возникающий спорный вопрос мог быть быстро решен политическими средствами, осуществляя в то же время все приготовления, чтобы при необходимости нанести первый удар».

До конца 40-х годов американская стратегия, питаемая иллюзиями о «неуязвимости» США, исходила из представления о возможности победы над СССР в глобальной войне и была сориентирована на создание военно-воздушного и ядерного превосходства. Это означало, что внешне-политические доктрины Соединенных Штатов в послевоенный период приняли характер военных доктрин.

Первые шаги к «холодной войне»

К концу 40-х годов Соединенные Штаты приняли на себя ответственность «лидера свободного мира», иными словами, оказания влияния на политическую эволюцию как можно большей части земного шара, насколько позволит их гигантская мощь.

Заявка Вашингтона на «руководящую роль» в мире – своего рода «тотальный глобализм» – требовала мобилизации огромных ресурсов, использования широкого спектра военных и политических мер: стратегических баз, военных союзов, экономической и военной помощи входящим в орбиту США государствам, политической, идеологической и военной интервенции, пропаганды. И тем не менее при всей кажущейся безграничности возможностей США в 1945 г. бремя «руководства» миром с самого начала оказалось для Вашингтона непосильным грузом. Цели политики не соответствовали имевшимся в наличии возможностям. Динамичные силы создавали преграду курсу США на глобальную гегемонию. Ей противостояло могущество Советского Союза, революционная и национально-освободительная борьба народов, сопротивление демократических кругов общественности США.

Большое влияние на мировое общественное мнение, в том числе на общественное мнение в США, оказывала миролюбивая внешняя политика СССР. Советское правительство выступало за продолжение и развитие сотрудничества с США в деле послевоенного устройства мира исходя из решений Крымской (Ялтинской) и Берлинской (Потсдамской) конференций. Советский Союз добивался того, чтобы обеспечить всем народам прочный, справедливый и демократический мир.

Идеям мира, социального прогресса и сотрудничества американская реакция противопоставила свою контридеологию – антикоммунизм. После окончания второй мировой войны эта «эрзац-идеология» заняла доминирующее положение во внутри- и внешнеполитической жизни США. Культивируя миф о «советской угрозе», нагнетая атмосферу международной напряженности, антикоммунистическая пропаганда была рассчитана на то, чтобы убедить общественное мнение примириться с внешнеполитическими авантюрами правительства якобы во имя «национальной безопасности». В то же время лидеры США нуждались в «идеологии на экспорт» для маскировки экспансионистского внешнеполитического курса. Центральной мишенью «психологической войны», развязанной сторонниками политики с «позиции силы», стал Советский Союз. Характерно, что еще в военные годы важные секторы американского пропагандистского аппарата (газеты Херста, Маккормика, Паттерсона, Скрипс-Горварда, журналы «Сэтердей ивнинг пост», «Ридерс дайджест» и др.) не прекращали кампанию по раздуванию ненависти к СССР. После войны кампания нагнетания напряженности в отношениях с СССР проходила под лозунгом «Прекратить умиротворение России». Сенатор Дж. Истленд 4 декабря 1945 г. объявил, что Германия была защитницей Запада от «восточных орд» в течение 2 тыс. лет. Теперь, когда преграда пала, они беспрепятственно «шествуют по дорогам западной цивилизации». Американский народ, продолжал он, «должен понять, что Россия является... агрессивной нацией» (Congressional Record, vol. 91, pt 8).

Политическая атмосфера в США менялась молниеносно. Антикоммунистическая кампания быстро набирала темп и, захватив ведущие средства массовой информации, способствовала формированию в американском обществе своего рода «психологического антикоммунистического комплекса». Население подвергалось «облучению» антикоммунизмом не только со страниц реакционной прессы, но и по радио, телевидению. В ход была пущена продукция Голливуда, массовая «популярная» литература. Началось создание специальных отраслей буржуазного обществоведения – «советологии», «марксологии» и других, обслуживавших антисоветскую пропаганду.

5 марта 1946 г. в Фултоне (штат Миссури) в присутствии президента США Г. Трумэна находившийся уже в отставке У. Черчилль произнес речь о «железном занавесе», вызвавшую новую волну антикоммунистической кампании в США. Объявив, что на страны Восточной и ЮгоВосточной Европы якобы опустился «железный занавес» и что «христианская цивилизация» оказалась под угрозой со стороны СССР, Черчилль призвал к военному союзу между США и Великобританией. Фултоновская речь, по сути дела, была призывом развернуть «крестовый поход» против социализма, интенсифицировать борьбу против прогрессивных сил во имя «спасения западной демократии».

Тезисы Черчилля были созвучны взглядам Трумэна, хотя последний категорически отрицал, что предварительно ознакомился с речью. Сторонники «жесткого» курса настойчиво требовали использовать монополию США на атомную бомбу для давления на СССР. Бывший американский посланник в Болгарии Дж. Эрл заявил в марте 1946 г., что Советскому Союзу необходимо предъявить ультиматум: «Отойти к своей территории (?!) – и в случае отказа применить атомную бомбу, пока он еще не создал ее». 10 июля 1946 г. на атолле Бикини были осуществлены первые послевоенные испытания атомных бомб.

«Доктрина Трумэна» и «План Маршалла»

Оказавшись перед лицом быстро развивающегося процесса революционных перемен в мире, лидеры США избрали стратегическую внешнеполитическую линию, направленную на слом сложившегося в результате войны соотношения сил, на «оттеснение» Советского Союза, прогрессивных сил с занимаемых ими позиций и установление мировой гегемонии
США. Эта линия получила название политики «сдерживания коммунизма» и стала официальным внешнеполитическим курсом трумэновской администрации, найдя свое наиболее известное выражение в «доктрине Трумэна» и «плане Маршалла». В теоретическом плане стратегия «сдерживания» строилась на геополитических тезисах, постулирующих «традиционную борьбу» континентальных и морских держав. В идеологическом отношении «сдерживание» опиралось на антикоммунизм и антисоветизм. Выдвижение концепции «сдерживания» определялось стремлением Вашингтона применить комплексный метод давления на СССР – военного, экономического и идеологического.

Стратегия «сдерживания» была предложена советником посольства США в Москве Дж. Кеннаном. 22 февраля 1946 г. он направил в Вашингтон «длинную телеграмму» (The Long Telegram) в 8 тыс. слов, которая по сей день остается лучшей из предпринятых в Америке попыток проанализировать мотивы внешней политики сталинского руководства. Кеннан рекомендовал «сдерживать советское давление» применением «контрсилы» в различных «постоянно перемещающихся географических и политических точках».

Концепция Кеннана исходила из ошибочного понимания сущности и целей Советской страны и серьезной недооценки ее возможностей. Кеннан приписывал внешнеполитическому курсу СССР совершенно несвойственные ему агрессивные мотивы. В частности, он утверждал, будто Советский Союз «фанатически» стремится к уничтожению «нашего традиционного образа жизни». Поэтому, заявлял Кеннан, Соединенные Штаты не могут надеяться на «политическую интимность» с советским строем. Они должны рассматривать Советский Союз не как партнера, а как соперника на внешнеполитической арене. «Советская власть, – утверждал американский дипломат, – непроницаема для логики разума, но очень чувствительна к логике силы». Поэтому, делался вывод, чтобы заставить СССР отступить, необходимо осуществлять давление с «позиции силы». В целом, как считал тогда Кеннан, СССР «в сравнении с Западом – все еще слабейшая сторона», советское общество «экономически уязвимо», а также «имеет некоторые врожденные пороки», которые в конце концов приведут к ослаблению общего потенциала СССР. Отсюда следовало, что «США могут без особых опасений проводить политику «твердого сдерживания»  (Кеnnаn G. F. The Sources of Soviet Conduct,–Foreign Affairs, 1947, July, p. 575; Idem. Memoirs, vol. 1, p. 547–559).

Идея «сдерживания» не мыслилась Кеннаном в категориях пассивной политики «удерживания рубежей», как пытались представить критики его концепции, находившиеся на крайне правом фланге политического спектра. «Соединенные Штаты, – утверждал Кеннан, – вполне способны своими действиями повлиять на внутреннее развитие как России, так и всего международного коммунистического движения».

Внешнеполитический диагноз и рецепты Кеннана имели головокружительный успех в Вашингтоне, поскольку совпали с преобладавшим политическим настроением в столице. Год спустя «анализ» Кеннана, переработанный в статью «Истоки советского поведения» (The Sources of Soviet Conduct), был анонимно опубликован в журнале «Foreign Affairs». Он сформулировал ключевые идеи концепции сдерживания Советского Союза, которая на многие десятилетия определила взаимоотношения Соединенных Штатов и СССР.

Позднее автор пытался снять с себя ответственность за рекомендованный курс. В мемуарах он писал: то, что «я подразумевал, говоря; о сдерживании советской мощи, было не сдерживание военными средствами военной угрозы, а политическое сдерживание политической угрозы» . В конце 70-х годов Дж. Кеннан вновь заявил: статья в «Foreign Affairs» «приобрела некую прискорбную известность и с тех пор преследует меня по пятам, как верное, но нежелательное и даже определенна затрудняющее мою жизнь животное». Однако в 1946 г., разъясняя; свою позицию, Кеннан говорил о необходимости «сдерживать  как в военном, так и в политическом отношениях на протяжении; длительного времени в будущем». В результате «сдерживание» стало» расхожим термином в устах тех политиков и военных, которые стояли за конфронтацию с СССР.

Почин Кеннана-аналитика интересен прежде всего как одна из первых успешных попыток выявить политико-психологические и идейно-культурные истоки внешней политики государства.

Стратегия «сдерживания» придавала внешней политике США характер «крестового похода» не только против СССР, но и социального прогресса в целом. Избрав своей целью применение идеологического, политического, экономического и в конечном счете военного давления в тех регионах, которые будут сочтены в Вашингтоне «коммунистически уязвимыми», правительство США, по существу, присваивало себе функции мирового жандарма. Политика «сдерживания» означала реставрацию старой империалистической идеи «санитарного кордона», в ней проявилось стремление США к диктату и гегемонизму, замаскированное лозунгом борьбы против мнимой «советской угрозы».

24 сентября 1946 г. специальный помощник президента К. Клиффорд после совещания с государственными деятелями США подготовил доклад «Американская политика в отношении Советского Союза». В докладе подчеркивалась «необходимость» указать Советскому правительству, что Соединенные Штаты располагают достаточной мощью «для быстрого сокрушения СССР в войне». Война против СССР, разъяснялось в документе, будет «тотальной» в куда «более страшном смысле, чем любая прежняя война, и поэтому должна вестись постоянная разработка как наступательных, так и оборонительных видов вооружений». В докладе предлагалось, чтобы любые переговоры с СССР о разоружении велись «медленно и осторожно, постоянно имея в виду, что предложения о запрещении применения атомного оружия и наступательных видов вооружения дальнего действия значительно ограничат мощь Соединенных
Штатов».

6 марта 1947 г. президент Трумэн объявил, что конфликт с коммунизмом непримирим и что «американская система сможет выжить, лишь став мировой системой». Эта линия была поддержана консервативными силами в обеих партиях, превратившись в «двухпартийную политику». 10 марта в речи в Чикаго видный деятель республиканцев – Дж. Ф. Даллес потребовал принятия «энергичных мер», чтобы «сдержать в терпимых рамках советский динамизм». В качестве важной политической акции в подготовке системы антисоветских военных блоков в Вашингтоне была провозглашена «доктрина Трумэна».

Поводом для объявления новой доктрины было формальное уведомление (21 февраля 1947 г.) британским министерством иностранных дел государственного департамента о неспособности Англии осуществлять «свою долю ответственности» в Греции и Турции. В ответ на это правительство США заявило о своей заинтересованности в стратегическом положении Турции и Греции и предприняло ряд дипломатических и военных мер.

Для осуществления крупномасштабной внешнеполитической акции США в ход был пущен тот же миф о «коммунистической угрозе».

27 февраля 1947 г. лидеры конгресса, приглашенные в Белый дом, были информированы Трумэном и государственным секретарем Дж. Маршаллом, что в случае бездействия США влияние СССР «распространится на Европу, Средний Восток и Азию». Выступивший на заседании заместитель госсекретаря Д. Ачесон патетически воскликнул: «Времени нет для сдержанной оценки», поскольку «весьма вероятный прорыв Советов (на Ближний Восток) откроет для советского проникновения целых три континента. Как гнилое яблоко в корзине заражает все остальные, так и Греция заразит Иран и весь Восток... Африку... Италию и Францию... Со времен древнего Рима и Карфагена мир не видел такой поляризации сил» (Acheson D. Present at the Greation).

Поддержка конгрессом идеи экспорта контрреволюции была полной. Греция стала экспериментальным полем для апробирования универсального принципа глобального интервенционизма США. Мы выбрали Турцию и Грецию.– писал в 1949 г. У. Липпман, – не потому, что они так уж нуждаются в помощи, и не потому, что они – блестящий образец демократии, а потому, что они представляют собой стратегические ворота, ведущие в Черное море, к сердцу Советского Союза» (Lippman W. The Cold War. N. Y., 1947, p. 29-30).

Но чтобы повлиять на общественное мнение, требовались более сильные средства воздействия, чем декларация Белого дома. По словам председателя сенатской комиссии по иностранным делам сенатора Ванденберга, у президента не имелось иной альтернативы, как «напугать страну».

Объявление «доктрины Трумэна» осуществлялось по всем правилам психологического воздействия на общественное мнение. 12 марта 1947 г. на объединенном заседании конгресса президент потребовал принять «быстрые и решительные меры», чтобы воспрепятствовать «расширению» коммунизма на Ближнем Востоке, и в частности ассигновать 400 млн. долл. для военной и экономической «помощи» Греции и Турции, а также направить в эти страны американские военные и иные миссии. До апреля 1948 г. США израсходовали в Греции и Турции 337 млн. долл., большую часть – на военные цели. Американская военная миссия в Греции насчитывала 527 человек, в Турции – 41083.

«Доктрина Трумэна» не исчерпывалась этими конкретными мерами. Многозначительно подчеркнув, что в нынешний момент мировой истории «каждый народ должен выбрать между двумя противоположными образами жизни», президент США официально объявил: политикой Соединенных Штатов должна быть политика поддержки «свободных народов», оказывающих «сопротивление попыткам подчинения вооруженному меньшинству или внешнему давлению». По сути дела, под «вооруженным меньшинством» в Белом доме подразумевали прогрессивные силы, боровшиеся порой с оружием в руках в послевоенные годы против попыток реакции восстановить свои поколебленные или разгромленные в ходе войны позиции. Иными словами, США произвольно присваивали себе «право» поддерживать реакцию против прогрессивных сил, где бы ни возникло столкновение между ними, т. е. в мировом масштабе, «право» вмешиваться во внутренние дела других стран.

Давая оценку действиям правительства в Восточном Средиземноморье, министр обороны Дж. Форрестол заявлял, что американская «поддержка Греции и Турции явится пробным подготовительным шагом к осуществлению других, гораздо более важных экономических и политических актов в различных зонах земного шара». Уже во время обсуждения в Белом доме «доктрины Трумэна» были сделаны предложения (Д. Эйзенхауэром и др.) о необходимости оказания «помощи» другим странам, «сопротивляющимся коммунистическому проникновению».

Следующим за «доктриной Трумэна» наиболее серьезным шагом в практическом осуществлении стратегии «сдерживания» был «план Маршалла» для Европы.

Западноевропейский регион занимал первостепенное место в военно-стратегических и политических планах Вашингтона. Правительство Трумэна унаследовало «приоритет Европы» от предшествующей администрации. Политический и военный контроль над Западной Европой открывал двери для американской экономической экспансии в данном регионе. Эта часть континента представлялась также важным плацдармом в военно-экономическом противоборстве с СССР. Практическим результатом многих планов и расчетов администрации Трумэна была политика «стабилизации» Европы, под которой понималось укрепление позиций капиталистической системы, буржуазных порядков, блокирование радикальных социальных сдвигов на континенте. Характерно, что уже в мае 1945 г. в Белом доме рассматривалась задача предохранения западно-европейских стран «от революции или коммунизма». 5 июня того же года Трумэн заявил, что не намеревается выводить американские войска из-Европы. «Мы заинтересованы в восстановлении Европы, и на этот раз не последует никакого отказа от наших обязательств».

Одним из первых мероприятий «помощи» Европе был 3750-миллионный долларовый заем Великобритании в 1946 г. Другие европейские страны также получали те или иные займы по различным каналам. Однако экономическое положение в странах Западной Европы неуклонно ухудшалось (частично из-за военной разрухи, частично из-за систематического сокращения их золотых и валютных резервов). В этих условиях в апреле 1947 г. государственный секретарь Дж. Маршалл объявил, что «восстановление Европы происходит медленнее, чем ожидалось. Дезинтеграционные силы становятся все очевиднее. Больной гибнет в то время, как доктора раздумывают...».

8 мая заместитель госсекретаря Ачесоп, выступая в Кливленде, утверждал: одной из главных целей политики Соединенных Штатов является стремление использовать свои экономические и финансовые ресурсы для укрепления политических институтов «свободного мира». «Это необходимо,– заявил он, – для нашей национальной безопасности».

5 июня 1947 г. государственный секретарь выступил в Гарвардском университете. Дж. Маршалл нарисовал мрачную картину «расстройства всей структуры европейской экономической жизни». Краски были достаточно сгущены, чтобы оттенить «спасительный» характер американской акции. Маршалл предложил оказать европейским странам помощь «с целью восстановить экономику во всем мире так, чтобы возникли политические и социальные условия», при которых могут существовать, «свободные нации». Государственный секретарь особо подчеркнул, что политика США не направлена против какой-либо страны или доктрины и что программа американской «помощи» должна быть согласованной рядом, если не всеми европейскими нациями. Это заявление была тактическим маневром, предпринятым после критики общественным мнением многих стран откровенно антикоммунистического характера «доктрины Трумэна».

Главный вопрос, который дебатировался в Вашингтоне, заключался в том, как, исключив СССР, втянуть в «план Маршалла» страны Восточной Европы. «Это был рассчитанный риск, – свидетельствовал участник политических совещаний по «плану Маршалла» П. Нитце, – поскольку на той стадии мы действительно не знали, что делать, если бы русские присоединились». Правительство Трумэна стремилось изолировать от СССР и вернуть на капиталистический путь развития ряд государств Восточной и Юго-Восточной Европы.

19 июня 1947 г. Советскому правительству было адресовано предложение принять участие в совещании министров иностранных дел СССР, Великобритании и Франции в связи с «планом Маршалла». Расчет США на то, что Советский Союз отклонит приглашение и тем продемонстрирует свое «нежелание» сотрудничать, обернулся просчетом. 22 июня правительство СССР выразило согласие принять участие в совещании трех держав. В директивах Советского правительства своей делегации указывалось: «При обсуждении любых конкретных предложений, касающихся американской помощи Европе, советская делегация должна возражать против таких условий помощи, которые могли бы повлечь за собой ущемление суверенитета европейских стран или нарушение их экономической самостоятельности».

На совещании в Париже (27 июня – 2 июля 1947 г.) предложения министров иностранных дел Великобритании и Франции сводились к попыткам способствовать установлению контроля США над развитием национальных экономик европейских стран. Советская делегация подчеркнула, что осуществление англо-французских предложений приведет к тому, что американские кредиты будут служить не экономическому восстановлению Европы, а использованию одних европейских стран против других во имя выгоды держав, стремящихся к господству. Предложения СССР были основаны на уважении суверенитета всех европейских государств.

Тактическая линия американской дипломатии не имела успеха: кроме СССР, в «плане Маршалла» на предложенных условиях отказались участвовать Албания, Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Чехословакия, Югославия и Финляндия. Американская программа охватила 16 западно-европейских государств, представлявших лишь половину населения Европы. США навязали такой порядок, что каждая страна–получатель «помощи» должна была представлять подробные отчеты о состоянии экономики, о валютных резервах и т.п. Западноевропейские правительства 22 сентября 1947 г. сообщили США о своих нуждах: 29 млрд. долл. На период 1948–1952 гг. В Вашингтоне эту цифру сочли чрезмерной. В послании конгрессу о «помощи» «свободным нациям» Европы 19 декабря 1947 г. Трумэн просил об ассигнованиях 17 млрд. долл. Призывая конгресс одобрить ассигнования, президент прямо связал проблему «восстановления Европы» с сохранением «цивилизации, на которой основывается американский образ жизни».

Монополии США поддержали «план Маршалла». Промышленники и бизнесмены, выступившие в качестве «свидетелей» в комиссиях конгресса, подтвердили, что «план Маршалла» поможет не только Европе, но и американской экономике, даст ей необходимый «толчок». Представитель ультраправых сенатор Дж. Маккарти требовал, чтобы на каждый потраченный доллар Соединенные Штаты получали его эквивалент в виде стратегических материалов и военных баз. В обстановке антикоммунистической кампании, развернувшейся в США после февральских событий 1948 г. в Чехословакии, конгресс 3 апреля принял «план Маршалла».

Помощь США по «плану Маршалла» была обставлена тяжелыми условиями. Экономические и политические дивиденды, полученные США, были весьма значительны. Еще в ноябре 1947 г. на заседании кабинета Дж. Маршалл заявил, что цели американского плана «с этого момента будут заключаться в восстановлении баланса сил как в Европе, так и в Азии». В этой связи присутствовавший на заседании Дж. Форрестол повторил «свою просьбу пересмотреть уровни промышленного производства в Японии и Германии». Позднее Форрестол отмечал, что при осуществлении американской политики «следует действовать примерно в следующем порядке: достичь экономической стабильности, затем политической и после этого – военной».

Вскрывая истинные цели «плана Маршалла», делегация СССР в сентябре 1947 г. на II сессии Генеральной Ассамблеи ООН указала: «Становится все более очевидным для всех, что проведение в жизнь «плана Маршалла» будет означать подчинение европейских стран экономическому и политическому контролю со стороны США и прямое вмешательство последних во внутренние дела этих стран. Вместе с тем этот план являлся попыткой расколоть Европу на два лагеря и завершить с помощью Великобритании и Франции образование блока ряда европейских стран, враждебного интересам демократических стран Восточной Европы, и в первую очередь Советского Союза».

Так оно и получилось. В результате осуществления «плана Маршалла» весь механизм американо-западноевропейских отношений чрезвычайно упростился. «Маршаллизованные» страны практически стали превращаться в клиентов США. Дипломатия была заменена инструкциями из Вашингтона, а американские послы стали напоминать не то римских про-консулов, не то надсмотрщиков над правительствами, при которых они были аккредитованы. Ослабление экономических, политических и морально-психологических барьеров против американской экономической и политической экспансии вело к «американизации» Западной Европы, а это, в свою очередь, к нарушению традиционных исторических и географических связей между европейскими странами, во многих случаях в ущерб развитию национальных культур. Западная Европа все больше привязывалась к США в целях более полного использования ее экономического и военного потенциала в глобальной стратегии Вашингтона.

«Глобальная ответственность». НАТО

В русле усилий по осуществлению политики «глобальной ответственности» в США создавался военно-политический истэблишмент, приспособленный к ведению «холодной воины» в целях, как формулировалось в правительственных документах США, достижения «фундаментальных изменений в советской системе». В 1946–1948 гг. в Вашингтоне прошла серия политических реорганизаций, оказавших воздействие на изменение традиционных американских институтов и процессов управления страной. Переориентация на «глобальную ответственность» изменила механизм выработки внешнеполитического курса.

Вторжение военных в сферу внешней политики усиливалось. Генералы в военной форме и без нее становились главами американских посольств и миссий. Они оказывали значительное влияние на оккупационную политику США в Германии, Японии и Австрии. Боссы обеих главных партий пристально приглядывались к известным военным деятелям в поисках перспективных кандидатов на предстоящих выборах.

Активизация роли военных во внешней политике символически подчеркивала милитаризацию подхода США к международным делам. Профессиональная ориентация военных на силу способствовала созданию у руководящих кадров дипломатического ведомства особой милитаристской психологии, что в условиях международной напряженности приводило к весьма опасной ситуации: грань между «холодной» и «горячей» войной; становилась чрезвычайно зыбкой.

В директиве Совета национальной безопасности 20/1 от 18 августа 1948 г. констатировалось наличие «политической войны» между Соединенными Штатами и Советским Союзом. При этом правительству рекомендовалось выдвинуть в отношении СССР «даже сейчас, во время мира», цели более воинственные и определенные, чем те, которые ему «когда-либо приходилось формулировать даже в отношении Германии или Японии в предвидении реальной войны с этими странами». Цели, как они формулировались в документе, были следующими: «уменьшить мощь и влияние Москвы» и «осуществить коренные изменения в теории и практике советской внешней политики». И далее: «Речь идет прежде всего о том, чтобы сделать Советский Союз слабым в политическом, военном и психологическом отношениях». В директиве СНБ 20/4 выдвигалась задача ликвидации Советской власти в интересах «безопасности» США. Параллельно в США шло наращивание военной мощи и разрабатывались варианты массированного атомного удара против СССР.

Антикоммунизм стал главной статьей американского идеологического экспорта. Поскольку США не удалось предотвратить переход ряда стран Центральной и Юго-Восточной Европы на позиции социализма, была активизирована политика, направленная на искусственное создание трудностей для социалистического строительства в этих странах и на реставрацию в них капитализма. После провала попыток повернуть вспять развитие социального прогресса в Чехословакии в феврале 1948 г., спровоцированных н поддержанных Западом, конгресс США 1 марта 1948 г. принял решение о запрещении экспорта «стратегических товаров» в Чехословакию и ряд других стран Центральной и Юго-Восточной Европы, а Международный банк реконструкции и развития отказался предоставить Чехословакии заем.

Формирование блоков. В мае 1949 г. в целях активизации идеологических и иных диверсий против социалистических государств на средства, предоставленные американскими монополиями, был создан так называемый Комитет Свободной Европы. На совещании глав представительств США в странах Восточной и Юго-Восточной Европы в октябре 1949 г. была выдвинута задача поощрения любых раскольнических движений в этих странах.

Намного усилились меры экономического давления, а также психологической войны против социалистических государств. В докладе СНБ президенту от 8 декабря 1949 г. подчеркивалась необходимость «устранения советского влияния в Восточной Европе».

Большие усилия прилагались для раскола международного профсоюзного движения. В 1949 г. руководство американских профсоюзов разорвало связи со Всемирной федерацией профсоюзов, активно поддержало «план Маршалла» и создание Североатлантического союза (НАТО).

Политика Вашингтона по сколачиванию военно-политического блока в Европе прошла несколько этапов. Основная идея заключалась в «атлантизации» Западной Европы, т.е. изоляции ее от восточной части континента и установлении в ней американской гегемонии, закрепленной экономически «планом Маршалла» и в военном отношении – пактом с США.

Одним из неизменных элементов этого плана было настойчивое стремление использовать военно-экономический потенциал Западной Германии как опору предполагаемого пакта.

Параллельно с «атлантизацией» Западной Европы осуществлялась «атлантизация» Западной Германии, направленная на срыв совместной союзнической политики в Германии, изъятие западных зон оккупации из-под четырехстороннего союзнического контроля. Вашингтон и его партнеры развернули курс на создание атлантического военного блока с участием Западной Германии.

19 января 1948 г. директор отдела по европейским делам госдепартамента США Дж. Хикерсон выдвинул предложение о создании странами Западной Европы пакта, по образцу Договора Рио-де-Жанейро, к которому присоединились бы США. 11 марта британский министр иностранных дел Бевин предложил Вашингтону план создания «европейской системы безопасности» с американским участием. 12 марта последовал позитивный ответ Маршалла относительно создания «системы атлантической безопасности».

На фоне обострявшихся противоречий между двумя сверхдержавами – США и СССР – началось всё более тесное сплочение западноевропейских государств. 17 марта 1948 г. в Брюсселе был подписан Договор об экономическом, социальном и культурном сотрудничестве и коллективной самообороне между Великобританией, Францией, Бельгией, Нидерландами и Люксембургом (ОЕЭС, Западный союз). В тот же день президент Трумэн официально обещал Западному союзу полную поддержку США. Несколько ранее, в ноте от 6 марта 1948 г., Советское правительство предупреждало, что наряду с «планом Маршалла» Брюссельский пакт противопоставляет Западную Европу Восточной и ведет к политическому расколу континента. В ноте подчеркивалось, что политика Западного союза «заключает в себе опасность превращения западной части Германии в стратегическую базу для будущей агрессии в Европе».

 

Создание Организации европейского экономического сотрудничества (ОЕЭС) усилило экономическую интеграцию западноевропейских стран и подключило к этому процессу западные оккупационные зоны Германии. СССР с насторожностью следил за экономическим, политическим и военным сближением западных стран. В 1948 году он отреагировал на это заключением договоров о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с Румынией (4 февраля), Венгрией (18 февраля) и Болгарией (18 марта). Кроме того, 6 апреля СССР заключил Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с Финляндией, который предусматривал нейтралитет Финляндии в случае конфликта между Востоком и Западом.

4 мая 1948 г. американское правительство через своего посла в Москве У. Б. Смита заявило правительству СССР, что действия Вашингтона по сколачиванию пактов являются политикой «самозащиты» и «ответом» на установление народно-демократического строя в ряде восточноевропейских стран. В заявлении содержалось предложение об обсуждении и урегулировании разногласий между СССР и США. Советское правительство отвело «объяснение» Вашингтоном американской политики, подчеркнув, что именно она порождает международную напряженность. Вместе с тем правительство СССР выразило согласие приступить к переговорам с целью улучшить советско-американские отношения.

Советское правительство положительно оценило обращение Г. Уоллеса к И. В. Сталину, в котором высказывалось пожелание о достижении договоренности между СССР и США в области всеобщего сокращения вооружений и запрещения всех средств массового уничтожения, о ликвидации иностранных военных баз, о невмешательстве во внутренние дела других государств, о заключении мирных договоров с Германией и Японией, о выводе войск из Китая и Кореи, о развитии международной торговли и др. В советском ответе на обращение Уоллеса указывалось, что «программа Г. Уоллеса могла бы послужить хорошей и плодотворной базой» для соглашения между СССР и США, и подчеркивалась убежденность Советского правительства в возможности и необходимости мирного сосуществования стран с различными общественными системами.

Американское правительство вскоре фактически дезавуировало собственное предложение о переговорах. Касаясь предложений Уоллеса, госдепартамент объявил, что они не могут служить предметом двустороннего обсуждения между СССР и США. Тем временем правительство США включило своих наблюдателей во все органы Западного союза и установило непосредственную связь с его военным комитетом.

Вашингтон рассматривал Западный союз как зародыш более широкой военно-политической организации, включающей США. Уже 23 марта 1948 г. был рассмотрен вопрос о присоединении к Брюссельскому договору Западной Германии, ряда других европейских стран. Оставалось обойти препятствие – глубоко укоренившуюся в стране со времен Вашингтона, Джефферсона и Линкольна традицию неучастия Соединенных Штатов в постоянных военных и политических союзах с государствами Европы. Для подготовки общественного мнения к изменению одного из кардинальных принципов американской внешней политики 11 июня 1948 г. сенатом была принята «резолюция Ванденберга», ратующая за участие Соединенных Штатов в региональных и других коллективных соглашениях.

Идея Североатлантического пакта была реализована на двухпартийной основе. Вскоре после этого заместитель государственного секретаря Р. Ловетт начал секретные переговоры с послами стран Брюссельского пакта и с Канадой. К сентябрю 1948 г. было выработано соглашение о включении в будущий блок не только «североатлантических» государств, но также Италии и Португалии. Военно-политическая группировка создавалась не на региональной, «атлантической», как утверждала западная пропаганда, а на социально-классовой основе.

4 апреля 1949 г. в Вашингтоне представители 12 стран (США, Канады, Великобритании, Франции, Италии, Бельгии, Нидерландов, Люксембурга, Норвегии, Дании, Португалии и Исландии) подписали Североатлантический пакт (НАТО).

Несмотря на демагогические заявления о «чисто оборонительном» характере нового блока, он был направлен против СССР, других стран, ставших на путь строительства новой жизни. НАТО, по существу, закрепляла раскол Европы, опутывала своих членов узами зависимости от США, превращала их в плацдарм для американских военных баз, для подрывной деятельности против стран социализма. Обязательства сторон были сформулированы таким образом, что предоставляли Вашингтону практически свободу действовать по своему усмотрению в случае возникновения военного конфликта. Как подчеркнул государственный секретарь Ачесон, «решение вопроса о том, какая мера необходима, естественно, будет приниматься в соответствии с положениями нашей конституции».

Создание НАТО подхлестнуло гонку вооружений. 1 июля 1949 г. Трумэн созвал специальный комитет Совета национальной безопасности, чтобы рассмотреть состояние атомного вооружения США. «В результате моих запросов,– писал он,– специальный комитет сделал весьма важный вывод: производство атомных бомб должно быть стремительно расширено». Одновременно рекомендовалось строительство новых бомбардировщиков Б-36, «способных доставить атомные бомбы к любой цели в мире». В Вашингтоне принимали меры, чтобы удержать перевес в области атомного вооружения. «Мы должны сохранять свое первенство»,– подчеркнул президент на заседании СНБ.

После ратификации НАТО Трумэн направил в конгресс билль о взаимной военной помощи. Президент потребовал от законодателей ассигновать 1,45 млрд. долл. на военную «помощь» нациям, объединившимся с Соединенными Штатами в «коллективной обороне», а также другим странам, «чья возросшая способность защищаться от агрессии имеет важное значение для национальных интересов Соединенных Штатов».

Этими другими странами, как указал президент, были Греция, Турция, Иран, а также Филиппины и Южная Корея. При этом снова был использован миф о «советской угрозе». Конгресс принял предложенный президентом закон, а в 1951 г.– закон о взаимной безопасности, который закрепил приоритет военной помощи как главного фактора в американской политике по отношению к развивающимся странам.

Блокада Берлина. Раскол Европы, вызванный разногласиями противоборствующих капиталистических и социалистических сил, тут же сказался на судьбе Германии. Для западных стран её зоны оккупации стали передовой линией политики «сдерживания». Стало очевидно, что успех этой политики во многом зависит от немцев. США поэтому настояли на включении Западной Германии в сферу действия плана Маршалла.

Были прекращены взимания репараций и отгрузка оборудования в счёт этих платежей в СССР. Западные страны стали добиваться экономической стабилизации Германии и создания сильного государства на основе трёх западных зон оккупации. 20 июня 1948 года там была проведена денежная реформа. Замена обесцененной рейсмархи новой немецкой маркой дала толчок началу нового экономического восстановления. Но это было явным нарушением договорённостей о совместном решении германских проблем.

Пользуясь тем, что в соглашении о статусе Берлина не были предусмотрены конкретные обязательства СССР по обеспечению транспортных связей западных секторов Берлина с Западными зонами оккупации, СССР в ответ перекрыл дороги, ведущие из Берлина на запад. Началась блокада Берлина – первая открытая конфронтация СССР со своими бывшими союзниками. Начавшись 24 июня, она продолжалась 324 дня. За это время снабжение войск союзников в Берлине и двухмиллионного населения Западного Берлина взяла на себя авиация союзников, организовавшая воздушный мост. Советские войска не препятствовали полётам самолётов над территорией Восточной Германии.

Блокада Берлина, в свою очередь, повлекла за собой новые изменения на политической арене. На фоне блокады Трумэну удалось одержать победу на президентских выборах в ноябре 1948 года. Одновременно демократы вернули контроль над обеими палатами конгресса. Выборы свидетельствовали о произошедшем переломе в настроениях американцев: они утвердились в представлении о том, что линия обороны Америки находится в Европе и Азии, и отдали предпочтение линии на силовое противоборство с СССР, начатое Трумэном.

1949 год стал годом раскола Германии. Вскоре после денежной реформы в западной зонах была начата работа над конституцией государства, которое должно было быть создано на основани этих трёх зон. В мае 1949 года образовалась Федеративная Республика Германии (ФРГ). В октябре в восточной зоне оккупации была создана Германская Демократическая Республика (ГДР).

Политика «сдерживания» и экспорт контрреволюции

Создание НАТО было осуществлением стратегии «сдерживания» в огромном географическом регионе: от Атлантики до Восточного Средиземноморья. Однако приоритет Европы в военно-стратегических планах администрации Трумэна вовсе не означал «отказа» от других направлений имперской экспансии. В плане «сдерживания коммунизма» строилась политика США и в отношении развернувшейся после второй мировой войны антиколониальной революции. Цель, которую ставил себе Вашингтон в странах, охваченных национально-освободительным движением, заключалась в стремлении сохранить эти страны в орбите капиталистической системы, обеспечить рынки сбыта и сырьевую базу. По мере усиления освободительной борьбы народов Азии, Африки и Латинской Америки развивающиеся страны все больше стали рассматриваться в Вашингтоне в качестве важного поля борьбы с мировым социализмом.

Восточная часть Азиатского континента, Тихоокеанский бассейн в целом – традиционный объект экспансионистских устремлений США. Здесь были сконцентрированы значительные экономические (торговые и сырьевые) интересы американской буржуазии. Влиятельные представители господствующего класса издавна смотрели на Азию как на «новую границу» экспансионистского «движения на Запад», пронизывающего всю историю страны. Отсюда пришла для Соединенных Штатов вторая мировая война, и здесь же она была официально завершена. Тезис «Азия прежде всего» отстаивали экономические и политические круги Западного побережья США, выражающая их интересы сильная группировка в конгрессе и значительное число военных деятелей, чьи взгляды олицетворял командующий вооруженными силами США на Дальнем Востоке генерал Д. Макартур.

С характерным высокомерием Вашингтон считал капитулировавшую Японию, а также освобожденный от японской оккупации обширный регион по западному периметру Тихого океана исключительно своей «зоной ответственности». Решение сбросить атомную бомбу на Хиросиму и Нагасаки в значительной степени объяснялось стремлением «отстранить» СССР от послевоенного урегулирования в Восточной Азии, и в частности не допустить его участия в оккупации Японии. Соединенные Штаты существенно потеснили Англию и Францию в Восточной и Юго-Восточной Азии. Вместе с тем в Вашингтоне не могли не понимать, что в результате войны в этом регионе происходят перемены, не благоприятствующие гегемонистским планам США.

Разгром фашистских агрессоров в Европе, вступление Советского Союза в войну против милитаристской Японии дали мощный импульс развитию национально-освободительной борьбы народов Азии. В Китае, где шла гражданская война, крепли силы революционного переустройства общества. В Бирме, Индонезии, на Филиппинах в ходе национально-освободительной борьбы были образованы народные комитеты, осуществлявшие демократические преобразования. 17 августа 1945 г. была провозглашена независимая Республика Индонезия. 2 сентября создана Демократическая Республика Вьетнам. В октябре объявлена независимость Лаоса. Борьба за независимость развертывалась в Индии, на Филиппинах, в других странах Азии.

В условиях начавшегося распада колониальной системы, осуществления революционных перемен в ряде стран региона Соединенные Штаты обратились к стратегии «сдерживания», чтобы остановить развернувшиеся процессы. Вопреки своим «антиколониалистским» декларациям Вашингтон начал оказывать поддержку колониальным державам в их борьбе против национально-освободительного движения. Соединенные Штаты активно выступили против освободительной борьбы вьетнамского народа.

В феврале 1947 г., когда Франция вела колониальную войну против ДРВ, американское правительство довело до сведения Парижа, что США полностью признают «суверенные позиции Франции» в Индокитае.

В дальнейшем в связи с успехом борьбы вьетнамского народа Вашингтон в секретном обращении к правительству Франции в 1949 г. призвал к объединению сил западных государств для противодействия освободительному движению. По рекомендации СНБ президент Трумэн в 1950 г. одобрил программу экономической и военной помощи Франции в ее войне против ДРВ. Французскому правительству, в частности, было предоставлено 30 бомбардировщиков Б-26.

В то же время Соединенные Штаты предпринимали активные меры, чтобы закрепиться в стратегически важных и богатых сырьем странах Юго-Восточной Азии. Предоставив 4 июля 1946 г. Филиппинам формальную независимость, США обеспечили себе сохранение экономических и военных позиций в этой стране. По американо-филиппинскому соглашению 1947 г. Соединенные Штаты получили право разместить там ряд военных баз сроком на 99 лет. В 1948–1953 гг. 90-тысячная группировка вооруженных сил США оказывала помощь реакционному правительству Филиппин в подавлении вооруженного восстания трудящихся в этой стране. Во второй половине 40-х годов США энергично действовали в целях усиления своих позиций в Индонезии и Таиланде.

В Южной Корее, куда американские оккупационные войска вступили после капитуляции Японии, Соединенные Штаты стремились создать свою стратегическую базу в Восточной Азии. В этих целях Вашингтон противился восстановлению независимости Кореи, что было зафиксировано в Каирской и Потсдамской декларациях, саботировал решение Московского совещания министров иностранных дел в декабре 1945 г. о сформировании временного корейского демократического правительства. США взяли курс на продление своей оккупации Южной Кореи, создание там марионеточного режима. Неоднократные предложения СССР об одновременном выводе советских и американских войск из Кореи были отклонены. 10 мая в условиях оккупации и преследования демократических сил в Южной Корее были проведены выборы и образовано южнокорейское правительство во главе с реакционером Ли Сын Маном. Южная Корея, по существу, превратилась в военную базу США.

Центральное место в гегемонистских расчетах США занимал Китай, которому отводилась роль «стабилизирующего фактора» в Восточной Азии. В этих целях США оказывали значительную помощь гоминьдану – дипломатическую, экономическую и военную. За последние четыре месяца 1945 г. американское правительство предоставило Чан Кайши больше оружия и военных материалов, чем за весь период японо-китайскои воины.

Гоминьдан («Китайская Национальная Народная партия») Гоминьдан был образован вскоре после Синьхайской революции в Китае, в ходе которой было свергнуто цинское правительство. Гоминьдан вёл вооружённую борьбу с генералами Бэйянской группировки и Коммунистической партией Китая за право управления страной вплоть до поражения в Гражданской войне в 1949 г., когда власть в стране полностью взяли в руки коммунисты, и гоминьдановскому правительству пришлось бежать на Тайвань.

После провозглашения 1 октября 1949 г. Китайской Народной Республики министр иностранных дел КНР Чжоу Эньлай официально уведомил правительство США через американского генерального консула в Пекине Э. Клабба о готовности КНР установить дипломатические отношения с США. По-видимому, крах режима Чан Кашли не перечеркнул полностью надежды Вашингтона, связанные с Китаем. 30 декабря 1949 г. президент утвердил директиву СНБ 48/2, в которой отмечалось, что «США должны использовать всеми подходящими политическими, психологическими и экономическими мерами любое расхождение между китайскими коммунистами и СССР».

25 июня 1950 г. агрессией южнокорейских войск против КНДР началась корейская война, в которую включились США.

«Потеря» Китая, сломав первоначальные планы, оказала важное влияние на дальневосточную политику США в целом. Она способствовала процессу переориентации администрации Трумэна на нового главного внешнеполитического партнера в этом регионе, которым стала Япония. Однако уже со времени капитуляции последней политика США в отношении поверженной Японии исходила из стремления установить и сохранить безраздельное преобладание в этой стране. Цель США, как она была сформулирована Г. Трумэном 5 января 1946 г., состояла в «необходимости удержать полный контроль над Японией и Тихим океаном».

Оккупация Японии, по существу, была единоличной – небольшой английский контингент войск находился в полном подчинении генерала Макартура. 2 сентября 1946 г. приказом Макартура на территории Японии была установлена власть военной администрации США. Вашингтон рассчитывал монопольно решать судьбу Японии, исходя из задач своего глобального внешнеполитического курса.

Однако позиция СССР, требования прогрессивных сил оказали воздействие на осуществление в Японии мероприятий демократического характера. К тому же в первые послевоенные годы опасения быстрого восстановления Японии как экономического и военного конкурента Соединенных Штатов способствовали проведению оккупационными властями ряда буржуазно-демократических реформ по американскому образцу, которые должны были создать основу для «американизации» страны, образования социальной прослойки, ориентированной на США. В результате были распущены правые националистические организации, частично ограничена деятельность крупных концернов, принят закон о профсоюзах и труде, гарантировавший трудящимся определенные права, осуществлена аграрная реформа и т.д. В принятой в 1947 г. конституции ограничивалась императорская власть и содержалась статья об отказе Японии от войны как суверенного права нации и от применения вооруженной силы как средства разрешения международных конфликтов, а также о запрещении иметь вооруженные силы.

Усиление антикоммунистической направленности внешнеполитического курса Вашингтона сказалось и на его японской политике. Барометром изменений были новые тенденции в американской оккупационной практике. С конца 40-х годов в политике США в Японии наступил перелом: сворачивалась декартелизация монополий, усиливались позиции реакционных сил. Политика «сдерживания коммунизма» ускоряла превращение бывшего противника в «младшего партнера», по сути дела, в опору США для борьбы с революционными, национально-освободительными силами в Восточной Азии.

В документе, подготовленном СНБ в 1949 г., подчеркивалось, что возможности Японии в случае глобальной войны могут оказать «огромное положительное или негативное влияние в зависимости от того, в чьих интересах они будут использованы» 153. За 1945–1951 гг. Япония получила от Соединенных Штатов своего рода «восточный план Маршалла» – 2 млрд. долл. Ее экономика и внешняя торговля оказались тесно связанными с США. Страна была покрыта сетью американских военных баз. Курс на «партнерство» с Японией завершился подписанием 8 сентября 1951 г. Сан-Францисского мирного договора, создавшего юридическую основу японо-американского союза.

Политика США на Ближнем Востоке в первые послевоенные годы была направлена в соответствии с «доктриной Трумэна» на организацию антисоветских военно-стратегических плацдармов в странах, граничащих непосредственно с СССР, в первую очередь в Турции и Иране. В дальнейшем проникновение США в стратегически важный и богатый нефтью ближневосточный регион стремительно возрастало. С образованием в мае 1948 г. Израиля это государство превратилось в один из наиболее важных опорных пунктов и союзника США на Ближнем Востоке. В то же время полная поддержка экспансионистской политики Израиля, в значительной степени обеспеченная влиянием сионистского лобби в США, стала постоянной чертой американской ближневосточной политики.

Исключительное предпочтение, отдаваемое Израилю, предопределило их антиарабскую линию на Ближнем Востоке. Активная поддержка Соединенными Штатами Израиля привела к срыву решения Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 г. о создании Палестинского арабского государства. Во время первой арабо-израильской войны 1948–
1949 гг. США помогали Израилю деньгами и оружием, а в 1949 г. предоставили ему заем на сумму 100 млн. долл.

Экономическое и политическое вторжение Соединенных Штатов в Африку значительно усилилось в результате второй мировой войны. Пользуясь общим ослаблением позиций Англии и Франции, американские монополии устремились на Африканский континент. Значительные экономические позиции Соединенные Штаты заняли в странах Северной Африки (Марокко, Алжир, Тунис), где получили концессии на разведку нефти.

В программном заявлении администрации Трумэна в мае 1950 г. относительно ее африканской политики отмечалось, что США «не намерены нести прямую ответственность за Африку» и стремятся сотрудничать с метрополиями. В заявлении также подчеркивалось желание США помогать «ответственным африканским лидерам создать общество... предпочтительное альтернативе, предлагаемой коммунистами» 158. Вместе с тем, демагогически декларируя свой «исторический антиколониализм», правящие круги США активно стремились заполнить «вакуум», будто бы образовавшийся в связи с началом распада колониальных империй, иными словами, прибрать к рукам освободившиеся страны.

Неоколониалистский курс американского империализма был внутренне противоречив. «Соединенные Штаты,– отмечал американский политолог Дж. Стессингер,– пытаясь вовлечь колониальные и антиколониальные страны в свою оборонительную антикоммунистическую систему, оказались в двусмысленном положении, потому что слишком тесная поддержка стран, ведущих борьбу против колониализма, поставила бы под угрозу их союз с колониальными державами в НАТО. И наоборот, этот союз с колониальными державами вызвал недоверие и враждебность со стороны бывших колониальных стран».

Чтобы рассеять недоверие развивающихся стран, привлечь их на свою сторону, американское правительство пошло на следующий маневр.

20 января 1949 г. президент Трумэн назвал четвертой по порядку внешнеполитической задачей США (так называемый «пункт 4-й») начать программу по оказанию научно-технической помощи и привлечению капиталовложений для «оздоровления и роста слаборазвитых стран». На осуществление «четвертого пункта» в 1949–1959 гг. было израсходовано 3 млрд. долл. Значительный и возраставший удельный вес в этой сумме составляла военная помощь. Наибольшее число средств (88%) было выделено странам Восточной и Юго-Восточной Азии, прежде всего Южной Корее, Филиппинам и Таиланду.

Весь комплекс мероприятий по осуществлению стратегии «сдерживания» опирался на преувеличенное представление американских лидеров о возможностях США – на представление о превосходстве в области экономического и научно-технического развития, о длительной монополии на ядерное оружие и способности его доставки к цели. Это были иллюзии. Еще весной 1946 г. Совету национальной безопасности был представлен доклад Ачесона–Лилиенталя, в котором отмечалось, что «исключительно благоприятное положение США относительно атомных установок является временным» 161. В ноябре 1947 г. Советское правительство официально объявило, что секрета атомной бомбы уже не существует. Но в Вашингтоне упорно отказывались считаться с реальностью, пока 25 сентября 1949 г. не последовало сообщение ТАСС об испытании в СССР атомной бомбы.

Ликвидация атомной монополии произвела в США ошеломляющее впечатление. Американский историк Дж. Гэддис писал: «...взрыв в СССР произошел на три года раньше, чем предсказывали правительственные эксперты. Сообщение о нем разбило в прах основополагающие посылки 1945–1947 гг. о том, что, если начнется война с Россией, физическая безопасность США не будет поставлена на карту». В Вашингтоне стали понимать, что время военной неуязвимости США осталось позади.

В конце января 1950 г. президент Трумэн отдал приказ начать работу по созданию водородной бомбы. Однако даже в Белом доме почувствовали, что ситуация критически изменилась. Соотношение сил на международной арене складывалось не в пользу империализма. Многие предпосылки внешнеполитического курса США оказались под вопросом. Тем не менее нагнетание Вашингтоном международной напряженности усиливалось. Осенью 1949 г. по указанию президента Объединенный комитет начальников штабов подготовил зловещий план войны против СССР, которую предполагалось начать в 1957 г. План «Дропшот» был ориентирован на нанесение первого атомного удара по СССР и его оккупацию американскими войсками.

В январе 1950 г. президент поручил СНБ рассмотреть в полном объеме американскую внешнеполитическую стратегию. Результатом работы вашингтонских стратегов был секретный меморандум СНБ-68 «Цели Соединенных Штатов и программы национальной обороноспособности». Документ исходил из констатации перманентной кризисной конфронтации США и СССР, которая, по мнению авторов меморандума, могла быть смягчена лишь при условии изменений в «характере советской системы». Вопреки фактам Советский Союз был представлен в меморандуме как «наиболее серьезная угроза» Соединенным Штатам якобы ввиду советского «стремления» достичь господства над «Евроазиатским материком».

Переговоры с СССР мыслились в документе лишь с «позиции силы» и на американских условиях. В меморандуме ставилась далеко идущая цель – «ускорение разложения советской системы», достижение «фундаментального изменения» ее характера, иными словами, уничтожение социалистического строя в СССР. Для выполнения этой задачи рекомендовалось наращивание военной, экономической и политической мощи Соединенными Штатами и Западом в целом. При этом в документе отмечалось: суть политики «сдерживания» – в обладании Соединенными Штатами либо единолично, либо вместе с союзниками «общим перевесом сил». «Без превосходящей совокупной военной силы, находящейся в состоянии боевой готовности и быстро мобилизуемой, политика „сдерживания", которая в действительности представляет собой политику спланированного и постоянного принуждения, будет не более чем блеф».

Помимо наращивания военной мощи, меморандум рекомендовал расширение экономической и военной помощи союзным США странам и в то же время интенсификацию подрывных действий против социалистических стран в «сферах экономической, политической и психологической войн, с тем чтобы вызвать и поддержать недовольство и восстания» в странах социализма.

«... мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность... Литература, театры, кино – все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых творцов, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом, всякой безнравственности. ...Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу: все это мы будем ловко и незаметно культивировать... И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратив в посмешище. Найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества» (американский генерал Аллен Даллес, руководитель политической разведки США в Европе, ставший впоследствии директором ЦРУ).

По мысли вашингтонских стратегов, Соединенные Штаты должны были занять место «политического и военного центра», вокруг которого группируются на различных орбитах другие «свободные нации». Иными словами, подчеркивалось в меморандуме, США должны «отказаться делать различие между национальной и глобальной безопасностью». Принятие этого принципа имело следствием отказ от «ограничения бюджетных возможностей», поскольку «безопасность должна стать доминирующим элементом в национальном бюджете». Меморандум рекомендовал тратить ежегодно на вооружение 20% национального дохода.

В апреле 1950 г. Трумэн одобрил меморандум СНБ. Это означало, что изложенные в нем положения стали руководящими для внешнеполитического курса США. Меморандум оказал значительное влияние на последующие действия США на международной арене. Он исходил из «биполярного» разделения мира и необходимости для США «иметь волю и готовность воевать» во имя защиты, сохранения и процветания «концепций и целей» американского образа жизни. Так было положено начало гонке вооружений, в том числе ядерных.

Продолжение:   США в борьбе за мировое могущество. Часть 6

 

 
В политике приходится делать много такого, чего не следует делать.
Теодор Рузвельт
Опасно быть правым, когда правительство ошибается.
Вольтер