США в борьбе за мировое могущество. Часть 1

23 января 2013

ХХ век вошел в историю человечества как век грандиозных перемен. Рухнули монархические государства, на политическую арену вышли народы, ранее считавшиеся периферией мира. Революция в России, провозгласившая социалистические цели, впервые в истории открыла возможность альтернативы. Борьба за определение направления развития планеты и стала главной составляющей всей системы международных отношений.

Именно в этот период выходит на авансцену мировой политики страна, долгое время воздерживавшаяся от активного участия в мировых делах – Соединенные Штаты Америки. США уже на исходе Первой мировой войны сделали попытку выдвинуться на первые роли в мире. Но только Вторая мировая война превратила их в подлинного лидера всего некоммунистического мира. С этого момента анализ международной ситуации стал невозможен без анализа их поведения. Именно на долю США выпала миссия спасения мирового капитализма после окончания Второй мировой войны, именно эта страна стала оплотом антикоммунизма и антисоветизма, именно она испытала торжество победы над своим самым грозным соперником в истории – СССР. В настоящее время США откровенно претендуют на роль новой сверхдержавы Евразии.

Данная работа – это достаточное краткое описание пути, по которому прошли США, чтобы стать сверхдержавой. Работа всецело посвящена вопросам внешнеполитической активности США, аспекты экономического и культурного развития рассматриваются только в связи с внешней политикой.

Цель работы – в исторической перспективе согласованно описать все основные механизмы, которые использовали США на пути к своему могуществу.

Введение

История становления США как мировой геополитической державы проходила поэтапно, и путь к вершине могущества, достигнутой в конце ХХ в., был далеко не всегда прям и благороден. Это была дорога, по которой продвигалось постоянно набирающее силу, вес, накачивающее экономические, военные, финансовые мускулы государство, поставившее перед собой цель однажды достичь мирового господства.

Соединенные Штаты стали суверенным государством еще в конце ХVШ века. Однако их внешняя политика как некий логически выверенный, систематический, целенаправленный и теоретически обоснованный курс стала оформляться лишь в 20-е гг. ХIХ века. Это стало результатом бурного экономического развития промышленности, освоения западных земель, где в социально-экономическую структуру страны вписывалось плантационное рабство. Знаковым явлением в данном процессе стала известная «доктрина Монро». 2 декабря 1823 г. американский президент Джеймс Монро изложил в послании к Конгрессу основные положения внешнеполитической доктрины, получившей впоследствии его имя. С этого времени и до начала ХХ века вся внешняя политика Соединенных Штатов осуществлялась в русле доктрины Монро. Справедливости ради следует помнить, что президент Монро только озвучил данную доктрину; все ее основные положения и принципы сформулировал тогдашний госсекретарь США Джон Куинси Адамс, будущий американский президент, сменивший Монро на президентском посту. Главным в доктрине Монро было то, что она фактически потребовала от европейских государств невмешательства в дела Американского континента. Соответственно, свои национальные интересы молодое американское государство связывало не с Европой, а с Америкой и Западным полушарием. В духе доктрины Монро США фактически провозгласили себя в ХIХ веке защитниками интересов Западного полушария и сосредоточили всю свою внешнюю политику в данном регионе. Американское государство на протяжении почти 100 лет (вплоть до Первой мировой войны) не проявляло внимания к европейским делам, которые в тот период формировали центр всей международной жизни. Политика в духе доктрины Монро получила название «изоляционизма», т.е. сознательного самоустранения от европейской, а точнее мировой политики, поскольку последняя в тот период концентрировалась в Европе. Притязания США на роль единственного хранителя безопасности Западного полушария усилились после окончания строительства Панамского канала (1870-е гг. – 1914 г.), облегчавшего американское военно-морское господство как в Атлантическом, так и Тихом океанах. Испано-американская война 1898 г. была первой для Америки захватнической войной за пределами континента. В результате этой войны, развязанной США, власть Америки распространилась далеко в Тихоокеанский регион. США захватили Филиппины, Пуэрто-Рико, Гуам и превратили Кубу фактически в свою колонию. На пороге ХХ века американские специалисты по стратегическому планированию уже активно занимались выработкой доктрин военно-морского господства в двух океанах – Атлантическом и Тихом, а американский военно-морской флот стал оспаривать господство Британии на морях.

Растущие геополитические амбиции Америки обеспечивались быстрой индустриализацией страны. К началу Первой мировой войны экономический потенциал Америки составлял 33% от мирового валового продукта, что лишало Великобританию роли ведущей индустриальной державы.

Первая мировая война впервые дала возможность США перебросить свои войска в Европу. Страна, находившаяся в относительной изоляции, быстро переправила через Атлантический океан несколько сотен тысяч человек. Эта военная экспедиция стала первым свидетельством появления на мировой арене нового крупного актора – Соединенных Штатов Америки.

Война обусловила также первые крупные дипломатические шаги США, направленные на применение американских принципов в решении европейских проблем. В 1918 г. американский президент Вудро Вильсон сформулировал свои знаменитые «14 пунктов», которые означали новые подходы к внешней политике и взаимоотношениям между государствами. Они включали требование свободы международной торговли и мореплавания, создание международной организации (Лиги Наций) для урегулирования межгосударственных конфликтов и решения общезначимых вопросов, признание права наций на самоопределение и создание независимых государств (как в случае с Советской Россией) и т.д.

Первая мировая война ознаменовала начало конца европейского господства над остальным миром. В ходе этой войны ни одна европейская держава не сумела показать своего заметного преобладания над остальными. На ее исход существенное влияние оказало вступление в конфликт неевропейской державы – Америки.

Тем не менее, краткий всплеск внешнеполитической активности США в данный период не обеспечил стабильного участия Америки в мировых делах. Страна вновь отступила на привычные позиции изоляции от европейской политики, укрепляясь в Тихоокеанском ареале. В 1920–30-е гг., несмотря на свою возросшую экономическую и военную мощь, США предпочитали оставаться в стороне от мировой политики.

С такой позицией согласовывалась американская концепция безопасности, базировавшаяся на восприятии Америки как континентального острова. Стратегия США была направлена на защиту своих берегов и, следовательно, была узконациональной по своему характеру. При этом международным и глобальным соображениям уделялось мало внимания. Основными международными игроками по-прежнему оставались европейские державы, а также все более возрастала роль Японии.

Европейская эра в мировой политике пришла к окончательному завершению в ходе второй мировой войны – первой действительно глобальной войны. Поражение Германии означало усиление прежде всего двух государств – Советского Союза и Соединенных Штатов, ставших преемниками незавершенного спора за мировое господство.

Известный американский историк холодной войны Габриель Колко в своих работах неоднократно подчеркивал, что после окончания второй мировой войны вспыхнули сразу две новые войны. Одна – «холодная война» – против Советского Союза, за силовое преобладание над Евразией. Другая, невидимая и интенсивная – против Британской империи и ее альтернативного экономического пространства и ее сферы имперских преференций, вступившей в конфликт с американской политикой «открытых дверей». Великобритания потерпела очень быстрое поражение в этой скрытой войне, и некогда могущественный Джон Булль превратился в денщика дяди Сэма.

Следующие 50 лет характеризовались формированием двухполюсной (биполярной) системы мирового порядка, в которой СССР и США играли роль противоборствующих полюсов. Советско-американская борьба за мировое господство предопределяла конфронтационную сущность системы международных отношений почти до конца 1980-х гг. Появление ядерного оружия означало, что война между двумя сверхдержавами приведет не только к их взаимному уничтожению, но и гибели значительной части человечества. Поэтому, несмотря на интенсивность советско-американского конфликта, взаимоотношения между СССР и США отличались чрезвычайной выдержкой и сдержанностью. Обе стороны избегали прямого военного столкновения из-за боязни ядерной войны.

1990-е гг. стали поворотным этапом в жизни всего мирового сообщества: полувековое биполярное противостояние (СССР – США, Восток – Запад) закончилось. Мировое сообщество возглавили Соединенные Штаты.

Процесс формирования однополярной мировой структуры посредством экстраполяции американской геополитической мощи на глобальное окружение принял завершающую стадию после окончания «холодной войны». На смену биполярной пришла новая, американоцентричная система мирового экономического хозяйствования и политического устройства, мир «открытых дверей», приблизивший США к достижению «американской мечты» – «Pax-Americana». Экономически взаимозависимый либеральный мир «открытых дверей» (политика государства, при которой импортные товары из разных государств ввозятся на одинаковых условия) стал реальностью.

Американская политика «открытых дверей» была сформулирован и применялась еще президентом Теодором Рузвельтом в конце XIX-го столетия. Именно при нем политика экспансии периметра доктрины Монро начала применяться как наиболее эффективный метод для увеличения американской империи, создания новых рынков и колонизации экономик других стран. Концепция открытых дверей, сочетаемая с пограничным тезисом Фредерика Джаксона Тэрнера, что основная функция НАТО заключается в обеспечении гарантий того, что двери Восточной Европы будут открыты и останутся открытыми в будущем, является сущностью геополитической теории, требующей постоянного расширения Соединенных Штатов. Этой же цели служит интерпретация Брукса Адамса политических задач открытых дверей: постоянный американский экспансионизм ведущий к тому, что было им названо Всемирной американской империей. Не случайно немецкий геополитик Отто Мауль писал по поводу американской доктрины открытых дверей, направленной на завоевание рынков, что полное экономическое проникновение имеет тот же эффект, что и территориальная оккупация. По его определению, проведение политики открытых дверей - суть военные действия средствами экономики.

Американский геополитик Исайя Боуман определил политику открытых дверей как американскую версию германской доктрины Лебенсраума (жизненного пространства). А выдающийся американский историк Уильям Апплеман Уильямс справедливо указал, что история открытых дверей стала историей американских внешнеполитических отношений в двадцатом столетии. Эта доктрина и милитаризировала внешнюю политику США.

Важнейшей составляющей доминирования в нем США является их финансово-экономическое лидерство. Так, ВВП Соединенных Штатов составляет около 9 трлн. долларов, что больше, чем ВВП Китая, Японии, ФРГ, Франции и Великобритании вместе взятых, и более чем в 20 раз превышает соответствующие показатели России. Торговля на мировых рынках приносит США более 10 % ВНП. Во многих отраслях индустрии на США приходится почти 50 % мирового рынка, а на их население, составляющее неполные 5 % населения Земли, – до трети мировых ресурсов и богатств. Значительна и военная составляющая мощи Америки, на долю которой приходится 50 % всех мировых военных расходов. Сегодня ни одно государство не может сравниться с Соединенными Штатами по совокупным параметрам мощи, и лишь некоторые могут составить конкуренцию хотя бы по одному из них. Вместе с тем всего шесть десятилетий назад США пребывали в состоянии изоляции и играли более чем второстепенную роль в мировой политике.

Крушение СССР лишило США конкурента в военной сфере; замедление экономического роста Западной Европы и Японии позволило избежать опасности быть обойденными в экономической области: в сфере экономики Америка в 1990-е гг. совершила невероятный бросок; средоточие фундаментальной и прикладной науки в американских фирмах и университетах обеспечило лидерство в научно-технической революции. Американские университеты дают абсолютное большинство нобелевских лауреатов. В военном отношении также нет страны или коалиции стран, представляющих в настоящее время угрозу Западу и его лидеру – Соединенным Штатам. Сегодня Америка в военной области превосходит десять следующих за ней по шкале мощности государств. Мир вынужден приспосабливаться к американскому могуществу, помноженному на главенство в Североатлантическом союзе (НАТО) и союзе с Японией.

Весьма актуальными в этой связи представляются следующие вопросы. Когда и как началась реализация стратегии «мирового преобладания»? С помощью каких внешнеполитических инструментов США за такой малый в историческом понимании срок столь успешно осуществили бросок к мировому лидерству?

Необходимо отметить, что во внешнеполитическом курсе США четко прослеживается историческая преемственность по достижению лидерства на международной арене. Так, идеологические трафареты и лозунги «предначертанной судьбы», возложенного на США «самим провидением бремени ответственности за судьбы мира» и т.д. в той или иной форме используются архитекторами американской политики с момента возникновения США. Традиционно считалось, что «провидение» предоставило США особые полномочия не ограничиваться своей территорией по распространению «всемирной демократической миссии» и установлению американского образа правления – «лучшей надежды мира». Именно идеология «очевидного предназначения» Америки как «будущего центра мира» и ее непосредственное воплощение во внешнеполитическом курсе страны сделали США ведущей державой современного мира. О преемственности американского курса свидетельствует также рассекреченный в 1998 г. документ «Стратегия национальной безопасности для нового столетия», в котором утверждались принципы, аналогичные тем, что утверждались и в конце 1940-х гг.: «Мы должны расширять нашу внешнюю торговлю для поддержания экономического роста дома. Мир должен открыться нашему экспорту, инвестициям, идеям». По прошествии более полувека с начала строительства мира «открытых дверей» установление американского «нового мирового порядка» приблизилось к своему завершению. Так, бывший заместитель госсекретаря США С. Тэлботт отметил, что после окончания «холодной войны» Соединенным Штатам «предоставилась уникальная возможность и в то же время ответственность играть ключевую роль – роль лидера». В этой связи разработанная еще администрацией Клинтона «стратегия расширения демократии» и «глобальной вовлеченности» представляют всего лишь несколько обновленную редакцию сформулированной в директиве СНБ № 68 в 1950 г. «стратегии превосходства» или «мирового преобладания» (с использованием «преобладающей американской силы» – American Preponderant Power). Это подтверждает неизменность внешнеполитического курса США и ориентированность американской внешнеполитической элиты на всемерное обеспечение американского «глобального лидерства». Таким образом, в настоящее время экспансия США по установлению «мира по-американски» проявляется в форме «глобальной вовлеченности» в экономическую, политическую и культурную трансформацию мира.

На пути США к мировому лидерству ключевое значение, как видится, имеет вторая половина ХХ в. Аккумулированная до окончания Второй мировой войны колоссальная экономическая мощь страны, никогда не подвергавшейся разрушительному воздействию войн, позволила США осуществить «бросок» к мировому преобладанию. В этой связи биполярная конфронтация с СССР как период, во время которого происходило формирование новой структуры международных отношений, сыграла для американского лидерства определяющую роль. В этот период США создали сеть международных институтов и структур безопасности, сумев «вплести» в нее другие страны. Именно объединяющее напряжение «холодной войны» способствовало интеграции Запада и процессу глобализации в целом. Поэтому исследование этого уникального политического феномена, не имевшего аналогов в мировой истории, является сегодня весьма актуальным.

Начало формированию нового миропорядка и мира «открытых дверей» было положено по окончании Второй мировой войны, когда радикальное изменение международной обстановки обозначило начальную стадию переустройства мира между двумя крупнейшими мировыми державами: Соединенными Штатами и Советским Союзом. Так, президент США Г. Трумэн заявил в своем обращении к конгрессу 19 декабря 1945 г. о «бремени постоянной ответственности за руководство миром», которое легло на США, и «необходимости доказать, что США полны решимости сохранить свою роль руководителя всех наций».

Несогласие США с евроцентристским миром, стремление его трансформировать и уменьшение относительного веса Европы создали международно-политическую ситуацию, в которой США стремились занять новую роль, соответствующую их возросшей мощи и влиянию. Американские стратеги полагали, что в таких условиях США обладали редкой возможностью изменить принципы мирового экономического устройства и установить в Западной Европе экономический и политический порядок в соответствии со своими интересами. Уникальный исторический шанс для Соединенных Штатов заключался в том, чтобы придать экономической силе адекватное политическое выражение и приступить к созданию «Pax-Americana», опираясь на мощь Америки и используя ослабление основных субъектов мировой политики. Нерешительность в такой ситуации грозила потерей благоприятных возможностей. Известный американский теоретик в области внешней политики Г.Моргентау отмечает по этому поводу: «Вмешиваться мы должны только тогда, когда наши национальные интересы требуют этого и когда наша мощь дает нам шанс на успех». В связи с этим, по мнению американской администрации, наступило время для отказа от изоляционизма и выхода на опустошенную мировой войной арену Европы с целью установления качественно новой системы международных отношений, гарантом которой готовы были стать США. Поэтому США бросили свою несравнимую экономическую и военную мощь, открытие мировой экономики, создание многосторонних международных институтов и мирового рынка, провозгласив курс на мировое лидерство. Бывший министр обороны США У. Коуэн заявил: «Для Америки было необходимо стать главным игроком на мировой арене, и не только потому, что мир нуждался в Америке, а потому, что Америке и ее национальным интересам был необходим окружающий ее мир».

Таким образом, главной долгосрочной целью США, на которой сфокусировалась их внешнеполитическая стратегия, стало создание либерального экономического и политического порядка – мира «открытых дверей». Для этого Вашингтону было необходимо не допустить расширения влияния Советского Союза в Европе и закрепиться в Западной Европе, предоставив ей кредиты. Советский Союз был основным препятствием на пути к «новому мировому порядку» США. Если до Второй мировой войны американские политики считали существование социалистического государства лишь косвенной угрозой «американскому образу жизни», то в послевоенных условиях, когда СССР усилил свои политические и стратегические позиции, а США приняли на себя роль гаранта и хранителя всего капиталистического мира, лидеры этой страны увидели в коммунизме и провозглашенной им цели установления мировой социалистической системы угрозу своим планам. Коммунизм провозглашался тогда светлым будущим для всего человечества, и речь шла о том, чтобы завоевать для Советского Союза весь мир. Это была цель глобального доминирования, глобального лидерства, та самая, которую сейчас реализуют США. Поэтому для Вашингтона возникла необходимость устранить конкурента в борьбе за мировое лидерство. Это проявилось в «крестовом походе» США против коммунизма и создании с целью противостояния ему единого западноевропейского блока государств – союзников Америки. Реализация этой задачи приняла форму «холодной войны».

«Холодная война» представляет собой единую стратегию по установлению американского лидерства в мире, которая велась преимущественно в экономической, военно-политической, идеологической, психологической и других сферах с использованием соответствующего им комплекса инструментов и методов. В этой связи начальный период «холодной войны» представляется формирующим для концепции глобального лидерства США.

Холодная война как геополитическая концепция. Геополитические цели и внешняя политика США в период после холодной войны в основном совпадают с экспансионистской политикой сразу же по окончании второй мировой войны, осуществление которой и привело к холодной войне.

После Второй мировой войны цели американской внешней политики определились под влиянием геополитических идей Фредерика Джаксона Тэрнера, Брукса Адамса, Хальфорда МакКиндера, Николаса Спайкмэна и Исайи Боумана, сочетаемыми с доктриной Монро, императивами экспансионизма пограничного тезиса и империализмом открытых дверей. Эти цели, выраженные в главном и основополагающем документе холодной войны - Меморандуме Совета Национальной Безопасности от 1950 г. за номером 68 (NSC-68), заключаются в следующем:

1. Предотвращение консолидации геополитического пространства Евразии под господством какой-либо иной силы, чем Соединенные Штаты.

2. Постоянное расчленение этого пространства для предотвращения нежелательной консолидации, которая в будущем может стать враждебной американской политике открытых дверей.

3. Установление постоянного политического и военного присутствия Америки на европейском континенте. Расширение сферы американского влияния и действия (периметра) доктрины Монро на другую сторону Атлантического океана. Посредством этого США, помимо своей традиционной роли морской супердержавы, превратятся в силу, прочно утвердившуюся в Евразии, становясь таким образом также и континентальной силой.

4. Разрушение и расчленение Советского Союза как державы, занимающей стержневую позицию в сердцевине Евразии (то, что МакКиндер называл Хартланд).

5. Установление режима решительного перевеса сил силы США в Евразии, т.е. американской гегемонии над всей Европой.

Эти цели первоначально были лишь геополитическими, а не идеологическими, хотя американская пропагандистская машина сумела со временем идеологизировать их, демонизируя своего основного геополитического противника – Советский Союз. Даже создатель стратегии сдерживания Джордж Кеннан видел американские стратегические задачи в узких геополитических понятиях.

Что касается плана Маршалла, то, как сказал его инициатор Джордж Маршалл, выступая в 1947 г. в Гарварде, он был продолжением войны иными средствами – средствами экономики. А создание НАТО явилось, по словам сенатора Коннэлли, логическим расширением принципов доктрины Монро. По поводу же доктрины Трумэна можно сказать, что она означала конец первой холодной войны, ведшейся за контроль над Западной Европой и предпринятой Вудро Вильсоном еще при завершении Первой мировой войны, начиная с мирной конференции в Париже. С планом Маршалла и созданием НАТО был установлен американский контроль над Западной Европой. Однако попытки Соединенных Штатов в конце Второй мировой войны включить и страны Восточной Европы в свою империю открытых дверей и таким образом расширить сферу влияния доктрины Монро и на эти страны, натолкнулись на сопротивление со стороны Советского Союза. В результате холодная война появилась на свет.

Грядущая мировая американская гегемония была рассмотрена в широких геополитических понятиях. Концепция многополюсного баланса сил – иными словами возврат к Вестфальской системе – расходился с американской геополитической доктриной. Согласно этой доктрине, на место традиционного баланса сил должна прийти однополюсная мировая империя, которая явилась бы логическим завершением американского пограничного тезиса – доктрина Монро для всего мира. Специалисты по истории и американским гегемонистским учениям могут вспомнить, что уже Вудро Вильсон в конце Первой мировой войны отверг общепринятую идею о разделе сфер влияния. Он искренне полагал, что весь мир должен стать американской сферой влияния. 27 ноября 1998 года, на дискуссии, посвященной грядущим американским планам завоевания балтийских стран и Украины, в которой участвовали большинство министров обороны последних десятилетий, Джеймс Шлессинджер в духе Вудро Вильсона заявил: США не признают никаких сфер влияния России. Более того, США не признают сферы влияния каких бы то не было стран, ибо теперь весь мир – сфера влияния США.

В этом контексте можно сравнить геополитические доктрины гегемонии Великобритании и США. Великобритания испокон веков преследовала цель не допустить господства какой-либо державы в Европе. Парадигма гегемонии Великобритании заключалась в формуле сравнительное преимущество Великобритании в европейских делах, достигаемое прежде всего дипломатией и контролем над международной финансовой системой. Иными словами, Великобритания играла роль решающего рычага в системе баланса сил на континенте, который сохранялся в Европе еще со времен Венского конгресса.

США как приемник Британской империи унаследовали эти традиционные устремления Великобритании – прежде всего не допустить доминирования над континентом какой бы то не было континентальной державы. Но американская парадигма мирового владычества различалась существенно от британской. США уже во времена окончания первой мировой войны отвергли принцип баланса сил. На смену баланса сил США стремились установить систему решающего перевеса силы США. К тому же США не только стремились предотвратить господство континентальной державы на континенте – США сами претендовали на установлении своего господства. Суть всех геополитических документов холодной войны заключается именно в этом. Провозгласив доктрину Трумэна, США поставили под свою доминацию не только всю Западную Европу, но и окраины Европы Грецию, Турцию; Исландию, Гренландию так называемый Римланд в геополитических концепциях Николаса Спайкмена. По окончанию же холодной войны США практически уже захватили Восточную Европу, включая Балканский полуостров.

Когда Вудро Вильсон разглагольствовал на Парижской мирной конференции после окончания первой мировой войны о том, что со сферами влияния необходимо раз и навсегда покончить, он, конечно, не имел в виду, что сферы влияния являются чем то плохим, с чем необходимо покончить. Он лишь имел в виду, что сферы влияния других империалистических стран необходимо ликвидировать с тем, чтобы они отошли к США. Этого Вудро Вильсону не удалось достигнуть после окончания первой мировой войны. Но после второй мировой войны именно так и произошло, о чем свидетельствуют все основные документы холодной войны, да и сама история. Лишь Советский Союз не попал в сферу гегемонии США.

Вот почему США сегодня воспринимают сильную и независимую Европу, Европу как излучающее силу геополитическое пространство, в качестве главной угрозы своему владычеству.

Значимость данной проблемы сегодня объясняется тем, что, вопреки словесным декларациям, «холодная война» как стратегия по установлению нового мирового порядка США не закончилась после исчезновения с международной арены СССР – основного объекта американской стратегии и главного геополитического соперника Соединенных Штатов. Завершилась она только в форме биполярной конфронтации с СССР в результате его коллапса. Указанная стратегия лишь видоизменилась в соответствии с современными условиями, и ее фундаментальной задачей является удержание и сохранение лидирующего положения в мире. Для этого, как следует из рассекреченного в 1992 г. планового документа Пентагона, главной задачей США является «предотвращение возникновения нового соперника, будь то на территории бывшего Советского Союза или в другом месте, который представлял бы собой угрозу, сопоставимую с той, которую представлял собой Советский Союз. Нашей стратегией должно быть предотвращение возникновения любого потенциального будущего глобального соперника». Как подчеркивает З. Бжезинский, «предотвратить появление на международной арене доминирующей и антагонистической евразийской державы – остается центральным моментом в плане способности Америки осуществлять свое мировое лидерство».

В отношении «бывшего» противника – России – Б. Клинтон на закрытом совещании Объединенного комитета начальников штабов 25 октября 1995 г. поставил задачу, соответствующую реалиям «холодной войны»: «Расчленение России на мелкие государства путем межрегиональных войн, подобных тем, что были организованы в Югославии; окончательный развал военно-промышленного комплекса России и армии; установление режимов в оторвавшихся от России республиках, нужных нам. Да, мы позволили России быть державой, но империей будет только одна страна – США». Не исключено, что администрация Буша и Обамы хочет нас мягко маргинализировать и заставить проглотить ее концепцию нового мирового порядка.

В этой связи понятно, почему один из основных атрибутов «холодной войны», блок НАТО, не только не снизил свою активность, а, наоборот, значительно усилил ее посредством дальнейшего расширения и включения в сферу жизненно важных интересов США многих регионов мира и бывшего СССР: Прибалтики, Украины, Закавказья, Средней Азии, Балкан и др. «Зоной ответственности» США провозглашаются природные богатства других стран, свободный доступ к их рынкам. Вашингтон открыто демонстрирует свою силу, использует неизменные и успешно опробованные в годы «холодной войны» инструменты – экономическую помощь и санкции, политическую и экономическую изоляцию, открытое вооруженное вмешательство и т.д. Более того, вопреки нормам международного права декларируется намерение устранить неугодные режимы (иракский, например) путем прямого военного вмешательства. За всем этим отчетливо просматриваются планы мировой гегемонии, которые и не скрываются американскими лидерами, ведь американское «руководство миром» стало как никогда реальным в условиях объявленной войны с терроризмом.

Успех стратегии США на начальном этапе, в стадии ее становления и воплощения во внешнеполитическом курсе, в значительной степени предопределил план Маршалла – исторический этап развития американской внешней политики и, по оценке историографии США, «поворотный момент в истории для достижения американского лидерства в мире». План Маршалла, выраженный во внешней политике США в форме Программы восстановления Европы (ПВЕ) после Второй мировой войны, представляется важнейшим атрибутом, конкретным проявлением и неотъемлемой составляющей стратегии «холодной войны». Он представляется для значительной части исследователей главным начальным звеном в создании западного блока государств во главе с США. Так, например, профессор техасского университета С. Перриш подчеркивает, что «США использовали план Маршалла в качестве системообразующего механизма западного альянса, ведомого США». США использовали экономическую дипломатию, чтобы увеличить благосостояние вовлеченных государств и обеспечить доминирующую позицию США. В этом главная задача внешней политики Соединенных Штатов.

Внешняя политика США и в наши дни основывается прежде всего на защите экономических интересов. Американское лидерство в западном мире является лишь своеобразным «страховым полисом» привилегированного положения США в мировой экономике. По этой причине экономическая дипломатия сегодня – один из самых важных внешнеполитических инструментов Вашингтона, который обеспечивает реализацию американских интересов за рубежом в условиях, когда экономика США связана с иностранными рынками больше, чем когда бы то ни было раньше. Поэтому важно видеть современное мировое развитие в широкой исторической перспективе и эффективно использовать уроки прошлого в нынешней внешнеполитической стратегии государств.

Доминирование США позволяет сделать вывод об успехе американской стратегии «мирового преобладания», которая по своей сути не изменилась после распада СССР: дискутируется лишь вопрос о наиболее эффективных способах реализации «стратегии превосходства» («глобального лидерства»). В этой связи единственной внешнеполитической концепцией, получившей широкую поддержку после окончания «холодной войны» как в американском истэблишменте, так и в американском электорате, остается «стратегия превосходства» в ее последней осовремененной редакции глобального лидерства США как единственной сверхдержавы.

Таким образом, обозначилась следующая после «холодной войны» стадия формирования «нового мирового порядка» США. Она осуществляется в условиях глобализации – создания взаимозависимого (и, одновременно, зависимого от США) мира. С другой стороны, глобализация, как продукт расширения американского мирового порядка и новая стадия формирования «Pax-Americana», представляет собой глобальную американизацию мира. Поэтому задачей США сегодня является «управление взаимозависимостью» и удержание статуса единственной сверхдержавы. В этой связи, несмотря на все изменения в мире после распада советского блока, неизменным стратегическим императивом США остается их намерение доминировать. Как и по окончании Второй мировой войны, когда руководители США утверждали, что «Америка должна вести себя как мировая держава № 1», в настоящее время они считают, что «просто обязаны вести за собой», так как если Соединенные Штаты не поведут за собой, в мире не будет руководства. Очевидно, что с конца 1940-х гг. и до сих пор главным устремлением Вашингтона в международных делах по-прежнему остается обеспечение американского доминирования в глобальном масштабе.

Годы «холодной войны» подтверждают, что Вашингтон прежде всего боролся против СССР как государства, представлявшего главное препятствие американскому миру «открытых дверей» и установлению геополитического контроля США в Евразии, а следовательно, в мире. Так, в 1995 г. на закрытом совещании Объединенного комитета начальников штабов Б. Клинтон отметил, что «политика в отношении СССР и его союзников убедительно доказала правильность взятого нами курса на устранение одной из сильнейших держав мира, а также сильнейшего военного блока... Да, мы затратили на это многие миллиарды долларов, но... сумели бескровно вывести из войны за мировое господство государство, составляющее основную конкуренцию Америке».

Экспансионизм под прикрытием озабоченности безопасностью. В результате осуществления американской стратегии впервые в мировой истории в Евразии произошло заполнение образовавшегося геополитического вакуума неевразийской державой. Зоной расширяющегося геополитического влияния США стала большая часть этого суперконтинента. Как следствие, стационарность современной однополярной системы международных отношений зависит уже не от противостояния двух сверхдержав, а определяется поведением «победителя», его намерением доминировать. Поэтому нынешний американский геополитический экспансионизм, то что З. Бжезинский называет «вторжением в геополитический вакуум Евразии», образовавшийся после распада СССР, проявляется в мировом масштабе. Об этом свидетельствуют интервенции в Югославию, Ирак, Панаму, Сомали, угрозы Северной Корее, Кубе и другим «государствам-изгоям». Это представляет собой вызов для мирового сообщества в будущем, поскольку достижение Соединенными Штатами роли мирового лидера (что бы под ней ни понималось и как бы она ни исполнялась) и единственной в мире страны с подлинно глобальными интересами и возможностями, означает превращение других субъектов международных отношений в объекты американской политики, которые должны будут соотносить свои будущие действия и внешнеполитические интересы с интересами США.

Президент Клинтон заявил в 1993 году, что, на его взгляд, мировая экономика изменилась таким образом, что связи между внутренней и внешней политикой сделались неразделимыми. Он имел в виду, конечно, тот факт, что американский геополитический экспансионизм и захват новых рынков ныне приравнены к внешней политике открытых дверей, а экономическое империалистическое обогащение и процветание отождествляются с внутренней политикой, и, таким образом, внешняя и внутренняя политика неотделимы и нераздельны друг от друга.

НАТО отныне служит целям как внешней, так внутренней политики США. С одной стороны, Североатлантический союз является первичным инструментом контроля над Западной Европой, геополитического экспансионизма и захвата других стран, с другой – обслуживает местные экономические нужды, создавая новые рынки и содействуя, таким образом, империалистическому обогащению. Экспансионизм и экономическое процветание взаимосвязаны, а традиционный империализм и политика захвата в сфере идеологии представляются идеологическим аппаратом Вашингтона как вопрос безопасности. Американское процветание связано с американским контролем Европы, а НАТО есть основной и всемогущий инструмент этого контроля. Поэтому любая угроза для НАТО – это угроза и американской гегемонии и, следовательно, американскому экономическому процветанию. Начиная с конца сороковых годов, Соединенные Штаты в сущности определили свои жизненные интересы в Европе как связанные с противодействием нормальному ходу экономического и геополитического соперничества между государствами этого региона.

Уолтер Рассел Мид, выдвинувший первым идею аннексии Сибири и превращения ее в очередной американский штат, утверждал, что независимая Европа будет в экономическом аспекте закрытой для Соединенных Штатов. Экономически закрытая Европа – револьвер, приставленный к голове Америки. Континентальная система, возглавляемая Германией, – смертельная угроза американской гегемонии и, следовательно, американской экономике. Создание такой системы явилось бы для США как геополитической, так и экономической катастрофой. Именно поэтому США должны навсегда остаться единственной сверхдержавой мира. Германия и Япония должны быть навсегда лишены возможности проявлять свою силу в Персидском заливе – там, где расположены крупнейшие ресурсы нефти. Проявление Японией и Германией самостоятельности во внешней и экономической политике – угроза для США. Этим странам, с точки зрения заокеанской державы, нельзя позволять демонстрировать свои силовые возможности для обеспечения безопасности ресурсов, имеющих стратегическое значение.

Гарвардский экономист Мартин Фелдштейн написал во влиятельном журнале «Foreign Affair», отражающем взгляды правящих кругов Вашингтона, что европейская экономическая интеграция и евро, и связанное с ними будущее экономическое соперничество объединенной Европы с Соединенными Штатами могут послужить поводом для войны! (Feldstein, Martin EMU and International Conflict , Foreign Affairs, vol. 76, Nov/Dec 1977) . К подобным же выводам приходит и Уильям Пфаф в своей работе «Будущее столкновение Европы с Соединенными Штатами» (Pfaff, William The Commimg Clash of Europe with America World Policy Journal, vol. XV, nr. 4 , Winter 1998/99)

Однако то, что Америка называет «законной обеспокоенностью безопасностью», на деле сводится к геополитическому экспансионизму и колонизации новых стран, осуществляемых под идеологическим прикрытием образования всемирной империи «открытых дверей», – глобального Американского Лебенсраума или «нового мирового порядка». Соединенные Штаты проводят планомерную дестабилизацию международной среды, чтобы расширить свою военную власть и геополитический контроль, который выходит далеко за пределы того, чего требуют естественные нужды безопасности. Америка использует имеющуюся в ее распоряжении силу исключительно для неоколониальных захватов. Для Соединенных Штатов понятие озабоченность безопасностью не имеет ничего общего с законным мирным беспокойством или обороной: для них она ассоциируется только лишь с разного рода интервенциями и международной агрессией. По определенным историческим, идеологическим, политическим и экономическим причинам американское руководство не способно содействовать делу стабилизации международного положения. Проводимая в жизнь Вашингтоном доктрина легитимной безопасности требует продолжения геополитического экспансионизма, который может вести лишь к дальнейшей дестабилизации мирового сообщества.

Но в итоге, как указал Уильям Уильямс, главным противником Соединенных Штатов явится сама история.

Вместе с падением советского блока исчез главный соперник лидерству США, а новый мировой полюс, который может восстановить относительно стабильный баланс сил и прийти на смену однополярности, еще не активизировался. Согласно теории однополярной стабильности, чем сильнее держава-гегемон, тем стабильнее международный порядок.  Но даже если значительные силы выкажут свое неприятие однополярной системы, изменить ее будет чрезвычайно трудно. Апологеты однополярности полагают, что развитие глобальных процессов в ХХI веке, демократия, транснациональные рыночные процессы ослабят значимость национальных границ и упростят американскую задачу. По этой причине с начала 90-х гг. ХХ в. произошло резкое усиление позиций «Pax-Americana» в мире. Своего апогея эта тенденция достигла после событий 11 сентября 2001 г. Окончательному закреплению доминирования США во взаимозависимом мире и завершению создания «Pax-Americana» до осени 2001 года «препятствовало» отсутствие «общей угрозы», фактора, который в период «холодной войны» был необходим для единства создаваемой США системы «открытых дверей» и использования соответствующих внешнеполитических инструментов. Отсутствие данного фактора в первое десятилетие после «холодной войны» разъедало атлантическую солидарность, поскольку без враждебной силы, угрожающей обеим сторонам, связующие нити никак не могут считаться гарантированными. В этой связи нахождение общей «угрозы» представлялось американским стратегам предметом острой необходимости для расширения геополитического влияния и контроля Вашингтона. Целесообразно провести историческую параллель: 17 марта 1948 г. в «Особом обращении к конгрессу» Г. Трумэн заявил, что «пришло время ... противостоять угрозе своей свободе и действовать соразмерно своей силе». Именно необходимость «противостоять угрозе» позволила США начать реализацию стратегии «мирового преобладания» после Второй мировой войны. Тогда под воздействием эйфории всемогущества президент Трумэн объявил своей целью глобальный контроль – оригинальную кодификацию «Pax-Americana». Позже Дж. Буш, снова разделяя мир на силы «добра» и «зла» – «своих» и «чужих», призывалт сплотиться против нового «образа врага» – международного терроризма. Помимо реальной угрозы для мирового сообщества, которую представляет терроризм, в провозглашении этого идеологического трафарета есть определенная логика, так как коммунизм в лице СССР уже не представляет угрозы «свободе» и «демократии» и, поскольку он уже не может служить оправданием для американской экспансии (расширению НАТО, заполнению американским присутствием всевозможных вакуумов в жизненно важных для Америки регионах), его заменили «государства-изгои» и уже не «империя», а «ось зла». Учитывая, что объявленная США война с террором, по заявлениям американских руководителей, будет длиться годы, а возможно, десятилетия, мы, как отмечалось, имеем дело с новым этапом строительства американского миропорядка, и Вашингтон будет использовать все силы и средства, чтобы достичь своей главной цели.

Вместе с тем пока на международной арене еще существуют реальные препятствия и потенциальные соперники для «Pax-Americana» (Китай, объединенная Европа, Россия, Индия), стратегия Вашингтона направлена на предотвращение возникновения неконтролируемого конкурента (или, скорее, союза конкурентов), государств и их коалиций, способных помешать достижению указанной цели США. Поэтому сложная и неоднозначная задача для американской внешней политики сегодня – провести свою линию прежде всего в отношении стран, оставшихся за пределами западного мира, хотя и связанных с ним определенными отношениями, – Китая, России, Индии. Именно они могут претендовать на собственную значимую роль в мировой политике. Так как это ядерные державы, разговор с ними с помощью оружия, как с Югославией, Ираком, Ливией, из сферы возможных действий исключается. Поэтому в области отношений с этими странами находится сфера критического значения для новой мировой системы. Понятно, что даже ресурсы лидера не позволяют полностью абсорбировать их в мире «открытых дверей».

При этом когда (и если) указанные государства обретут статус самостоятельного центра силы или объединенная Европа заговорит собственным голосом (а все это по законам развития международных отношений должно произойти), вновь проявит себя цикличность исторического процесса. Ведь мировое развитие показывает, что финалом существования каждой из исторически сложившихся систем международных отношений являлся конфликт, который уничтожал существующую систему и порождал новую. Окружающие субъекты под влиянием общих опасений и совпадения интересов всегда объединяются против своеволия лидера. Вряд ли история сделает исключение в XXI в. Несмотря на то, что многие исследователи международных отношений пророчат США еще как минимум два десятилетия единоличного лидерства в мире, нельзя исключать, что следующим витком исторической спирали станет объединение центров силы против США. Первым этапом трансформации однополюсной системы, по всей вероятности, будет биполярный мир, но возглавляемый двумя коалициями государств. С одной стороны – США и их возможные союзники из «золотого миллиарда», с другой – объединенная Европа или Китай, к которым в отдаленной перспективе могут подключиться ряд государств бывшего СССР во главе с Россией и Индия. Речь идет не столько о прямом силовом противостоянии, сколько об объединенном противодействии народов, испытывающих на себе давление США и некоторых мировых центров силы, у которых американская гегемония вызывает явное недовольство и препятствие собственным геополитическим интересам и «сверхдержавным» амбициям.

***

Во внешней политике США на рубеже XX-XXI веков прослеживаются обе традиционные тенденции, свойственные данному виду государственной деятельности: интернационалистско-интервенционистская и неоизоляционистская. При этом во взаимодействии двух тенденций заметно доминирует первая – как отражение представлений американцев о месте США в современном мире. С самого начала ХХI века внешнеполитический курс США демонстрирует преемственность традиций.

Новая геополитическая игра Вашингтона, или, иными словами, продолжение стратегии «глобального лидерства» в новых условиях, осуществляется в непосредственной близости к границам России, и расширение Северо-Атлантического альянса является прямым тому подтверждением.

Итак, во-первых, в связи с тем, что основные внешнеполитические усилия Вашингтона направлены сегодня на завершение строительства американоцентричной системы, сформировавшейся в течение 1990-х гг., и он намерен играть ведущую роль в возглавляемом США глобальном сообществе, вопрос об отношениях с Россией может вновь приобрести более острый характер. Это также объясняется необходимостью для Америки продолжать активную политику воздействия на современную мировую ситуацию, в которой еще ощутимо политическое влияние Москвы в спорных для США вопросах.

Во-вторых, пока Россия не является полностью «управляемой» страной, в которой еще не произошли необратимые экономические и политические перемены, пока она представляет собой загадку, умноженную на ядерный потенциал, она будет рассматриваться как потенциальная угроза планам США. В этой связи даже «заигрывание» нынешней американской администрации с Кремлем вовсе не говорит о «размораживании» отношений, поскольку США с присущей им прагматичной жесткостью продолжают отстаивать свои интересы, не стесняясь в выборе средств. Поэтому Вашингтон намерен держать Россию на известной дистанции, напоминая о ее слабости и все более ощутимой зависимости от Запада, чтобы сдержать или совсем предотвратить возрождение соперника в Евразии.

В-третьих, беспрецедентное по масштабам расширение геополитического влияния США в мире, окружение России плотным кольцом натовских военных баз представляют собой третью попытку Запада создать вокруг нее «санитарный кордон». После Первой мировой войны из системы общеевропейской безопасности были исключены и Россия, и Германия, что привело ко Второй мировой, а создание плана Маршалла и НАТО вновь изолировало Россию и привело к конфронтации Восток–Запад. Реалии сегодняшнего дня говорят о намерении Вашингтона предотвратить возникновение любого нового центра силы (а в некоторых случаях и изоляции существующих субъектов международных отношений), способного помешать осуществлению американской стратегии «мирового преобладания». В этом – корень конфликтности в ХХІ в.

Общие контуры современной американской внешней политики были намечены еще в период предвыборной президентской кампании 2000 г. Тогда же кандидат в президенты от Республиканской партии Джордж Буш-младший наметил основные внешнеполитические приоритеты Америки. В большинстве своем они получили подтверждение и развитие в политике республиканской администрации США, занявшей Белый дом в январе 2001 г.

Настроение и акценты предвыборных речей Дж. Буша позволяли уже в 1999–2000 гг. предположить, что потенциальный президент США будет проводить активную внешнюю политику, базирующуюся на признании американского мирового лидерства. В одном из своих выступлений по вопросам американской внешней политики в ноябре 1999 г. (речь в Президентской библиотеке Рональда Рейгана в Калифорнии) Дж. Буш прямо заявил о том, что «Америка должна участвовать в мировых делах». Более того, будущий 43-й президент США использовал в своей речи термин, четко и содержательно обозначающий в политической терминологии США определенное направление внешней политики, а именно интернационализм (интервенционализм – в соответствии с российской политологической классификацией). «Интернационализм Америки не должен состоять из действий без широкого видения, действий без приоритетов и миссий без определения срока их окончания – такой подход подрывает волю Америки и иссушает ее жизненные силы». Данный пассаж также, очевидно, свидетельствует и о влиянии на внешнеполитические представления лидера республиканцев неоизоляционистских настроений. Неоизоляционизм проявляется в сдержанности и взвешенности оценок возможностей Америки, в стремлении ограничить круг (и сроки действия) американских внешнеполитических приоритетов с тем, чтобы «не распылять» и не подрывать «жизненные силы» страны, а концентрироваться на внутренних проблемах.

Основной миссией внешней политики США, по мнению Дж. Буша, должно стать распространение американских демократических ценностей в мире с признанием того, что свобода и демократия могут трансформироваться в соответствии с национальной и культурной спецификой различных стран. В этом смысле позиция Буша мало отличается от постулатов концепции «расширения демократии» Лэйка-Клинтона. «Америка ценит свободу, но мы ей не владеем. Нам нравится стройное здание нашей демократии, но мы понимаем, что архитектура подобных зданий в других странах может быть непохожей на нашу. Мы предлагаем другим свои принципы, но мы не должны никому навязывать свою культуру». В результате демократического воздействия Америки на остальной мир, равно как и под влиянием серии других внешнеполитических действий (включая военные), будет достигнута «великая и путеводная цель» США – «превратить нынешний период американского влияния в годы и годы демократического мира».

Буш также сформулировал тезис о том, что для сохранения мирового влияния американцы будут использовать все методы и средства, включая военные. «Мы должны освоить новую технологию ведения войны для того, чтобы распространять свое мирное влияние не просто во всем мире, но и на долгие годы».

Американская внешнеполитическая стратегия Дж. Буша на момент избрания его президентом включает целый комплекс задач:

1. Сохранить и улучшить взаимоотношения с союзниками Соединенных Штатов в Европе (страны НАТО), Азии (Япония) и Америке (Мексика, Канада). В последние годы ХХ века между США и Европой возникли разногласия по вопросам: противоракетная оборона (ПРО), планы Европейского союза по созданию сил быстрого реагирования, торговые споры, генетически измененные продукты питания и т.д.

2. Опыт нового века свидетельствует, что вторым по важности направлением внешней политики Соединенных Штатов являются их взаимоотношения с Россией. В настоящее время у американской элиты и общества почти не осталось иллюзий относительно того «перехода, который осуществляет Россия». Россия, по мнению американских политиков и ученых, находится в условиях глубокого экономического, социального и демографического кризиса и построение там рыночной экономики и по-настоящему демократической системы весьма проблематично. С другой стороны, Россия уже не представляет собой глобальную угрозу для американских интересов.

В том случае, если Москва будет проводить политику, противоречащую американским интересам, администрация Буша будет «стараться ей препятствовать». В таких обстоятельствах «задача администрации Буша будет состоять в том, чтобы довести до сведения российского руководства, что подобная политика является серьезной преградой на пути улучшения отношений двух стран. Ее продолжение уменьшает шансы России на получение доступа к западным капиталам и технологиям. Таким образом, США не остановятся перед прямым экономическим и политическим давлением на Россию.

3. Взаимоотношения с Китаем. Прежние администрации Б. Клинтона пытались добиться баланса между конструктивным взаимодействием с Пекином (содействие экономической модернизации), с тем чтобы сделать китайское общество более открытым и демократическим, и конфронтацией с китайским режимом в целях удержания последнего от столкновения с Тайванем, а также предотвращения поставок китайских ракетно-ядерных технологий третьим странам.

Взаимоотношения с КНР представляются американской администрации трудной задачей, поскольку в начале ХХI века Китай увеличил свои военные расходы на 17% в рамках проводимой им модернизации вооруженных сил. Китай продолжил развертывание МБР (межконтинентальных баллистических ракет), нацеленных на Соединенные Штаты, а также снабжал иракские силы ПВО оптико-волоконными коммуникационными кабелями и т.д. В связи с этим перед США встала задача добиться баланса стимулов и «антистимулов» (угроз), способных воздействовать на поведение Китая. Одновременно администрация Буша должна предоставлять гарантии безопасности своим союзникам – Японии и Южной Корее в контексте потенциальной китайской угрозы.

4. Традиционно значимым для США является ближневосточное направление внешней политики. Проблема Ближнего Востока включала на момент прихода к власти администрации Буша арабо-израильский конфликт и конфронтацию с режимом Саддама Хусейна в Ираке. Угрозы и вызовы безопасности США с Ближнего Востока признавались Белым домом как «таящие в себе наибольшую опасность».

5. Важнейшей внешнеполитической задачей администрации Дж. Буша в новом веке является перестройка оборонной политики США с учетом перемен в мире после окончания холодной войны и в свете революционных изменений в области военных технологий. Особое внимание Белый дом и Пентагон уделяют вопросам противоракетной обороны (ПРО) и борьбы с терроризмом.

До 11 сентября 2001 года администрация Буша постепенно вырабатывала новую всеобъемлющую стратегию национальной безопасности. Эта работа велась в рамках анализа обороны за четырехлетний период, а также по другим каналам. Однако теракты 11 сентября в один миг изменили климат международной безопасности. Совершенно новая и зловещая угроза вдруг стала реальной и продиктовала новую стратегию для Соединенных Штатов. Эта новая политика, которую назвали «доктриной Буша», ориентируется на угрозу, исходящую от терроризма и оружия массового поражения. Терроризм перестал быть одной из опасностей для Соединенных Штатов и превратился в принципиальную угрозу Америке, ее образу жизни и ее насущным интересам.

Смертоносная атака пассажирских самолетов на здания в Нью-Йорке и Вашингтоне позволила создать совершенно уникальный образ незримого и невиданного в истории врага, который находится нигде, а следовательно, повсюду. Имя врагу – «глобальный терроризм». Он совершил против США «акт войны», и в силу этого, заявил Дж. Буш, США находятся отныне в состоянии войн. Обнародованная в 2002 году стратегия национальной безопасности – так называемая «доктрина Буша» – стала квинтэссенцией неконсервативной внешнеполитической философии. Ее фундаментальным основанием было постулирование непосредственной связи между демократией и безопасностью, а также оправдание распространения демократии посредством силовых действий для обеспечения безопасности США.

Внешняя политика США, согласно этой концепции, опирается на непревзойденное американское военное превосходство (США должны укреплять свою военную мощь, чтобы сохранить статус единственной мировой сверхдержавы), идею превентивной войны (готовности наносить военные удары до того, как в отношении США и их союзников будут предприняты агрессивные действия) и готовность действовать в одиночку, если многостороннего сотрудничества для достижения внешнеполитических целей США оказывается невозможно достичь. Страны, поддерживающие террористов, по мнению американской администрации, должны быть идентифицированы, изолированы, а США необходимо приложить усилия, в том числе и военные, чтобы в них сменился правящий режим. После смены режима США должны оказать помощь этим государствам при создании ими свободных и демократических обществ. Кроме того, «Доктрина Буша» предусматривает распространение демократии, свободы и безопасности на весь мир.

Весной 2002 года администрация Буша начала ясно формулировать контуры новой стратегии национальной безопасности. Стратегия содержала два основных предписания. Первая посылка была довольно радикальной и говорила о том, что Америка не делает различий между террористическими организациями и поддерживающими или укрывающими их странами. В сущности, она подразумевала, что не оправдавшие надежд государства (подобные Йемену и Судану) и враждебные режимы (страны «оси зла», плюс Сирия, Ливия и Куба) были теперь поставлены на заметку, и, хотя они признанны ООН как суверенные государства, будут, тем не менее, ответственны перед американским правосудием. Вторая посылка давала понять, что США зарезервировали право «защищать Американскую родину» посредством превентивных средств. Это существенно отличалось как от международных норм периода после Второй Мировой войны, так и (за некоторым исключением) от долго существовавшей политики национальной безопасности.

В ходе президентской кампании 2000 года Буш выступал за многосторонний подход в решении международных кризисов. Он называл КНР и Россию не «стратегическими партнерами», как сейчас, а «стратегическими противниками», и заявлял о том, что его внешняя политика будет направлена на то, чтобы не допустить появления новой великой державы, способной конкурировать с Америкой. Однако, придя в Белый дом, Буш-младший взял курс на односторонние жесткие действия, что вызвало недовольство у союзников и обострило отношения с другими государствами (например, с Северной Кореей и Китаем). После терактов 11 сентября тон администрации Буша-младшего стал еще жестче. Задачей американской стратегии ставилось: защищать, сохранять и расширять «зону мира и стабильности». Эти цели будут достигаться путем борьбы с терроризмом и репрессивными диктаторскими режимами; через поддержание военного превосходства США и развития дружественных отношений среди ведущих стран мира; через продвижение принципов демократии и свободы во всем мире.

Несмотря на некоторые расхождения во взглядах на методы реализации стратегии Национальной Безопасности, большинство экспертов согласны с главными внешнеполитическими постулатами администрации Буша-младшего:

1. Для того чтобы защитить свои интересы, США готовы и будут использовать военную силу по своему разумению и выбору;

2. Продвижение демократии и рыночной экономики остается приоритетной задачей внешней политики США при более осторожном и внимательном отношении к региональным особенностям и традициям, с одновременной непосредственной увязкой ее осуществления с интересами обеспечения национальной безопасности;

3. В войне с терроризмом следует создать единый фронт из ведущих стран мира при лидирующем положении США;

4. США будут бороться с международным терроризмом до полного его уничтожения и искоренения причин и условий его возникновения.

Некоторые эксперты критикуют «Доктрину Буша» за недостаточную проработку вопросов, связанных с законодательным участием Конгресса, вовлеченностью американского общества, с подходами в отношении союзников и противников. При этом отмечается, по меньшей мере, четыре принципиально новых тезиса, по сравнению с предыдущими вариантами стратегии Национальной Безопасности. Главными угрозами национальной безопасности США и всей глобальной политической системе признаются международный терроризм и “государства-изгои». В обозримом будущем США должны сохранять и обеспечивать свое военное превосходство. До этого эти злонамеренные силы рассматривались как пешки в большой геополитической игре ведущих мировых держав, чьей задачей представлялось не допустить возобновления стратегического соперничества на международной арене. «Доктрина Буша» заявляет о неэффективности стратегии сдерживания в борьбе с международным терроризмом и государствами, которые тайно его поддерживают и спонсируют. В эпоху новых неопределенных и неожиданных угроз предпочтение отдается упредительным и превентивным военным акциям.

В 90-х годах ХХ века военная стратегия и структура американских вооруженных сил предполагали способность ведения боевых действий на двух театрах военных действий. В 2001 году оборонная стратегия была подвергнута модификации, предполагающей сдерживание противника на четырех театрах военных действий со способностью быстро и гарантированно нанести поражение двум агрессорам, одновременно контролируя общую ситуацию. Более того, предыдущие администрации отвергали политический курс на создание и сохранение безоговорочного военного превосходства США из-за опасения прослыть «самонадеянными ястребами». Правда, ряд членов команды Буша-старшего, включая нынешних вице-президента и министра обороны, еще весной 2000-го года предъявили 90-страничный доклад, посвященный вопросам трансформации ВС США и занятию страной положения мирового лидера. Большинство экспертов рабочей группы считает весьма спорным предположение о том, что все ведущие державы (КНР, РФ, Индия, Япония и ЕС) с готовностью согласятся с гегемонизмом США в решении международных проблем якобы потому, что все они разделяют общие с американцами ценности.

Иными словами, Америка берет на себя обязательство распространить демократию и рыночную экономику в глобальном масштабе, включая Ближневосточный и другие регионы, где этому процессу, возможно, будет оказано то или иное сопротивление.

Публикацию своей «Стратегии национальной безопасности США» администрация Дж.Буша-младшего приурочила к годовщине террористической атаки и анонсировала более чем за месяц. Публикации предшествовала масштабная подготовка общественного мнения, и вокруг документа была создана атмосфера напряженного ожидания. 20 сентября в мировой печати появилось распространенное по информационным каналам Белого дома и госдепартамента, подписанное президентом вступление к «Стратегии национальной безопасности США», кратко излагающее основные идеи документа, за которым в документе следуют 9 глав. Первая из них, частично совпадающая с вступлением, называется «Обзор международной стратегии Америки». Обзор завершается словами: «Соединенные Штаты будут:

  1. защищать стремление к человеческому достоинству;
  2. укреплять союзы для обеспечения победы над глобальным терроризмом и принимать меры для предотвращения нападений на нас и наших друзей;
  3. работать вместе с другими странами с целью урегулирования региональных конфликтов;
  4. препятствовать нашим врагам угрожать нам, нашим союзникам и нашим друзьям оружием массового уничтожения;
  5. инициировать новую эру глобального экономического роста посредством свободных рынков и свободной торговли;
  6. расширять сферу развития, увеличивая открытость обществ и строя инфраструктуру безопасности;
  7. расширять области совместных действий с другими основными глобальными центрами силы;
  8. и реорганизовывать институты национальной безопасности Америки с учетом вызовов и возможностей XXI века».

Последний раздел «Стратегии национальной безопасности» посвящен реорганизации обеспечивающих ее институтов. Администрация Дж. Буша намерена предпринять самую крупную со времен президента Трумэна, когда были созданы министерство обороны и ЦРУ реорганизацию федерального правительства, образовав министерство внутренней безопасности. Однако в документе эта тема оставлена в стороне, а говорится лишь о сферах обороны, разведки и дипломатии. В «Доктрине Буша» мы видим, по крайней мере, пять абсолютно новых тезисов: Главной угрозой национальной безопасности США являются международный терроризм и государства, которые его спонсируют и поддерживают. Необходимо воспользоваться военно-экономическим превосходством США и сосредоточить усилия на том, чтобы убедить государства, претендующие на роль региональных лидеров, отказаться от наращивания своей военной мощи (что гораздо продуктивнее концепции единоличного сдерживания уже существующих глобальных и региональных угроз).

Первое, что Соединенные Штаты сделали сразу же после событий 11 сентября – это добились единодушного голосования Совета Безопасности ООН 28 сентября 2001 года. Резолюция 1373, принятая в соответствии с Главой VII Устава ООН, которая наделяет Совет Безопасности широкими полномочиями по исполнению своих решений и делает резолюцию обязательной для всех стран-членов ООН, обязывает все государства-члены Организации объявлять вне закона финансовую деятельность «Аль-Кайды», обмениваться разведданными и принимать меры по предотвращению передвижения террористов. Хотя резолюция имеет скорее символический, чем практический эффект, она придает многостороннюю легитимность возглавляемой американцами борьбе с терроризмом. Во-вторых, 19 членов НАТО впервые в истории альянса прибегли к Статье V Североатлантического договора. Статья V трактует нападение на одно государство-член НАТО как нападение на всех и обязывает их принимать меры в соответствии со своими конституционными процедурами. В итоге 16 из 19 стран выделили военнослужащих для участия в афганской кампании, несмотря на то, что официально эта война не ведется как операция НАТО.

Многие американские политологи считают «доктрину Буша» весьма опасной и далеко не единственной внешнеполитической концепцией. Она опасна, потому что игнорирует сложившуюся систему международно- правовых отношений, отвергает идеи и механизмы коллективной безопасности, провозглашенной в уставе ООН, и превращает США в своего рода «Международный Комитет бдительности». Этот комитет уполномочен выступать в роли полицейского, судьи и палача одновременно («Комитеты бдительности» были широко известны во времена разгула «судов Линча» в США). Она опасна, потому что может ввергнуть Америку в новые войны с непредсказуемыми последствиями и создать прецедент для других стран, имеющих желание использовать военную силу на чужой территории под предлогом обеспечения собственной безопасности и защиты национальных интересов. Тем не менее, администрация Буша-младшего настаивает на внешнеполитическом курсе, в основе которого лежат идеи американского превосходства и исключительности.

Стратегия национальной безопасности Дж. Буша явно приводила доводы в пользу изменения иракского режима, для сдерживания, дестабилизации и устранения некоторых из наиболее опасных угроз. Конфронтация арабских и мусульманских врагов подобных Ирану и, прежде всего Сирии и ее ливанского преемника Хезболлах, имела первостепенную важность.

Свержение багдадского лидера стало первым шагом, идеально соответствующим реализации намерений США. Джордж Буш стал грубо и в одностороннем порядке пытаться восстановить господство США в мире, и начал вторжение в Афганистан и Ирак. Таким образом Буш и неоконсерваторы намеревались запугать всех и каждого – и, используя военную силу, сменить недружественные США режимы.

Опросы общественного мнения показали, что впервые большинство американцев считают войны Джорджа Буша на Ближнем Востоке ошибкой. Людям кажется, что столь огромные расходы и жизни американских солдат были потрачены зря – ведь и результаты этих военных кампаний, в целом, оказались негативными. Они считают, что новое иракское правительство теперь ближе к Ирану, чем к США. Они считают, что положение нового афганского правительства весьма шаткое, а афганская армия инфильтрована сторонниками Талибана, и солдаты правительственной армии Афганистана скорее будут стрелять в американских солдат, с которыми работают бок о бок.

Американское общество желает, чтобы американская армия ушла из Афганистана к 2014-му году – как и было обещано. Однако при этом, американские граждане не верят, что как только американские войска уйдут, в Афганистане сможет удержаться какое-нибудь правительство, дружественное США.

Как мы видим сегодня, политика неоконсерваторов оказалась провальной и не смогла достичь поставленной цели. Их политика не только не смогла запугать противников, но и ускорила упадок самих США.

Стратегия перезагрузки. В 2008-м году Обама встал на платформу отказа от подобной политики – и в 2012-м он заявляет, что выполнил свои обещания, и смог нейтрализовать тот ущерб, который принесла США политика неоконсерваторов.

На выборах 2008 года президентом США был избран сенатор от штата Иллинойс, кандидат от демократической партии, Барак Обама. Он стал первым в истории США президентом-афроамериканцем. Его соперником был сенатор-республиканец Джон Маккейн. В этот же день в некоторых штатах прошли выборы в Сенат, в результате которых представители демократической партии получили большинство. Если в начале своего существования демократическая партия США в основном представляла интересы рабовладельческого Юга, то со временем приоритеты изменились. В основе современной партийной идеологии лежит социал-либерализм. Во внешней политике демократы – приверженцы дипломатических диалогов и защиты прав человека.

Барак Обама, 44-й Президент США, получил в управление не только поражённую экономическим кризисом страну, но и комплекс проблем в области международной политики. Курс, проводившийся администрацией президента Буша в течение последних восьми лет, привёл к тому, что для внешней политики Штатов стало обычным нарушение норм международного права, предпочтение внешних интервенций и деление государств на дружественные и враждебные по знаменитой «оси зла». Именно эта политика в последние годы придавала «динамику» внешнеполитической стратегии Вашингтона и оправдывала многие внутренние проблемы.

44-й Президент США, получил в управление не только поражённую экономическим кризисом страну, но и целый комплекс проблем в области международной политики. Курс, проводившийся администрацией президента Буша в течение последних восьми лет, привёл к тому, что для внешней политики Штатов стало обычным нарушение норм международного права, предпочтение внешних интервенций и деление государств на дружественные и враждебные по знаменитой «оси зла». Именно эта политика в последние годы сообщала «динамику» внешнеполитической стратегии Вашингтона и оправдывала многие внутренние проблемы. В результате такой внешней политики республиканской администрации Джорджа Буша-младшего на мировой арене резко упал авторитет Соединённых штатов Америки. Перед новым Президентом с первого же дня его прихода к власти среди прочих требовала незамедлительного решения проблема восстановления былого авторитета США в мире. Для этого необходимо было кардинально изменить приоритеты в области внешней политики. Прежде всего, на смену силовому давлению, широко применяемому предыдущей администрацией, Барак Обама предложил свою стратегию.

О необходимости перемен Обама говорил ещё во время своей предвыборной кампании. Он подчёркивал, что в центре новой стратегии США будут борьба с мировым кризисом, решение иракской и афганской проблем, продолжение борьбы за нераспространение ядерного оружия и обеспечение энергетической безопасности. В своей предвыборной программе демократ Барак Обама занимал умеренную позицию. Он выступает за использование многосторонних подходов в расширении числа демократических государств, используя концепции прагматизма, «нового атлантизма» и глобализма.

Можно выделить несколько первостепенных положений, на которых базировалась американская внешняя политика Обамы.

1) Внешняя политика должна способствовать усилению американского глобального лидерства. При этом США следует играть роль положительной силы в мире, постоянно доказывая это на практике, будь то в борьбе с глобальным потеплением или в стремлении расширить возможности для прогресса и процветания людей в других странах. Чтобы продвигать свои интересы по всему миру, Америка должна быть примером последовательного соблюдения определенных правил, а ее лидерство базироваться не на указах, а на примере. Интересы страны должны совпадать с моральными обязанностями. При этом Америка, благодаря своему статусу, по-прежнему несет огромную ответственность в отношении всего человечества, а ее интересы носят глобальный характер.

2) Америка будет бороться с глобальными угрозами совместно с другими странами, потому что США и все остальные государства находятся во взаимной зависимости друг от друга. Америка не может решать глобальные проблемы в одиночку, но и другие страны не смогут их решить без участия Америки. Безопасность, жизнеспособность, лидерство США в современном мире напрямую зависят от того, что они признают непреодолимый факт своей взаимозависимости. А поэтому, чтобы быть эффективным в решении глобальных проблем, необходимо строить мир с большим количеством партнеров и меньшим количеством противников. Лучший способ продвижения американских интересов по сокращению глобальных угроз – принимать такие внешнеполитические решения, которые опираются на предельно широкую поддержку других участников международных отношений.

3) Внешняя политика должна руководствоваться «умной силой» (smart power). Под этим понимается применение комплекса средств, которые имеются в распоряжении государства, – дипломатических, экономических, военных, политических, юридических и культурных. Америке надлежит элементарно выбирать правильное средство или комбинацию средств для каждой ситуации индивидуально. Применение «умной силы» означает то, что дипломатия, а не угрозы использования военной силы или однобокие действия, находится в основе внешней политики. Тем не менее, военная сила иногда бывает необходимой, и Америка будет прибегать к ней, чтобы защитить своих граждан и свои интересы тогда, когда в этом будем необходимость, но только в качестве последнего средства.

4) США будут использовать ООН и другие международные организации, когда это является необходимым и возможным.

Значит, американская исключительность и, как результат, стремление к моральному лидерству в мире останутся идеологической основой внешней политики США, и новая администрация в этом отношении не будет отличаться от предыдущей. Изменится только инструментарий для реализации этой исключительности. Политика силы, как предполагается, уйдет на второй план, и ее место займут дипломатия и опора на надежные и долговременные союзы.

Прежде всего президент Обама должен завершить войну в Ираке и использовать более обширную стратегию в Афганистане, которая позволит восстановить безопасность и создать условия для экономического развития.

Терроризм продолжает оставаться серьезной угрозой, и США будут стремиться к созданию всеобъемлющей стратегии, которая эффективно использует рычаги разведки, дипломатии и военные методы для разгрома Аль-Каиды, Талибана, террористов в Афганистане и Пакистане. Возможность попадания оружия массового поражения в руки террористов по-прежнему остается серьезной угрозой. Вследствие этого новая администрация будет сдерживать распространение ядерного, биологического, химического и кибероружия.

Что касается позиции по Ближневосточному конфликту, то Израиль имеет полное право на обеспечение собственной безопасности. В то же время следует принимать во внимание и законные политические и экономические надежды палестинского народа. Администрация Обамы будет относиться с глубоким сочувствием к желанию Израиля обезопасить себя от ракет ХАМАС. ХАМАС должен отказаться от насилия и признать Израиль. Однако следует помнить и о трагической гуманитарной цене конфликта на Ближнем Востоке. Решением проблемы должно стать заключение длительного мирного соглашения, которое принесет Израилю реальную безопасность, позитивные отношения с соседями, а палестинцам - независимость, экономический прогресс и безопасность в их собственном государстве.

Позиция по Ирану у новой администрации мало чем отличается от позиции администрации Буша, за тем исключением, что демократы выразили готовность к прямому диалогу с Тегераном. Ирану надлежит покончить со своей программой по созданию ядерного оружия и поддержкой терроризма. Наличие у Ирана ядерного оружия неприемлемо, а потому необходимо любым способом: дипломатия, санкции, создание новых коалиций предотвратить появление его у исламского государства. Никакая из возможностей для оказания давления на Иран не исключена. И оказание военного давления в том числе.. Но при этом США будут использовать новый подход в отношении к Тегерану, США постараются достигнуть большей международной поддержки для санкций и действий, которые смогут повлиять на поведение Ирана.

Следует срочно действовать для предупреждения распространения ядерного оружия в Северной Корее, важно полностью закрыть рынок для незаконной продажи ядерных материалов. Новая администрация продолжит рассматривать Договор о нераспространении ядерного оружия в качестве основы нераспространения.

США усилят альянсы, которые прошли проверку временем, особенно, со своими партнерами по НАТО и в Азии. Углубление отношений с Европой станет одним из приоритетов внешней политики, поскольку европейцы – «союзники, которые заслуживают наибольшего доверия». Союз с Японией остается основным звеном американской политики в Азии. Он основан на разделяемых ценностях и общих интересах. Продолжает иметь решающее экономическое и оборонное значение партнерство с Южной Кореей, Австралией и другими друзьями по АСЕАН. Новый смысл приобрели и отношения с Индией, которые, как заверила Клинтон, США намерены развивать и укреплять.

***

Анализ итогов внешнеполитической деятельности двух сменивших друг друга администраций – Б. Клинтона и Дж. Буша-мл. – позволяет сделать вывод о неизменности основного содержания международного курса мирового лидера. На протяжении шестнадцати лет США в критических для себя или их союзников ситуациях без колебаний прибегали к односторонним действиям, использованию силы и т.д., игнорируя решения ООН и мировое общественное мнение. Разумеется, и сам президент, и его личные качества, накладывали отпечаток на те, или иные решения, но определяющим, безусловно, являлась международная обстановка. Естественно, что реакция США на внешние вызовы до 11 сентября 2001 г., и после этой даты, различались принципиально, т.к. страна ощутила себя в состоянии войны. Главное – продолжение наступательной тактики возникает в результате своеобразного вакуума.

Юбилейная конференция НАТО, формально завершившаяся демонстрацией единства и успешной презентацией Б. Обамы в качестве лидера «западного мира» (если этот термин еще имеет право на существование), оставила больше вопросов, чем дала ответов. Прежде всего, на главный вопрос – кто и в какой степени будет реально участвовать в боевых действиях Афганистане, когда и при каких условиях будет осуществляться дальнейшее расширение НАТО, чем будет заниматься НАТО в условиях расширения ее ответственности до глобальных масштабов.

Об относительной преемственности с предыдущей администрацией говорит и распределение амплуа в кабинете Б. Обамы, где вице-президент играет роль «ястреба», госсекретарь – «голубя», а сам президент, как и положено, верховного арбитра.

В нынешней дискуссии между Европейским Союзом и США о разработке европейской политики в области безопасности и оборонной политики слились в единое целое аргументы о распределении бремени и разделе власти. Если развитие равноправных и тем самым конкурентоспособных трансатлантических экономических отношений США научились признавать, то инициатива Европейского Союза в отношении политики безопасности вызывает в Вашингтоне диктуемые политикой сомнения. Эта политика рассматривается преимущественно как потенциальная угроза, как конкуренция с НАТО, а не как возможность будущего перераспределения военного бремени. Европейцы, напротив, считают, что европейская политика в области безопасности и обороны не представляет опасности для НАТО, и что им нужно, во всяком случае, обрести способность действовать в плане оборонной политики самостоятельно, если они сочтут это необходимым.

Правда, нынешняя способность европейцев создать подобные военные структуры кажется ограниченной ввиду нехватки денег и слабости инфраструктуры. В обозримом будущем европейские вооруженные силы вряд ли смогут стать действительно независимыми от НАТО, поэтому США будут и впредь сохранять доминирующую позицию внутри Североатлантического альянса. Однако возникает вопрос, удастся ли европейцам создать такой военный потенциал, который позволит действовать в кризисных ситуациях, подобных той, что возникла, к примеру, на Балканах. После войны в Косово и последовавшего в этой связи преодоления военной слабости Европы, в усилиях европейцев разработать жизнеспособную политику в области безопасности и обороны просматривается элемент гордости. Это логическое продолжение основной идеи, лежащей в основе европейской интеграции, и желания более прочно сбалансировать трансатлантические отношения.

Что означает «баланс» в политическом смысле, пока неясно. Европейцы говорят о перераспределении бремени, ответственности и власти. Американцы озабочены тем, что разделение труда сведется к тому, чтобы возложить на США львиную долю военных тягот и ответственности в кризисных ситуациях. Сам по себе вызов состоял бы, собственно, в том, чтобы произвести разверстку бремени, власти и ответственности внутри масштабной системы альянса, который сможет дозированно отвечать на кризисы и угрозы. Это видение нуждается еще в конкретизации по обеим сторонам Атлантики.

К чести Обамы нужно отметить, что он предпринял поистине титанические усилия для того, чтобы изменить отношение США к внешнему миру и более органично вписать страну в формирующийся исторический контекст XXI века. На удивление ему это хорошо удается. Менее чем за год президент полностью пересмотрел основополагающую концепцию американской внешней политики в отношении нескольких важных геополитических вопросов: ислам – не враг, и нынешняя роль Соединенных Штатов в мире не определяется «глобальной войной с террором»; США будут играть роль справедливого и настойчивого посредника в деле достижения долговечного мира между Израилем и Палестиной; Вашингтону следует вести серьезные переговоры с Ираном по поводу его ядерной программы, а также по другим вопросам; борьба с повстанческим движением в тех провинциях Афганистана, которые находятся под контролем движения «Талибан», должна быть преимущественно политической, а не военной.

Как это ни парадоксально, несмотря на явно выраженное желание Обамы, похоже, что в ближайшем будущем для Вашингтона открывается меньше перспектив улучшить стратегически важные отношения со своим ближайшим политическим, экономическим и военным партнером – Европой. Предшественник Обамы оставил здесь тяжелое наследие, впечатление от которого нынешнему президенту удалось немного сгладить в том, что касается общественного мнения. Однако подлинное стратегическое сотрудничество в глобальном масштабе невозможно с партнером, у которого не только нет авторитетного и четкого политического руководства, но даже и внутреннего согласия по поводу мировой роли, которую он должен играть.

Следовательно, намерение Обамы вдохнуть новую жизнь в трансатлантическое партнерство вынужденно ограничивается диалогами с тремя ключевыми европейскими странами, которые обладают реальной силой и большим влиянием на международной арене, – Великобританией, Германией и Францией. Однако полезность диалогов ослабляется личными и политическими разногласиями между лидерами этих стран. Маловероятно, что в ближайшее время будет выработана единая и потому влиятельная европейская позиция, на базе которой Обама мог бы эффективно взаимодействовать с Европой.

В условиях глобализации явно обнаруживаются центростремительные тенденции, растущее устремление к экономической и политической интеграции. Отношения США и Европейского Союза можно рассматривать как партнерство с определенными чертами, присущими интеграции.

Трансатлантическое партнерство имеет характеристики, свойственные интеграции, такие как, общее историческое и культурное наследие, разделяемые ценности (демократия, права человека, рыночная экономика), высокая степень экономических и торговых связей, сотрудничество в области безопасности. Трансатлантическое партнерство развивается на институциональной основе (НАТО) и через постоянные, прямые контакты между США и институтами ЕС.

В то же время партнерство США-ЕС имеет свои особенности. Прежде всего, это глобальный характер отношений, непосредственно связанный с динамикой и являющийся частью процесса глобализации. Другая особенность состоит в неординарности партнеров.

И США и ЕС являются мировыми центрами, США – бесспорный мировой лидер, а Европейский Союз – центр плюралистической демократии и ключевой игрок в глобальной рыночной экономике.

Таким образом, характер трансатлантического партнерства непосредственно влияет на развитие всего мирового сообщества.

Крах внешней политики Буша стал важным уроком, он показал, что даже такое сильное государство, как Соединенные Штаты, не может добиться своих целей в сегодняшнем международном пространстве без значительных вкладов со стороны союзников. Другим последствием неудачной политики Буша стало то, что теперь задача получения поддержки сделалась гораздо более сложной. Следующий президент должен заново создать моральную основу для американского международного лидерства и убедить европейцев примкнуть к Соединенным Штатам в действительном партнерстве с целью борьбы с угрозами современного мира.

США столкнулись со значительными трудностями во взаимоотношениях с внешним миром после иракской войны. Провал американского курса в отношении Афганистана и Ирака заставил внешнеполитическую команду Дж. У. Буша (в период его второго президентского срока) начать постепенное отступление от унилатералистских (методы и формы реализации дипломатии команд и односторонних действий) принципов, признавая ограниченность односторонней политики. США весьма неэффективно проявили себя в роли «миротворца» в урегулировании внутриполитической ситуации, как в Афганистане, так и в Ираке. В такой ситуации Вашингтону вновь пришлось искать компромисс с европейскими союзниками в виде новой трансатлантической сделки. Внешнеполитические ошибки привели американское руководство к пониманию необходимости возрождения отношений с традиционными союзниками и международными институтами, без которых осуществление глобальной стратегии США оказалась бы невозможным. Без международного участия в процессе разрешения иракского и афганского кризисов, подчеркнуто односторонняя политика неминуемо привела бы к чрезвычайному распылению сил (нарушению «стратегии выхода», которую намеревались соблюдать прагматичные республиканцы) и, в итоге, к имперскому перенапряжению, об опасности которого неоднократно предупреждали критично настроенные эксперты.

Если на начальном этапе «глобальной войны с терроризмом» (к которой некоторые члены внешнеполитической команды Дж.У Буша относили и войну в Ираке) США придерживались принципа «кто не с нами тот против нас», предпочитая иметь дело не с союзниками, а с сателлитами, которыми можно было не руководить, а командовать, то позже резкий тон деятелей американской администрации стал более сдержанным, а сама евроатлантическая политика Вашингтона стала более сбалансированной и открытой для диалога с европейскими партнерами. В немалой степени этому способствовали кадровые перестановки в Пентагоне, итогом которых стал уход таких влиятельных политических фигур как замминистра обороны П. Волфовиц и председатель консультативного комитета по оборонной политике Р. Перл и, наконец, сам министр обороны Д. Рамсфелд, заслуживший славу «политического ястреба».

Прежде всего, надо сказать, что в Европе очень высоки ожидания в отношении администрации Барака Обамы. Недавно проведенный опрос общественного мнения показывает, что в каждой европейской стране свыше 75 процентов населения ожидают улучшения отношений между их страной, Евросоюзом и США. Чтобы понять эти настроения, надо вернуться к тому наследию, которое получил президент Барак Обама от своего предшественника президента Буша. 2 срока Буша привели к большому осложнению в отношениях между США и Европой, к росту недоверия к США в Европе, к распространению не только антибушизма, но и антиамериканизма в Европе. С приходом Барака Обамы связываются ожидания решительных изменений. Речь идет об трансформации политики США в нескольких областях. Прежде всего, это отказ от исключительно односторонних действий на международной арене и переход к более серьезным, вдумчивым постоянным консультациям с союзниками в Европе.

От США ожидают, что они переменят политику в таких областях, как изменение климата. Это очень важно для европейцев. В Европе приветствовали первые шаги президента Барака Обамы, направленные на закрытие тюрьмы в Гуантанамо и так далее. Эти шаги можно перечислить, но в целом ожидается сближение в подходах к мировым проблемам, отказ от односторонних действий. Ожидается, что американцы уделят больше внимания тем ценностям, которые разделяют европейцы.

Ряд экспертов полагали, что европейцев ждет некоторое разочарование от политики администрации Барака Обамы. Европейцы ожидали, что Барак Обама будет их партнером во всех внешнеполитических инициативах. Но очень велика была и возможность разочарования. Многие эксперты предсказывали, что США в очередной раз воспользуются Европой, возможно, помощью Европы для решения афганской проблемы, проблемы в Ираке, но реального равноправного отношения к Европе ждать не надо.

В июле 2008 г. палата представителей конгресса США утвердила резолюцию, в которой выражена поддержка дальнейшему расширению НАТО и говорится о том, что «ни одно государство за пределами НАТО» не имеет права голоса в решении о том, кто может быть членом альянса. «Любое решение в отношении членства в НАТО будет приниматься членами НАТО посредством консенсуса, и ни одно государство за пределами НАТО не имеет права голоса или вето в отношении таких решений», – говорится в резолюции, в котором американские законодатели поздравили Албанию и Хорватию с получением ими приглашения вступить в альянс.

В документе заявлено также, что конгресс США поддерживает расширение НАТО и считает, что продолжающееся взаимодействие со всеми странами, которые стремятся в НАТО, укрепит безопасность для всех государств евроатлантического региона. Конгресс США полностью поддерживает приглашение начать интенсивный диалог НАТО c Боснией и Герцеговиной, Черногорией и Сербией.

Эксперты считают, что новоизбранный президент США Барак Обама продолжит внешнеполитический курс прежней администрации на постсоветском пространстве, направленный на расширение НАТО за счет стран СНГ. Политика в отношении Грузии и Украины, решения по членству которых в НАТО во многом уже приняты, будет продолжена, потому что для США это представляет жизненно важный интерес. Это доступ к энергоресурсам Каспия и Средней Азии, и постсоветское пространство в этом смысле представляет колоссальный интерес. Не похоже, что администрация Барака Обамы откажется от дальнейшего расширения НАТО и вообще от развития траснсатлантических отношений.

Еще в январе 2008 г. Барак Обама сделал следующее заявление: «Я приветствую решение президента Виктора Ющенко, премьер-министра Юлии Тимошенко и председателя парламента Арсения Яценюка объявить о готовности Украины к плану действий по получению членства (ПДЧ) в НАТО. Распространение членства в НАТО на новые демократии в Европе помогло создать зону стабильности и процветания на континенте и усилило военный потенциал НАТО благодаря вкладу новых членов. Поэтому я приветствую преданность украинских лидеров углублению демократических реформ, которые требуются от всех членов НАТО, и принятию новой ответственности в их отношениях с Альянсом. Решимость украинских лидеров способствовать национальному единству и проконсультироваться с украинским народом по вопросу о членстве в НАТО будущем, показывает важность, которую они уделяют национальному единству и открытой, демократической дискуссии. Предстоящий в апреле саммит НАТО в Бухаресте является критической возможностью для продолжения строительства "целостной и свободной" Европы, которое было целью всех последних президентов США. Я призываю президента Буша и всех лидеров НАТО воспользоваться этой возможностью».

Новая администрация США продолжает курс расширения своего присутствия на постсоветском пространстве под названием «курс расширения демократии». Это идеологическое обоснование расширения НАТО и практики смены режимов. Эта политика превращает международную систему в некую систему, основанную на взаимодействии демократий как наиболее безопасных, по мнению многих американских специалистов, игроков. При этом, однако, не учитывается, что демократии при практике смены режимов не всегда получаются, а если получаются, то часто небезопасные.

Американская администрация также не отказывается от проекта размещения элементов ПРО в Европе. Концепция национальной безопасности с середины XX века, а возможно и раньше, состоит в том, что США стремятся обеспечить внешние, глобальные условия для своей национальной безопасности. Интересы США носят глобальный характер. И ПРО в Европе входит в проект глобальной системы ПРО США.

Проводя политику по расширению НАТО на восток, США пытаются изменить стратегическую ситуацию в мире. Хотя альянс остался военно-политическим союзом, с некоторой трансформацией в сторону политических решений, суть альянса не изменилась: это, прежде всего, борьба с влиянием России, и уже затем – борьба с распространением оружия массового поражения и терроризмом.

Усиление позиции США по отношению к Китаю. На протяжении последних лет Китай искусственно поднимал тему национализма, продолжая провоцировать территориальные споры с окружающими странами на фоне военного усиления. Такие действия нельзя отнести к обычным. Теория «Большой двойки», согласно которой порядком в Азии будут управлять две державы, США и Китай, периодически мелькает в высказываниях таких не последних политических фигур, как бывший госсекретарь США Г. Кессиджер, бывший советник президента США С. Бжезинский и бывший министр финансов США Полсон. Однако официальный Вашингтон такую возможность доускать не хочет.

Начиная с осени 2011 года, правительство Обамы проводило политику на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, опираясь на военную силу, политику которая кардинально изменит всю Азию. Из заявлений Обамы можно заключить, что Китай пересек черту во внешней политике. 22 октября 2012 года во время дебатов на тему внешней политики и безопасности США он заявил, что Китай является и противником, и также потенциальным партнером международного сообщества, если он играет по правилам.

***

Несмотря на риски и угрозы, вероятнее всего, глобальное лидерство, всемогущество США продлится в XXI в. на несколько десятилетий. Сторонники однополюсного мира призывают американскую элиту воспользоваться редчайшим и бесценным историческим шансом. Гегемония США в их сценарии покоится на трех позициях:

  1. эффективный и огромный экономический организм, доминирующий в мировой торговле и валютной системе, позволяющий себе массированное экономическое и гуманитарное влияние на многие страны мира;
  2. привлекательное в культурном отношении общество, играющее роль защитника гражданских прав, центра мировой науки, законодателя международных норм и правил;
  3. мощная армия, способная решать проблемы мирового масштаба, подкрепленная разными союзами, разветвленной разведывательной сетью и эффективной военной экономикой.

Американская экономика, модернизированная в 80-90-х годах XX в., способна нести бремя военных расходов, на их увеличение. Умелая мобилизация ресурсов страны и ослабление потенциальных противников обеспечат США положение лидирующей державы мира как минимум еще на 20 лет. Дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от уровня жертвенности американского народа, умения его руководства, степени противодействия внешнего мира.

Таким образом, после «самораспада» СССР тектонические сдвиги  на политической карте мира впервые в истории выдвинули в роль мирового лидера  неевразийскую державу. Однако военно-политическое, экономическое и технологическое лидерство остается относительным без реального контроля над Евразией. Геополитической целью Америки является контроль над Евразией, чтобы не допустить на политической арене соперника, подобного СССР и способного бросить вызов Америке.

Этапы продвижения к мировому могуществу. Можно выделить следующие этапы продвижения США к вершинам мирового могущества:

  • подготовительный, когда в США шел процесс выработки основных подходов к проблемам международной политики, когда США еще только примеривались к роли лидера, впрочем, никогда не сомневаясь, что рано или поздно Америка станет ведущей мировой державой;
  • пробный, когда после окончания Первой мировой войны США впервые открыто провозгласили свои претензии на руководство миром, но не имели еще достаточных сил и влияния, чтобы воплотить их в действительность, что привело к возврату традиционных подходов в осуществлении внешнеполитического курса;
  • определяющий, когда в ходе Второй мировой войны претензии США на роль лидера получили вполне адекватную материальную и идеологическую базу;
  • послевоенный, когда Соединенные Штаты убедились, что на их пути к мировому господству осталось одно-единственное препятствие – Советский Союз, что и предопределило развязывание конфронтации, вошедшей в историю под названием «холодной войны».

В свою очередь послевоенный период может быть разделен на следующие этапы:

  • начало «холодной войны» (деятельность администрации Г. Трумэна)
  • апогей «холодной войны» (деятельность администрации Д. Эйзенхауэра)
  • проявление кризиса имперской политики (администрации Д. Кеннеди и Л. Джонсона)
  • переход к разрядке международных отношений (администрации Р. Никсона и Д. Форда)
  • углубление кризиса разрядки в годы правления Д. Картера
  • новый виток конфронтации в годы правления Р. Рейгана и Д. Буша, завершившейся распадом Советского Союза
  • установление нового мировой порядка и поиск места Соединенных Штатов в новом мире при президенте У. Клинтоне , Дж. Буше и Б. Обаме.

Президенты США

Таблица. Президенты США


Президент

Начало срока

Конец срока

1

Джордж Вашингтон

 30 апреля 1789

 4 марта 1797

2

Джон Адамс

 4 марта 1797

 4 марта 1801

3

Томас Джефферсон

 4 марта 1801

 4 марта 1809

4

Джеймс Мэдисон

 4 марта 1809

 4 марта 1817

5

Джеймс Монро

 4 марта 1817

 4 марта 1825

6

Джон Куинси Адамс

 4 марта 1825

 4 марта 1829

7

Эндрю Джексон

 4 марта 1829

 4 марта 1837

8

Мартин Ван Бюрен

 4 марта 1837

 4 марта 1841

9

Уильям Гаррисон

 4 марта 1841

 4 апреля 1841

10

Джон Тайлер

 4 апреля 1841

 4 марта 1845

11

Джеймс Нокс Полк

 4 марта 1845

 4 марта 1849

12

Закари Тейлор

 4 марта 1849

 9 июля 1850

13

Миллард Филлмор

 9 июля 1850

 4 марта 1853

14

Франклин Пирс

 4 марта 1853

 4 марта 1857

15

Джеймс Бьюкенен

 4 марта 1857

 4 марта 1861

16

Авраам Линкольн

 4 марта 1861

 15 апреля 1865

17

Эндрю Джонсон

 15 апреля 1865

 4 марта 1869

18

Улисс Грант

 4 марта 1869

 4 марта 1877

19

Резерфорд Хейз

 4 марта 1877

 4 марта 1881

20

Джеймс Гарфилд

 4 марта 1881

 19 сентября 1881

21

Честер Артур

 19 сентября 1881

 4 марта 1885

22

Гровер Кливленд

 4 марта 1885

 4 марта 1889

23

Бенджамин Гаррисон

 4 марта 1889

 4 марта 1893

24

Гровер Кливленд

 4 марта 1893

 4 марта 1897

25

Уильям Мак-Кинли

 4 марта 1897

 14 сентября 1901

26

Теодор Рузвельт

 14 сентября 1901

 4 марта 1909

27

Уильям Тафт

 4 марта 1909

 4 марта 1913

28

Вудро Вильсон

 4 марта 1913

 4 марта 1921

29

Уоррен Гардинг

 4 марта 1921

 2 августа 1923

30

Калвин Кулидж

 2 августа 1923

 4 марта 1929

31

Герберт Гувер

 4 марта 1929

 4 марта 1933

32

Франклин Рузвельт

 4 марта 1933

 12 апреля 1945

33

Гарри Трумэн

 12 апреля 1945

 20 января 1953

34

Дуайт Эйзенхауэр

 20 января 1953

 20 января 1961

35

Джон Кеннеди

 20 января 1961

 22 ноября 1963

36

Линдон Джонсон

 22 ноября 1963

 20 января 1969

37

Ричард Никсон

 20 января 1969

 9 августа 1974

38

Джеральд Форд

 9 августа 1974

 20 января 1977

39

Джимми Картер

 20 января 1977

 20 января 1981

40

Рональд Рейган

 20 января 1981

 20 января 1989

41

Джордж Герберт Уокер Буш

 20 января 1989

 20 января 1993

42

Билл Клинтон

 20 января 1993

 20 января 2001

43

Джордж Уокер Буш

 20 января 2001

 20 января 2009

44

Барак Обама

 20 января 2009

Действующий
Президент

Продолжение:   США в борьбе за мировое могущество. Часть 2

 

 
Большая политика - это всего лишь здравый смысл, примененный к большим делам.
Наполеон Бонапарт
Легче всего уничтожить ту партию, в чьей основе лежат доводы благоразумия.
Люк де Клапье Вовенарг