Феномен влияния

Часть 3. Социальные организации как субъекты влияния

18 Апреля 2011

В базе знаний Бэкмологии содержится огромный объем материалов в области бизнеса, экономики, менеджмента, различных вопросов психологии и др. Статьи, представленные на нашем сайте, - лишь ничтожная часть этой информации. Вам, случайному посетителю, имеет смысл ознакомиться с концепцией Бэкмологии, а также с содержанием нашей базы знаний.

Социальные организации входят в состав институциональных субъектов наряду с социальными институтами. Они представляют собой сложную, взаимосвязанную систему социальных позиций, которые должны соответственно выполняться и осуществляться индивидами, становящимися вследствие этого их членами.

Особенности организации заключаются прежде всего в иерархичности ее элементов, то есть это пирамидально построенные системы. Они способны в одно и то же время быть общественным инструментом, формальной системой и социальной общностью. Ключевой характеристикой организации является цель, поскольку для ее реализации она и существует. Люди объединяются в социальную организацию в двух случаях: когда достижение какой-то общей цели возможно только через достижение индивидуальных целей – заработок, реализация своих способностей, престиж и т.д. (так возникают предприятия) или же когда индивидуальные цели  оказываются достижимыми только через выдвижение и достижение общих целей (так появляются союзы, политические партии и кооперативы).

Вопрос о социальных организациях имеет принципиальное значение, поскольку речь идет о влиянии в условиях гражданского общества. Последнее представляет собой некое самодостаточное, автономное целое. И пока оно сохраняет такое органическое единство, при всех кризисах государственной власти эта власть в состоянии надежно опираться на фундамент в виде гражданского общества. В свою очередь гражданское общество своими  ассоциациями и организациями контролирует государство. Прежде всего эта роль принадлежит представителям социально-экономических интересов: профсоюзам, союзам предпринимателей, союзам потребителей.

Однако есть особый тип организаций, представляющих собой связующее звено между гражданским обществом и государством. Это политические партии. В условиях демократии они являются классическими акторами влияния.

Само слово «партия» латинского происхождения и означает часть. Сегодня политические партии представляют собой активные и организованные части общества, объединенные общими интересами, целями или идеалами и стремящиеся овладеть государственной властью или  решающим образом влиять на ее осуществление.

Современные партии являются наиболее политическими из всех социальных организаций гражданского общества. Они служат мощным фактором повышения уровня организованности политической жизни, ее рационализации.

Речь идет о демократических партиях, то есть партиях, которые являются выразителями потребностей, интересов и целей определенных классов и социальных групп, активно участвуют в функционировании механизма политической власти либо оказывают на него опосредованное влияние.

Речь идет о парламентских правящих и оппозиционных партиях, действующих в условиях многопартийных, плюралистических систем, где важнейшие государственные решения принимаются демократически: сопоставлением мнений, их обоснованием, лоббированием в законных рамках – словом, с помощью нормальной парламентской процедуры.

Взаимоотношения партии и государственной власти могут быть разными. Во-первых, партия может располагать значительной властью, имея большинство в парламенте и «свое» правительство, но не может игнорировать оппозицию, считается с нею и даже сотрудничает в решении отдельных проблем. В таком положении находятся правящие партии Англии и Канады, США и ряда других стран.

Во-вторых, партия совместно с некоторыми другими в коалиции располагает частью власти, как законодательной, так и исполнительной. Примером могут быть партии правящих коалиций в Германии, Италии, Израиле.

В-третьих, партия выступает как оппозиция данному правительству, другой партии, в той или иной  мере распоряжающейся властью, не сотрудничает с нею. Примером могут служить партии-соперники в Польше, Литве, Албании.

В-четвертых, партия, будучи в оппозиции, в ряде отдельных вопросов сотрудничает с партией власти, участвует в выработке решений некоторых политических проблем благодаря своим позициям в органах местного самоуправления, парламенте, влиянию своей политической силы. Таково положение оппозиционных партий в Западной Европе, США, Канаде, Австралии, Индии.

Во всех этих вариантах политические партии реализуют свое влияние посредством выполняемых ими функций. Следует еще раз подчеркнуть, что даже применительно к правящей партии речь идет о влиянии. Ведь в случае успеха на выборах править будет не сама партия, а ее представители, объединенные либо в парламентские фракции, либо составляющие администрацию главы исполнительной власти – Президента. Другое дело, что партии разрабатывают своим представителям в парламенте законопроекты, а попавшим в правительство помогают подбирать кадры исполнителей. Необходимо отметить и обратную связь – парламентские фракции, куда чаще всего попадают руководители партии, занимают в партии особое место и пользуются огромным влиянием на ее политику.

Наконец, помимо завоевания, удержания власти, оказания на нее влияния, политические партии осуществляют прямые и обратные связи между обществом и государством, выполняя  уникальную роль – агрегирования, согласования, выведения на политический уровень реальных, конкретных частных интересов, существующих или вновь зарождающихся в обществе. Действуя на нескольких уровнях, партии связывают общество и государство. И, в принципе, это главный результат их социально-политического влияния.

Он достигается посредством целого ряда функций, таких, как конденсация и выражение интересов и настроений определенных слоев населения; определение идейно-политической организации, выдвижение политических идей и концепций; активизация и интеграция больших социальных групп; мобилизация и социализация граждан; формирование правящей элиты.

Исходный пункт деятельности любой политической партии – разработка политического курса, направленного на решение существующих в обществе проблем. С этой целью из партийных активистов и привлекаемых специалистов создаются инициативные группы, комитеты, комиссии, «мозговые тресты».

Изложенные в программных документах политической партии стратегия и тактика через ее практическую деятельность становятся предпосылкой распространения ее влияния на избирателей. Несомненно, главной функцией партии является участие в формировании и контроле за деятельностью органов государственной власти. В условиях демократии действует здоровая конкуренция между правящими и оппозиционными партиями. Деятельность последних может быть отдельным объектом исследования по проблеме социально-политического влияния.

Оппозиционные партии разрабатывают и предлагают на суд общественности альтернативные программы национального развития, критикуют ошибки в деятельности правительства и злоупотребления, побуждая тем самым правительство искать все более удачные способы разрешения существующих в обществе проблем. Характерным примером может служить практика Великобритании, Индии и ряда стран, где оппозиционные партии формируют «теневые кабинеты», члены которых оплачиваются из государственной казны и обладают некоторыми привилегиями действующих министров.

Почти все стороны деятельности любой партии пронизывают идеологическая, коммуникативная функции и функция социализации. Суть первой из них состоит в оказании идейного воздействия на своих членов и сторонников, в пропаганде своих ценностей, своего мировоззрения, в создании благоприятной для своей деятельности социально-политической атмосферы в стране. Фактически речь идет об организации общественного мнения по вопросам, затрагивающим жизненные интересы нации.

Коммуникативная функция состоит в установлении и поддержании эффективной обратной связи между правящими верхами и обществом в целом в интересах контроля за развитием политической ситуации и своевременного реагирования на ее изменения.

Увеличение силы влияния партии непосредственно связано с функциями политической социализации и политического рекрутирования. Если политическая социализация вовлекает людей в политику, формирует у них свойства и навыки участия в отношениях власти, то рекрутирование – пропаганда и агитация направлены на привлечение населения на сторону определенной партии.

Партии широко используют все каналы политической социализации: семью, учебные заведения, церковь, производственные коллективы; создают консультативные комитеты, клубы, молодежные и культурные общественные центры; привлекают СМИ; а также проводят массовые митинги, лекции, беседы, поддерживают постоянные личные контакты партийных функционеров с избирателями.

Однако многообразие методов и изощренность форм эффективны только тогда, когда они опираются не только на определенные элементы политической культуры и субкультуры, но и на собственный опыт и особенности восприятия разнообразной аудитории – людей, принадлежащих к различным социальным слоям, этносам и конфессиям, а также их настроения, эмоции, психику.

Огромное значение все партии придают использованию средств массовой информации. Для расширения аудитории, использования стремления всех к беспрепятственной информации большинство партий предпочитает не создавать специальные партийные каналы телевидения и радио, не издавать партийных газет, а распространять свои идеи и программы по общим, беспартийным каналам и изданиям.

Наиболее ярко партии реализуют свои функции в предвыборной и избирательной кампаниях. Одержав победу на выборах или проведя в законодательные органы своих представителей, партии участвуют в формировании правящей элиты, подборе и расстановке управленческих кадров, а через них получают легитимное право на участие в процессе принятия политических решений и возможность контроля за их исполнением.

Между избирательными кампаниями партии стремятся увеличить поддержку избирателей правящему или оппозиционному курсам. Для этого организуются различные кампании в средствах массовой информации, акции поддержки или недоверия правящему режиму, другие мероприятия, призванные убедить население в правильности или неверности сделанного выбора.

Таким образом, партии как акторы влияния действуют в нескольких направлениях. Во-первых, в направлении органов государственной власти посредством СМИ, парламентских фракций, своих людей в администрации. Во-вторых, в направлении электората посредством опять-таки СМИ, создания специальных структур (клубы, общества и т.д.) и организации массовых мероприятий. В-третьих, возможен вариант по оказанию влияния на власть через организацию массовых акций протеста.

В целом политические партии служат мощным фактором повышения уровня организованности политической жизни, ее рационализации. Строя свою деятельность в соответствии с избирательным циклом, партии стимулировали укрепление парламентского строя, развитие взаимоответственных отношений элиты и электората. Поощряя плюрализм политической жизни, партии стабилизировали систему власти, основанную на устойчивом представительстве интересов власти.

В то же время длительное функционирование в качестве привычных для населения средств выражения их интересов, органическая встроенность  в механизм государственной власти несколько  изменили функции политических партий и отношение к ним со стороны граждан. В частности, укрепив представительную систему власти, партии открыли дверь в политику многочисленным группам интересов.

Группы интересов (или группы давления, общественно-политические организации, лобби) представляют собой образования, созданные с целью оказания влияния на государственные органы власти в благоприятных для представляемых ими людей направлениях. Имеются существенные отличия группы интересов от политической партии. Во-первых, основная цель партии – завоевание власти, у группы интересов – только осуществление влияния. Во-вторых, группы более «конкретны», чем партии, точнее выражают интересы определенных групп и кругов.

Группы интересов многочисленны и разнообразны. Они могут быть анемическими, возникающими стихийным образом как спонтанная реакция на ту или иную ситуацию. Исходя из специализации действий групп, среди них можно выделить неассоциативные и ассоциативные группы. Первые представляют объединения людей на родственной, религиозной, социокультурной основе (научные и студенческие общества, религиозные секты). Их деятельность непостоянна, малоструктурирована и не всегда эффективна. Ассоциативные же группы являются сугубо добровольными объединениями, специализирующимися на представительности интересов, и нацелены на решение определенных задач. К ним относятся профсоюзы, предпринимательские ассоциации, движения за гражданские права.

Профсоюзы являются наиболее массовыми организациями, которые добиваются улучшения условий труда, повышения заработной платы, представляют социально-экономические интересы трудящихся. Они объединяют не всех, а только часть занятого населения страны. В частности, в Великобритании – около трети рабочих и служащих, в США – менее четверти, в Кении – менее десятой части, в Индии – около 5%.

Хотя основной сферой деятельности профсоюзов является экономика, они могут оказывать решающее влияние на политические события в стране путем организации и проведения забастовок, выдвижения требований о принятии нового законодательства или оказывая поддержку тем или иным политическим деятелям.

Предпринимательские союзы объединяют предпринимателей и работодателей. Существует три основных вида предпринимательских организаций: торгово-промышленные палаты, ассоциации предпринимателей (отраслевые и национальные – общегосударственные), союзы работодателей.

Отраслевые ассоциации объединяют предпринимателей одной отрасли хозяйства независимо от места расположения предприятий. Национальные ассоциации промышленников и торговцев являются наиболее мощными союзами капитала и оказывают огромное влияние на законодательную деятельность и деятельность правительства. Например, Федеральный союз немецкой промышленности объединяет 34 головных экономических союза промышленности ФРГ; в них входят около 500 отраслевых и земельных союзов, в которых непосредственно состоят отдельные фирмы. ФСНП координирует всю деятельность, связанную с защитой и реализацией экономических и политических интересов капитала в парламенте и правительстве ФРГ и в международных организациях. В 19 комитетах союза вырабатываются позиции ФСНП по всем конкретным экономическим и политическим проблемам.

Влияние предпринимательских союзов особенно велико в период проведения избирательных кампаний. Они осуществляют финансирование избирательных фондов и отдельных кандидатов, оплачивают публикации в печати и время на телевизионном экране, организуют платные мероприятия и т.д. Так, например, в США предпринимательские организации финансируют и республиканцев, и демократов – обе влиятельные партии, чтобы не проиграть при любом исходе выборов.

Влияние на политический курс оказывается и с помощью разработки проектов и программ, которые затем предлагаются правительству, а также участия в работе совещательных и консультативных органов при этих органах исполнительной власти.

Группы интересов или общественные объединения могут быть классифицированы и в зависимости от их организационно-правовой формы. Например, в России они подразделяются на общественные организации, общественные движения, общественные фонды, общественные учреждения и органы общественной самодеятельности. Все они выполняют самые разнообразные функции в обществе. В качестве главных можно выделить функцию артикулирования интересов. Имеется в виду преобразование социальных ожиданий и чувств неудовлетворенности или  солидарности граждан в определенные политические требования.

Функция артикуляции интересов неразрывно связана с их агрегированием, то есть согласованием частных потребностей и выработкой на этой основе общегрупповых целей. Эта функция предполагает отбор не только наиболее политически значимых требований, но и тех, что имеют наилучшие шансы для практического воплощения.

Особой функцией является информирование, посредством которого общественные объединения доносят до органов власти сведения о положении в той или иной сфере общественной жизни, осуществляя таким образом трансляцию общественного мнения.

Наконец, общественные образования выполняют функцию комплектования правящих элит и органов власти общества.

Следует отметить, что реализация всех вышеназванных функций может осуществляться законными и незаконными путями. С одной стороны, возможно взаимодействие с кандидатами в депутаты и лицами, занимающими посты в исполнительных и представительных органах власти, которое может осуществляться в виде советов, рекомендаций, убеждения. Законным является также финансирование подготовки законопроектов, экспертиз и заключений правительственных органов; контроль за соблюдением принятых решений (законов), вплоть до обращения в суд на неверную правоприменительную деятельность отдельных органов власти.

С другой стороны, явно незаконными формами влияния являются дача взяток, финансирование нелегальных объединений, контроль за личной жизнью политиков в целях сбора компромата.

Особым методом воздействия на властные структуры, балансирующим на грани закона и правонарушения, является лоббирование.

Словом «лобби» в XVI веке обозначалась прогулочная площадка в монастыре. Политический оттенок этот термин приобрел в США. Восемнадцатый американский президент Улис Грант (1869-1877) и его команда любили снимать стресс по вечерам в одном из столичных отелей, точнее в его холле, который и назывался «лобби» (англ. lobby). Там министры и сенаторы встречались с разными людьми, выслушивали их просьбы и обещали – зачастую не бескорыстно, а за звонкую монету – выполнить их.

В переводе с английского вышеназванное слово может означать коридор, а применительно к парламенту – его кулуары. А вот термин лоббизм обозначает разветвленную систему контор и агентств бизнеса или организованных групп при законодательных органах, оказывающих давление (вплоть до подкупа) на законодателей и государственных чиновников с целью принятия решений (определенных законопроектов, получения правительственных заказов, субсидий) в интересах представляемых ими организаций.

Лоббизм и лоббирование неоднозначно оцениваются общественным сознанием. Его отрицательное звучание обусловлено ассоциацией с понятием «подкуп», «протекция», «блат». Крайним проявлением этого негативного смысла является воздействие на представителей власти посредством взяточничества, знакомств, шантажа с целью принятия управленческих решений в интересах определенных групп и лиц.

В основном лоббизм характеризуется как здоровое, нормальное, жизненно необходимое явление политической жизни. Это система организационного оформления, выражения и представительства разнообразных групповых интересов, каждый из которых настойчиво стремится привлечь к себе внимание властей. Лоббирование в этом позитивном смысле – это законное влияние групп интересов на государственные органы с целью принятия нужных решений, отвечающих потребностям определенных социальных сил.

Как здоровое явление политической практики лоббизм появляется при наличии двух необходимых условий: 1) большого многообразия интересов в обществе, возникающего вследствие его социальной дифференциации, расслоения специализации; 2) расширение доступа к власти на основе политического плюрализма, что характерно прежде всего для демократических режимов. В связи с тем, что власть объективно не в состоянии удовлетворить одновременно и наиболее полно все интересы сразу, возникает проблема очередности, приоритета в осуществлении тех или иных интересов. Отсюда закономерно стремление различных групп и слоев общества воздействовать на поведение государства с целью переориентации политики в свою пользу, стимулировать его, принимать выгодные для себя управленческие решения.

Лоббизм проявляется во многих сферах и имеет соответственно различные виды. По ветвям власти можно выделить законодательное, исполнительное и судебное лоббирование. В зависимости от того, каким управленческим решением достигаются цели лоббирования, оно может подразделяться на правотворческое (лоббизм в законодательных органах через нормативно-правовые акты) и правоприменительное (лоббизм через акты применения права). По характеру интереса можно выделить политическое, социальное, экономическое лоббирование.

Следует подчеркнуть, что лоббизм многолик и многогранен, и в разных странах по-разному воплощается в жизнь. Иллюстрацией этого является законодательство США и Западной Европы. Так, в 1946 г. в США был принят первый специальный закон о регулировании лоббизма, в котором учитывалось требование о необходимости регистрации всех профессиональных лоббистов. Однако этот закон оказался недостаточно эффективным, и в 1995 году был принят «Закон о раскрытии лоббистской деятельности».

В новом Законе введен термин «схваченное должностное лицо». Критерий, по которому должностное лицо попадает в число «схваченных», – его возможность принимать решения или реально влиять на их принятие. Соответственно «схваченными лицами» являются: Президент, вице-президент США, должностные лица (кроме канцелярских работников) исполнительного аппарата Президента США, руководители министерств и ведомств, их заместители, помощники, советники и другие лица (перечисленные в специальном расписании исполнительных должностей, утвержденном действующим законодательством), должностные лица и служащие (занимающие должности конфиденциального характера), высшие служащие вооруженных сил, члены Конгресса, выборные должностные лица любой палаты Конгресса, сотрудники аппарата членов Конгресса, а также рабочих групп, создаваемых для оказания законодательных услуг или иной помощи членам Конгресса.

Новый Закон принял в «наследство» от старого 6500 зарегистрированных лоббистов. Американские комментаторы считают, что введение в действие нового Закона по меньшей мере в десять раз увеличит количество регистраций.

Новый закон о лоббировании предполагает существенные различия между правами и ответственность сотрудников аппарата, членов Конгресса. Лоббистские компании, согласно новому Закону, будут обязаны отчитываться за использование средств, затраченных на лоббистскую деятельность как в Сенате, так и в Палате представителей, где имеются отделы, в штат которых входят сотрудники аппарата, ведающие контролем, отчетностью и регистрацией лоббистских организаций.

В Германии в отличие от США нет федерального закона о лоббизме. Там упор делается не на юридическое нормирование, а на широкую сеть союзов, групп, объединений, представляющих перед лицом государства те или иные интересы, на развитие социальной ответственности организации гражданского общества. В этом и заключается специфика «германского пути» упорядочения лоббизма. Подобный подход позволяет государственным органам привлекать к работе над законопроектами многочисленных вневедомственных экспертов и консультантов, создавать на временной или постоянной основе различные совещательные структуры, не обладающие четким правовым статусом и т.п.

Таким образом, лоббистская деятельность в условиях демократических индустриально развитых стран сродни деятельности адвоката, только адвокат защищает уже нарушенное право клиента, а лоббист стремится обеспечить его право путем принятия соответствующих решений определенными органами власти.

Несколько иначе обстоят дела в лоббированием в условиях посттоталитарной государственности. Речь идет прежде всего о России. Здесь применяется «коридорный лоббизм», хорошо освоенный многими еще в застойные годы. Суть его заключается, в первую очередь, в проталкивании угодного решения или в полном отказе от принятия неугодного решения. В этих целях наиболее важно иметь и поддерживать «своих» людей на ключевых постах. Причем, в аппаратной иерархии официальные посты и реальная степень влияния на принимаемые решения часто не совпадают. Именно поэтому за расстановкой сил на ключевых постах и степенью их влияния на руководство, включая лиц даже не входящих в официальную номенклатуру, так пристально наблюдают участники процесса лоббирования.

Основные методы подобной лоббистской деятельности состоят в том, что необходимо знать все тонкости функционирования аппарата системы принятия решений, психологические особенности того или иного руководителя, степень влияния на него ближайшего окружения.

В исключительных случаях используются методы прямого воздействия посредством организации кампаний в средствах массовой информации. Однако в условиях современной России речь идет не о влиянии через общественное мнение, которое уже никто не принимает в расчет и не боится, а о канале доведения информации до руководителя и создания у него впечатления большой общественной значимости проблемы.

Анализ принимаемых Указов Президента РФ и постановлений Правительства РФ, их распоряжений и кадровых назначений может быть довольно ярким примером работы лоббистских групп. В первую очередь обращает на себя внимание, что за исключением вопросов награждения орденами и званиями, основные интересы лоббистских групп концентрируются вокруг таможенных льгот, разрешения на приватизацию предприятий по специальной схеме и на выделение государственного льготного кредита и государственных инвестиций.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что лоббизм имеет достаточно широкий «веер» возможных последствий, как положительных, так и отрицательных.

Влияя на управленческие решения, он заставляет «держаться в форме» органы государственной власти и управления, в определенном смысле конкурирует, соревнуется с ними, придает им большую динамику и гибкость. В условиях разделения властей каждая из ветвей может использовать то или иное лобби в своих интересах.

Лоббизм может оцениваться и как инструмент самоорганизации гражданского общества, соперник бюрократии, с помощью которого мобилизуется общественная поддержка или оппозиция какому-либо законопроекту.

Можно также сказать, что лоббирование воплощает в себе принцип свободы социальных негосударственных структур. Посредством лоббирования они сами пытаются решать свои проблемы. Кроме того, лоббизм позволяет расширить информационную и организационную базу принимаемых решений и предельно обратить внимание на определенные «кричащие» проблемы.

Наконец, лоббизм является средством достижения компромисса. Это способ взаимного уравновешивания и примирения разнообразных интересов. Общепризнанно, что лоббистские группы, отстаивающие порой диаметрально противоположные интересы своих «хозяев», как это ни странно на первый взгляд, способствуют сохранению своего рода равновесия различных сил, нахождению точек соприкосновения к достижению консенсуса при принятии управленческих решений.

Однако не менее серьезными являются и минусы лоббирования. В частности, оно может быть инструментом приоритетного удовлетворения иностранных интересов в ущерб интересам государственным.

Лоббизм выступает иногда проводником неправового влияния на государственные органы. Он может служить фактором развития и защиты ведомственности, местничества, национализма. В определенных условиях лоббистские акции становятся формой проявления социальной несправедливости. Очень часто лоббизм блокирует действительно нужные управленческие решения и существенно мешает стабильной и оперативной государственной политике.

Лоббистская деятельность непосредственно граничит с активностью тайных обществ и организаций. Типичным примером служат масоны в Европе.

Масоны, или франкмасоны (по фр. francs - masons – вольные каменщики), изначально ставили перед собой цели нравственного самосовершенствования. Такое внутреннее содержание масонство получило в XVIII веке, взяв начало от строительных товариществ Германии XII и  XIII веков, распространившихся в Европе. К началу XVIII столетия товарищества пришли в упадок и перестали существовать. Тогда-то у просвещенных их сторонников в Англии возникла мысль создать на прежней практической почве организации, положив в их основу идею всечеловеческой любви. В 1717 году здесь появилась первая великая масонская ложа со своими уставом, символами, ритуалами; в 1725-м подобные ей ложи возникли в Париже и других городах и странах.

Сегодня общая численность масонов в мире составляет, по разным оценкам, от 6 до 30 миллионов человек.

Масоны считают себя последователями строителей храма царя Соломона, Хирама, о котором упоминает Библия. Считая Бога «Великим архитектором Вселенной», масоны отводят себе скромную роль его каменщиков. Свое профессиональное мастерство в последние два столетия они используют для влияния на властные структуры и проникновения в них.

В 1981 году итальянская полиция случайно обнаружила в офисе некоего Личо Джелли списки с сотнями фамилий, номерами членских билетов, денежными взносами. Вскоре выяснилось, что в руки правоохранительных органов попал архив ложи «Пропаганда масоника   № 2», созданный еще в 1885 году Великим магистром «Великого Востока Италии» Адриано Лемми.

В найденных списках фигурировали имена руководителей всех трех спецслужб страны: генералов Джузеппе Сентавито (СИСМИ, спецслужба МО Италии), Джулио Грасини (СИСДЕ, спецслужба МВД) и Пелози (ЧЕСИС, координационный комитет секретных служб). Были там высокие чины из министерства финансов и генерального штаба, крупные банкиры и дипломаты. Их объединяло политическое пристрастие к крайне правым, а сама суперложа «П-2» задумывалась ее тогдашним Великим магистром Джелли как особо закрытая, ввиду влиятельности ее членов и деликатности функций.

Парламентская комиссия, проведя расследование, официально установила, что ложа была причастна к организации неудавшегося фашистского путча в 1978 году. Через «П-2» снабжались оружием «красные бригады», похитившие и убившие премьер-министра Италии Альдо Моро. Ложа не явно поддерживала ультралевых террористов, тем самым готовила в стране правый военный переворот.

Говоря о масонах и тайных обществах в целом, следует указать на глубокое их взаимопроникновение. Так, упомянутый Личо Джелли носил также звание мальтийского рыцаря-госпитальера (Мальтийский орден). Рыцарями-госпитальерами были также упомянутые шефы итальянских спецслужб СИСМИ и СИСДЕ. И кавалерами этого же ордена являются члены таких влиятельнейших организаций, как Трехсторонняя комиссия и Бильдербергский клуб.

В 1952 году лидером международной общественной организации – «Европейское движение» – Джозефом Г.Ретинджером была высказана мысль о необходимости создания европейской организации, в рамках которой американцы и европейцы могли бы сотрудничать во имя укрепления отношений между двумя континентами (точнее между господствующими кругами, элитами этих континентов).

Вскоре в Париже был создан организационный комитет. Его инициаторами и первыми членами стали голландский принц Бернард, председатель ассоциации за европейское единство и министр иностранных дел Бельгии ван Зееланд, бывший руководитель Управления стратегических служб США У. Донован, бывший директор ЦРУ У. Беделл Смит, президент фирмы «Юнилевер» Поль Рийненс, брат испанского каудильо Николас Франко, министр иностранных дел Голландии, а позже генеральный секретарь НАТО Йозеф Лунс и несколько банкиров и руководителей корпораций.

Этих будущих членов клуба, который получил наименование «Бильдербергского» объединяла одна общая черта: большинство из них были видными деятелями масонских лож.

Еще раз следует подчеркнуть, взаимное проникновение членов разных тайных организаций во много раз усиливает их силу влияния, поскольку ведет к формированию мощного «невидимого» фронта.

29-31 мая 1954 года в голландском городе Остербен, в отеле «Бильдерберг» было проведено первое международное совещание, которое приняло решение создать «клуб размышлений» для политических деятелей, финансистов, промышленников, военных, журналистов и других представителей правящей элиты стран Североатлантического блока. Председателем клуба избрали голландского принца Бернарда. Был сформирован комитет из десяти человек (официально именуемый генеральным секретариатом), обладающий всеми полномочиями в перерывах между ежегодно проводимыми конференциями членов клуба. В силу предоставленных ему прав комитет предпринимает инициативы и проводит акции в соответствии с линией клуба.

Деятельность клуба финансируется за счет добровольных взносов его членов. Вначале клуб располагал бюджетом в 250 тыс. долларов, но уже в 60-е годы эта  цифра достигла 20-25 миллионов долларов. Основная часть финансовых средств исходила из транснациональных корпораций и западных секретных служб.

Бильдербергский клуб с самого начала поставил целью вмешательство в политическую жизнь западно-европейских государств. На его «невинных» ежегодных дискуссиях вырабатывались планы осуществления определенных операций, преследующих цель стабилизации или дестабилизации политических режимов в различных регионах мира.

Официально заявляется, что это закрытый клуб, его дебаты почти не предаются гласности, а члены выступают «в качестве частных лиц». Руководство клуба отрицает свое вмешательство во внутренние дела представленных в нем стран, хотя на деле занимается этим все более активно. С каждым годом его влияние возрастает.  И поскольку, ему не чуждо использование экстремизма, имеет смысл рассмотреть подпольные террористические группировки.

Политический экстремизм и его крайнее выражение – терроризм – сложный и весьма драматический аспект реальной действительности современной общественной жизни. Одновременно это немаловажный фактор влияния.

На сегодняшний день можно выделить четыре разновидности экстремистских организаций. Во-первых, террористические группировки сепаратистов-националистов, такие, как ИРА в Северной Ирландии и ЭТА в Испании. Во-вторых, подпольные организации исламских фундаменталистов, как в современном Алжире. В-третьих, правые экстремисты (неофашисты). И, в-четвертых, левые-ультра, подобные итальянским «красным бригадам».

Следует отметить, что большой разницы между правыми и левыми террористами нет. Так, один из исследователей терроризма, В. Лакер писал:  «Если принебречь лозунгами, “левый” и правый терроризм имеют между собой гораздо больше общего, чем принято считать». И далее: «Идеология многих террористических групп включает элементы ультралевой доктрины, равно как и элементы крайне правой идеологии». К этим элементам, одинаково присущим как «левым», так и правым террористам, он относит: «убежденность в том, что действия важнее слов; уверенность, что любое изменение означало бы перемену к лучшему; презрение к либерализму и буржуазной демократии; чувство исторической миссии немногих избранных».

По существу практические цели, которые ставят перед собой как левые, так и правые экстремисты, совпадают. Это дестабилизация общественной жизни, подрыв деятельности государственных институтов и политических партий, раскол фронта демократических сил. Причем если левые террористы расчитывают подобным образом «свергнуть империалистическое государство многонациональных монополий», то правые не скрывают, что рассматривают экспансию социального насилия как прямой путь к установлению режима «сильной власти», то есть по существу фашистской диктатуры.

Все сказанное позволяет рассмотреть влияние экстремистских организаций на примере одной их разновидности – точнее “левой”. Последняя берет свое начало в XIX веке. Поэтому рассмотрим наиболее ярких представителей XIX и XX веков. Таковыми являются российская «Народная воля», действовавшая на рубеже 70-х-80-х годов прошлого столетия, и «Красные бригады», действовавшие в 70-е годы XX века. Если у парламентского главы государства основным средством влияния является его авторитет, у СМИ – аргументация, а у политических партий – пропаганда и агитация, то для террористов – это политическое убийство.

Еще в 1849 году в Швейцарии в газете немецких политических эмигрантов была опубликована статья под названием «Убийство». Ее автор – один из идеологов политического терроризма – Карл Гейнцен писал: «Мы провозглашаем нашим основным принципом, которому нас обучили наши враги, что убийство, будь то индивидуальное или массовое, остается непременным инструментом решения исторических задач».

Как показала  история, наиболее эффективное влияние на политический процесс оказывают индивидуальные политические убийства. В частности, таковыми были убийства российского императора Александра II (1881 г.) и лидера христианских демократов Италии Альдо Моро (1978 г.)

Подробный анализ этих террористических акций позволяет понять очень многое.

24 января 1878 года молодая революционерка Вера Засулич стреляла в петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова, приказавшего выпороть политического заключенного. Это покушение открыло период «красного террора», с помощью которого революционеры пытались разрушить самодержавие и всколыхнуть массовое народное движение.
Летом 1879 года сторонники насильственных политических акций организовали партию «Народная воля», ставившую своей целью совершение государственного переворота и осуществление социальной революции с помощью государственной власти.

Народовольцы, возглавленные энергичными лидерами А.И. Желябовым, А.Д. Михайловым, С.Л. Перовской, создали мощную подпольную организацию, насчитывавшую более 500 активных членов и несколько тысяч сочувствующих. «Народная воля» имела широкие связи в военной, студенческой и рабочей среде, обладала несколькими сотнями кружков и 11 типографиями в России и за границей. Но разгоравшийся террор все больше вовлекал ее силы в бессмысленную охоту за царем.

Именно цареубийство представлялось народовольцам тем средством, которое способно потрясти общество, дать толчок движению народа, вынудить правительство на уступки. Кроме того еще имелся и глубинный пласт мотивов, толкавших на цареубийство. Идеал равенства и  справедливости виделся им в свободном общинном устройстве будущей народной жизни, вне рамок общины этого идеала не существовало.

Александр II своими реформами дал сигнал к развитию капитализма в стране, который прежде всего разрушал крестьянскую общину – главное условие «светлого будущего».

Показательны портреты лидеров террористов, оставленные очевидцем событий, послом Франции в России Морисом Палеолог. «Руководителем анархистов был 29-летний Желябов, воплощавший в себе типичнейшие черты анархистов. Его фанатизм, непреклонная воля, холодная расчетливость, необычайная властность, страстность и смелость внушали страх даже его сообщникам, называвшим его “страшным Желябовым”. Его возлюбленной была Софья Перовская, делившая с ним тревожную и полную опасности жизнь травленного зверя. Софья Перовская происходила из аристократической семьи, она была красивая, страстная, с непреклонной волей. По силе своего влияния она, быть может, даже превосходила Желябова, и про нее говорили, что она приказала некоторым своим сообщникам окончить жизнь самоубийством в наказание за проявленную слабость».

Эти люди смогли организовать и провести политическое убийство. Когда Александр II 1 марта 1881 года отправился на развод войск в Михайловский замок, он оказался в ловушке и был тяжело ранен. Это ранение стало причиной его смерти.

Каков же итог этого преступления? Событие 1 марта не послужило сигналом к выступлению народа. Тактика индивидуального террора не могла пробудить массы, двинуть их на борьбу. По существу «Народная воля» в своей террористической борьбе оставалась узким, строго замкнутым заговорщическим кружком –  бандформированием.

В 1881 году кружок был полностью разгромлен. Почти все его члены арестованы. Достигнутый ценой дорогих жертв, успех обернулся для «Народной воли» тяжелым поражением.

Однако влияние этой террористической акции на политический процесс России было громадным. 1 марта 1881 года был убит царь-реформатор, проведенные под его руководством преобразования имели прогрессивный характер. Реформы 60-х-70-х годов XIX столетия заложили основу для эволюционного пути развития страны. Россия в определенной степени приблизилась к передовой для того времени европейской социально-политической модели. Был сделан первый шаг по расширению роли общественности в жизни страны и превращения России в буржуазную монархию.

В 1880 году Александр II призвал к власти слывшего либералом генерала М.Т. Лорис-Меликова, героя русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Лорис-Меликов упразднил III Отделение, создав вместо него более современный Департамент полиции, ослабил цензуру и обратился за помощью к обществу. Либеральная публика, до того сочувствовавшая народовольцам, охотно откликнулась на призыв правительства. В январе 1881 года Лорис-Меликов представил царю проект введения в Государственный совет выборных представителей от городов и губерний. При этом и он, и Александр  II прекрасно понимали, что речь идет о неминуемом введение конституционного правления в России.

Таким образом, логическим продолжением александровских реформ могло бы стать принятие умеренных конституционных предложений. Однако убийство народовольцами императора резко изменило общее направление правительственного курса.
Потрясенный убийством отца и под давлением своего окружения, Александр III отверг предложения М.Т. Лорис-Меликова. В апреле 1881 г. был обнародован манифест «О незыблемости самодержавия». Началась эпоха усиления реакционной тенденции во внутренней политике.

Как писал М. Палеолог: «Злоба и ненависть выметали с подножья трона все следы либеральных настроений. Александр III, в сознании своих былых заблуждений и в стремлении вернуться к идеалу царей Московских, обратился к народу с манифестом, в котором утверждались незыблемость самодержавной власти и исключительная ответственность самодержавца перед Богом.
Русская империя вернулась, таким образом, на старые традиционные пути, на которых она когда-то снискала славу и благоденствие, но которые 35 лет спустя привели Россию к гибели, а Николая II - к мученическому венцу».

В итоге со смертью Александра II завершилась последняя крупная попытка монархического реформаторства в России.

Теперь следует обратиться к Западной Европе 70-х начала 80-х годов. Именно в эти годы заметно активизировались различные крайне правые, полуфашистские, а также анархо-троцкистские и другие левацкие группировки. Большая часть этих группировок представляла собой призрачные эфемерные объединения из нескольких человек. Лишь некоторые из них – «Красные бригады», «Первая линия», «Вооруженное пролетарское ядро» – приобрели общенациональную известность.

Главная цель акций правоэкстремистских группировок состояла в том, чтобы массовыми убийствами, взрывами бомб, подложенных в местах скоплений людей, дестабилизировать общественную жизнь, спровоцировать фашистский переворот, навязать стране авторитарный режим. В 70-х годах правые ультра предприняли три попытки государственного переворота.

Одновременно шло внедрение их ставленников в государственный аппарат, в особенности в полицию, различные службы безопасности и даже в судебные органы.

Цель экстремистов левого толка – поэтапный переход к коммунизму. Этот переход, по их мнению, должен состоять из трех этапов. Первый этап – террористическая подрывная деятельность. Она дезорганизует правительственные силы, показывает их слабость и вместе с тем репрессионную тоталитарную природу, создает общую обстановку напряженности и неразберихи. И если все это непосредственно не приводит к революции и гражданской войне, то наступает второй этап – установление откровенно фашистского режима. Это, согласно экстремистским схемам, непременно вызывает волну народного гнева и возмущения и приведет к третьему этапу – революции.

Своими акциями террористы действительно неоднократно стимулировали наступление второго этапа, то есть установление фашистских или военных диктатур (деятельность тупомарос в Уругвае, террористов в Турции до 1980 года и т.д.).  Но им никогда не удавалось перейти к третьему этапу.

Конкретным фактом, показывающим, каков реальный эффект акций левых террористов, явилось политическое убийство лидера христианско-демократической партии Италии  Альдо Моро в марте 1978 года. Этот терракт был спланирован и осуществлен «Красными бригадами».

Пожалуй, это было наиболее крупное левотеррористическое формирование Италии, численность которого составляла примерно 1,5-2,5 тысячи человек. В структуру «Красных бригад» входили три фронта – военный, разведывательный и тылового обеспечения. В рамках страны «Красные бригады» делились на несколько колонн, представляющих собой автономные военные единицы. В частности, убийство А. Моро – дело римской колонны.

Каждая колонна состояла из небольших первичных ячеек или боевых групп (минимальные размеры таких групп – четыре-пять человек), только один член которых являлся одновременно лидером и связующим звеном с высшими эшелонами и другими ячейками. Рядовые члены группы получали минимум информации относительно всей организации.

В целом мир террористов ХХ века – это ущербный и карикатурный мир сектантов, страдающих одновременно манией величия и комплексами неполноценности, мир борцов за «всеобщую свободу», пытающихся навязать ее путем установления личной диктатуры, мир «исторических народных вождей», боящихся постороннего взгляда, скрывающих свои подлинные имена и прячущих лица под масками или натянутыми на голову чулками. Стремясь оправдать свою малочисленность, они восхваляют ее как источник «оперативной эффективности» и маневренности.

Как и у народовольцев, все в акции «Красных бригад» – от дня похищения А. Моро до способа сначала психологической, а затем и физической расправы над ним – свидетельствует о тщательно продуманной диверсии. Вот ее описание.

16 марта 1978 года в 9.00 машина лидера ХДП выехала на улицу Фани в Риме и в самом конце ее, у поворота, резко затормозила: неожиданно появившийся автомобиль «Фиат-128» перегородил ей дорогу. В тот же момент прозвучали первые выстрелы. Выбежавшие из-за кустов террористы, по крайней мере четверо, все в формах стюардов итальянской авиакомпании, открыли автоматный огонь по машине охраны. В течение нескольких секунд она была попросту изрешечена.

Двое других террористов, находившихся в «Фиате», появившемся у поворота, имели целью собственно захват Моро. Выскочив из машины, один из бригадистов тут же бросился с левой стороны машины Моро и с первого же выстрела застрелил офицера карабинеров Оресте Леонарди, 15 лет сопровождавшего Моро во всех его поездках. В водителя, почти одновременно с первым,  выстрелил и второй террорист. Покончив с охраной, преступники вытащили Моро из машины и втолкнули его в другую, появившуюся на улице Фани вслед за автомобилем охраны руководителя ХДП.

В целом в той операции, продолжавшейся по подсчетам специалистов несколько минут, участвовало минимум 60 человек: 12 автоматчиков, 8 водителей на автомашинах, менявших друг друга во время бегства, отряд охраны тыла из 10 человек, не менее 30 человек, ожидавших Моро в тайниках, расположенных в различных частях города...

Какова  была основная цель руководства «Красных бригад2? Конечно же не освобождение заключенных террористов в обмен на Альдо Моро. Нанеся этот удар, бригады попытались добиться фактического признания своей организации в качестве своеобразного антигосударства. Конечно, ничего из этого не получилось. Бригады оказались в полной изоляции. Общество в своей основной массе выступило против них. Однако трагические события, связанные с похищением и уничтожением Моро, вскрыли полную неспособность государственного аппарата к действиям, показали широкие возможности террористов вызвать кризис политической жизни.

Альдо Моро был одним из самых выдающихся и реалистичных политиков ХХ века. Несмотря на свои убеждения, Моро пошел на переговоры с коммунистической партией Италии, так как понял, что без нее невозможно было решать вопросы общенационального значения. Вопреки отчаянному сопротивлению наиболее консервативных фракций внутри ХДП, благодаря своему уму, настойчивости и авторитету, А. Моро уговорил свою партию согласиться на включение коммунистов в состав правительственного большинства.

И именно в тот день,  когда новое правительство Италии должно было получить в парламенте вотум доверия со стороны нового парламентского большинства, в состав которого вошли коммунисты, и состоялось покушение на А. Моро.

«Красные бригады» своей цели не достигли. Политическое убийство лидера ХДП – это пик их успехов, после которого начинается спад и полный разгром, то есть картина аналогична истории «Народной воли». Однако влияние на политический процесс было оказано и весьма серьезное.

Многие авторы  неоднократно указывали на то, что активность «Красных бригад» искусно  направлялась. Вот, что пишет по этому поводу Л. Гонсалес-Мата: «Роль феномена “Красных бригад” в экспансии преступлений, состояла в том, что напряженность постоянно возрастала по мере того, как “черная преступность” шла на спад. Это явление явно отражает намерение некоего секретного штаба заменить стратегию “черной” напряженности другой – “красной”, учитывая возможности, которые существуют для инфильтрации в большинство экстремистских движений и группировок и для манипулирования ими, и означает на деле лишь изменение цвета террора, поскольку цель как той, так и другой стратегии остается одна и та же – дестабилизация власти».

За спиной «Красных бригад» стояли силы, стремившиеся достичь двойной цели. Во-первых, они избавлялись от человека, который как бы олицетворял диалог с коммунистами. Во-вторых, спровоцированный его похищением острый внутриполитический кризис и новая вспышка волны терроризма должны были позволить правой части ХДП усилить свои позиции и дать ей возможность управлять страной без помощи коммунистов. В конечном счете  все это и было достигнуто.

В итоге можно сказать, что подпольные экстремистские группировки не только выступают как субъекты влияния, но и могут быть проводниками чужого влияния (спецслужб, масонов, других теневых организаций).

Ко всему сказанному необходимо добавить следующее. Все чаще в последнее время западные исследователи и печать отмечают тесную связь между политическими террористами и организованной преступностью. Объединение усилий террористов с преступным миром происходит вполне осознанно: уголовным бандам удобно сбивать с толку полицию, прикрываясь политическими мотивами, а террористическим организациям – пользоваться услугами профессиональных уголовников. Террористы прибегают к их помощи, для того чтобы «пустить в дело» деньги, вырученные от захвата заложников, используют контрабандистов, помогающих им переправлять через границу оружие и документы.

Нередки случаи, когда, заключая между собой соответствующие «контракты», уголовные преступники и террористы «по подряду» выполняют друг за друга различные покушения и диверсии. Так, руководитель итальянской службы по борьбе с политическим терроризмом Делла Кьеза был убит в Палермо в 1983 году сицилийской мафией.

Что интересно, и сицилийская мафия, и неаполитанская каморра возникли как заговорщические организации буржуазно-республиканского и буржуазно-националистического характера, обращавшиеся к террористической практике. В частности, мафия возникла в целях борьбы против монархии Бурбонов, но, смешав политику с уголовщиной, быстро выродилась в преступный синдикат. Такой путь ныне проделывает  испанская ЭТА.

Подобно подпольным экстремистским организациям, организованная преступность является преступным сообществом. Только если первые по сфере противоправных посягательств являются политическими, то вторые – уголовными. Главные признаки у них – общие. Все они создаются с целью совершения серии преступлений, их деятельность планируется осуществлять в течение продолжительного времени.

От легально действующих общественных объединений преступное сообщество отличается двумя признаками: 1) оно действует нелегально, вопреки уголовному запрету. Нелегальность выражается не в том, что сообщество действует без государственной регистрации. Нелегальность преступного сообщества означает, что его организация и деятельность прямо запрещены законном; 2) сообщество ставит своей целью совершение тяжких или особо тяжких преступлений.

Уголовные преступные сообщества ставят своей целью совершение противоправных деяний, посягающих на права личности, ее жизнь и здоровье, общественную безопасность и общественный правопорядок, общественные отношения в сфере экономики, воинской службы. Все преступления совершаются сообществом с целью удовлетворения личных интересов его членов, желающих обогатиться, приобщиться к современным благам цивилизации нелегальным, противозаконным путем, посягая на права других лиц и государства. Следует отметить, что если раньше интересы уголовных преступных сообществ оставались преимущественно в экономической сфере, то сегодня они выходят на уровень политической деятельности. Мафия стремится оказывать как можно большее влияние на государственную власть.

 

Общностно-групповые субъекты

В процессе своей жизнедеятельности люди вступают во взаимодействие друг с другом, которое в целом представляет собой взаимное влияние различных феноменов и процессов общественной жизни. В свою очередь, на основе взаимодействия формируются социальные связи. Под ними понимают набор факторов, обусловливающих совместную деятельность людей. Из социальных связей вырастают социальные отношения, составляющие социальную систему, то есть общество. Его социальную структуру составляют социальные общности и социальные группы.

В трудах социологов социальная общность определяется как совокупность людей, которую характеризуют условия их жизнедеятельности, общие для определенной совокупности индивидов, принадлежащих к исторически сложившимся территориальным образованиям и тем или иным социальным институтам.

Речь идет о нациях, классах, социально-профессиональных группах.  Однопорядковым понятием по отношению к социальной общности выступает социальная группа. Она характеризуется способом взаимодействия ее членов. Границы социальной группы очерчиваются участием или неучастием тех или иных индивидов в данном виде совместной деятельности. Соответственно социальными группами являются опять-таки этносы, классы, социальные слои, коллективы (учебные, трудовые, научные), семья.

В качестве субъектов влияния интерес представляют следующие социальные общности и группы: нации и этносы, касты и сословия, классы и социальные слои, элита и толпа, ближайшее окружение субъекта власти и его семья.

Самой большой общностью и социальной группой является человечество. Его можно подразделить на демографические, социально-политические и социально-биологические группы. Последние составляют субэтносы, этносы, суперэтносы. Этносы, существующие в пространстве, и есть действующие лица в театре истории. Этническая группа – это часть общества, члены которой осознают себя носителями общей культуры.

Если говорить о влиянии этнических групп, то можно говорить и о влиянии на государственную власть, и о влиянии на политический процесс. Как правило, это влияние проявляется в форме этно-социального, этно-политического конфликта. Чаще всего эти конфликты разгораются по спорным вопросам территориально-государственного устройства.

Социально-политическое влияние этнических групп осуществляется широкими освободительными движениями, захватывающими большинство членов этноса. Массовые акции протеста – митинги, демонстрации, забастовки и, наконец, восстание – вот их основное средство. Именно этими средствами оказывается давление на государственную власть. Примеров здесь можно приводить много. Это и борьба армян Карабаха (Арцах), чеченцев на Кавказе, албанцев Косово в Югославии.

Следует отметить, что воздействие со стороны этноса может осуществляться в строго законных рамках – посредством общественного мнения, референдумов (как это имеет место в случае с франкоязычным населением в Канаде).

Реально действующими агентами этнических групп являются особые социальные образования (часто именуемые национально-освободительными движениями). Их примером являются Организация освобождения Палестины, ангольская УНИТА и т.д.

Психологическое и социальное неравенство людей, разделение труда, высокая общественная значимость управленческого труда, широкие возможности использования управленческой деятельности для получения социальных привилегий, практическая невозможность осуществления всеобъемлющего контроля за политическими руководителями, политическая пассивность широких масс населения и ряд других факторов обусловливают элитарность общества.

В принципе, в структуре любой большой социальной группы и тем более в любом обществе можно выделить два основных элемента – массу и элиту. Элита – это организованное меньшинство, осуществляющее свою власть над в большей или меньшей степени дезорганизованным большинством. Обычно говорят о господствующей или правящей элите, в рамках которой выделяют политическую, экономическую, бюрократическую, военную и духовно-идеологическую.

Элита выступает представителем массы; она выявляет и актуализирует ее интересы,  как глубинные, так и непосредственные,  субординирует их; она «формирует» волю массы и непосредственно руководит ее претворением в жизнь.

Политическая элита непосредственно связана с экономически господствующими социальными группами в обществе. Отношения между ней и этими группами достаточно сложны и неоднозначны. В целом элита выражает их волю. Однако эту волю необходимо выявить и реализовать. Осуществляя эти функции, элита не только играет особую роль в политической  жизни общества, но и обретает относительную самостоятельность по отношению к указанным группам. Вплоть до того, что имеет возможность не только лавировать между интересами отдельных слоев, но порой даже принимать решения, против которых выступает большинство представителей этих групп. Это приводит к тому, что она обычно воспринимается как проводник не узкопланового, а «всеобщего» интереса.

Реальные возможности политической элиты весьма велики. Принимаемые ею решения, имеют наиболее общий характер. Политические решения имеют определяющее значение далеко за пределами того круга проблем, которые по традиции считаются политическими. Однако в принятии этих решений политическая элита далеко не свободна. Ее роль и влияние зависят от соотношения классовых сил в стране, остроты социальных противоречий, расстановки сил в самой правящей элите, специфики формы политического строя. Наибольшей свободой действий политическая верхушка обладает в условиях режимов тоталитарного типа. В демократических странах степень ее влияния может быть различной.

Основной костяк правящей элиты образуют крупные собственники, директора и управляющие – экономическая элита.

В отношении политической элиты она выступает как решающая «группа давления». Формы воздействия на политическую власть весьма многообразны. Тут и субсидирование политических партий,  и финансирование политических кампаний, и давление на правительство через парламент, а на парламент - через разветвленную систему лоббизма, прямой подкуп и экономический саботаж неугодных решений, организация заговоров.

Влияние экономической элиты тоже не беспредельно. Оно зависит от степени концентрации экономической мощи, неодинаковой в различных странах. Немалую роль играет уровень сплоченности самой хозяйственной верхушки.

Социальная классовая сплоченность правящей элиты вовсе не равнозначна гармонии между составляющими ее группами.

Специфика положения отдельных групп правящей элиты часто приводит к различному пониманию интересов своего класса и тем самым общества в целом. Политическая элита, например, имеет возможность подойти к проблемам общественного развития с более гибких позиций, чем экономическая, отражающая узкоэгоистические интересы отдельных групп.

Политическая элита стремится учитывать отдаленные последствия тех или иных конкретных мероприятий. В нормальном функционировании всего  экономического механизма она заинтересована гораздо больше, чем в процветании его отдельной части. Немалую роль играет и то, что лицам, действующим в политической области, приходится считаться не только с различием интересов в самом правящем классе, но и с позициями других классов.

Меньшим, чем две первые группы элиты, однако достаточно ощутимым влиянием обладают деятели бюрократического аппарата. Иногда их считают составной частью политической элиты, но специфика их положения в системе власти, интересов и характера воздействия на общественный организм позволяет рассматривать их как отдельную группу.

Влияние бюрократической элиты осуществляется двумя путями. Во-первых, ее представители обладают полномочиями для принятия важных решений в той сфере, которую они непосредственно опекают. Такие решения, хотя формально и не носят политического характера, могут в ряде случаев оказывать определяющее воздействие на общественную жизнь. Во-вторых, у них имеются огромные возможности влиять как на характер принимаемых общеполитических решений, подготовку которых они осуществляют, так и на проведение их в жизнь.

Бюрократической верхушке, как и бюрократии в целом, свойственен особый консерватизм. Характерное для нее стремление к замыканию в себе, к подмене интересов общества и даже породившего ее класса собственными, кастовыми интересами зачастую приводит к разрыву социальных связей и полной потере обратной связи.

Возникающие общественные проблемы трактуются бюрократией, как правило, с позиции собственной касты. Это порождает столкновение между высшей бюрократией и другими группами правящей элиты.

Сложные отношения складываются в ряде случаев между верхушкой бюрократии и политической элитой. Государственные  деятели капиталистических стран то и дело сетуют на неподвижность, недостаточную гибкость и неисполнительность бюрократической машины. В ряде случаев ее видных представителей делают козлами отпущения за политические просчеты и провалы. В свою очередь высшая бюрократия едва скрывает свое скептическое отношение к профессиональной квалификации и способности политических деятелей, дающих ей распоряжения.

Место военных в господствующей элите зависит от степени развития милитаризма. При его низком уровне она не играет самостоятельной роли. Общественные позиции ее представителей зависят от места, которое они занимают в других группах элиты, другими словами, от политических связей, размеров личного богатства и т.д. Рост удельного веса военной клики превращает ее в самостоятельную силу.

К вышесказанному о военных следует добавить наличие различий в оценке социальных интересов между гражданскими политиками и верхушкой военной касты. Гражданским политиками обычно свойственны более глубокое понимание сложности  различных общественных проблем и путей их решения, большая склонность к компромиссам.  Военные в большинстве случаев предпочитают прямолинейные решения. В политическую жизнь они привносят навыки, усвоенные на военной службе:  преклонение перед четкой иерархической системой, абсолютизацию идей военной дисциплины, нетерпимое отношение к длительным обсуждениям и дискуссиям, раздражение против интеллектуалов.

Разумеется бывают случаи, когда генерал, оказавшись на политическом посту, проявляет необходимую гибкость и понимание обстановки, в то время как гражданский политик действует с прямолинейностью солдафона. Но это не правило, а исключение.

Несколько особняком стоит так называемая «идеологическая» элита. В нее обычно включают ведущих деятелей нации, искусства и культуры, верхушку духовенства, а также лиц, направляющих деятельность средств массовой коммуникации.

Господствующие социальные слои вынуждены прилагать максимум усилий для поддержания влияния своей идеологии, усиления ее воздействия на массы. Важнейший залог эффективности этой деятельности – активное участие в ней лиц, играющих ведущую роль в идейной и духовной жизни. Это невозможно без тесных контактов с политической элитой, а в некоторых случаях и прямого слияния с ней.

Такая интеграция осуществляется однако далеко не всегда. Проще всего интегрируются лица, направляющие деятельность средств массовой коммуникации. Большинство из них контактирует с политической элитой, как крупные собственники (владельцы газет, радиостанций, телекомпаний).

Сложнее обстоит дело с ведущими деятелями нации и культуры. Специфика духовной деятельности, как  правило, обусловливает определенную степень критического отношения к действительности. Кроме того, высокое общественное признание плохо согласуется с позициями «плоского конформизма». Немалую роль играет и то, что влияние в данной сфере обычно имеет неофициальный  общественный  характер. Поэтому возможности  волевого формирования идеологической верхушки поставлены в узкие рамки. Интеграция указанной группы может быть в ряде случаев осуществлена путем применения различных форм коррумпирования. Тем не менее, ее большая часть пытается сохранить относительно независимое положение либо оказывается в оппозиции к системе. Ввиду этого идеологическая верхушка входит в правящую элиту лишь частично.

Каждая из элитных групп выступает как целое только по отношению к другой группе или внешним силам. Сами же по себе они далеко не едины. Даже в тоталитарном государстве правящая политическая группа, как правило, распадается на противоборствующие клики, борьба между которыми хотя и происходит подспудно, тем не менее, не теряет своей остроты. Эта борьба то и дело приводит к персональным перемещениям, а в ряде случаев – к полной смене политической верхушки при сохранении в неприкосновенности основ режима.

Еще очевиднее столкновения сил в странах с демократическим или либеральным режимами. Многопартийная система, при которой интересы различных слоев населения представлены различными политическими силами, неизбежно порождает борьбу за влияние. Особенно острой она становится в том случае, когда на повестку дня ставится вопрос о смене формы правления в рамках системы. В таком случае единство классовых интересов не мешает различным частям политической элиты заниматься взаимным бичеванием. Борьба внутри экономической верхушки внешне обычно менее ожесточенна. Тем не менее ее сплоченность также весьма условна.

На этом можно было бы остановить рассмотрение коллективных субъектов влияния. Однако имеется еще один субъект, являющийся проводником не сознательного, а стихийного,  иррационального воздействия и на государственную власть, и  на политический процесс. Это толпа.

Толпа является одной из самых старинных социальных групп наряду с семьей. Это аморфная группа, с виду зарождающаяся самопроизвольно, а в действительности являющаяся результатом деятельности какого-нибудь социального тела, члены которого служат ее ферментом и дают ей свою окраску.

Толпа восприимчива к внушению, легковерна, непостоянна, отдает приоритет чувствам, как хорошим, так и дурным. Совсем недаром ее сравнивают с женщиной.

Типология толпы многообразна. Она может быть сельской и городской, политической и экономической, стихийной и конвенциальной (то есть договорной), экспрессивной (только выражающей свои эмоции) и действующей, стремящейся активно воздействовать на какой-либо субъект. Толпу можно поделить также на толпу анонимную, уличную толпу, и толпу не анонимную, к которой следует отнести все совещательные собрания.

Особый интерес представляет анонимная, стихийная, действующая толпа. Для стихийной толпы характерно то, что поначалу, в первые моменты ее образования, большинство лиц не знает истинной цели сборища. Однако так продолжается недолго. Мало-помалу, по мере того, как демонстрация увеличивается и раздалось уже несколько криков или, если речь идет о митинге, по мере того, как речи ораторов зажигают аудиторию, в разнородном агрегате толпы происходит довольно странное явление: разнородность заменяется  почти совершенной однородностью. Более трусливые, видя что дело становится серьезным, удаляются при первом удобном случае; те же, которые остались, волей-неволей доходят до одной и той же степени возбужденности. и тогда толпа приобретает единодушие.

В толпе происходит исчезновение сознательной личности и ориентирование чувств и мыслей в известном направлении. При составлении толпы углы индивидуальности взаимно сглаживаются в пользу национального типа, который прорывается наружу. И это происходит вопреки индивидуальному влиянию вождя или вождей, которые всегда дают себя чувствовать, но всегда находят противовес во взаимодействии тех, кого они ведут.

Влияние толпы напрямую связано с ее типом. В частности, сельские массы очень инертны, но приведенные в действие толпы крестьян гораздо страшнее городских, подтверждением чего являются крестьянские восстания.

Религиозная толпа способна на преступление в случае столкновения с иноверцами. Это обусловлено тем, что верования возбуждаются при взаимном столкновении.

Если же обратиться к экономическим и политическим толпам, то следует сказать, что первые достаточно единодушны и упорны в своих требованиях, однако при высшем своем напряжении больше склонны к материальным разрушениям, чем к убийствам. Им  присущи порча оборудования, блокада автотрасс и железнодорожных магистралей, демонстрации протеста.

А вот толпы политические почти всегда очень яростны. Правда и очень изменчивы и легко переходят от ненависти к обожанию.

Общие черты различных типов стихийных групп позволяют говорить о сходных средствах их влияния. Общественное мнение, представленное в них, дополняется информацией, полученной из разных источников. С одной стороны, из официальных сообщений средств массовой информации, которые в условиях массового поведения часто произвольно и ошибочно интерпретируются. С другой стороны, в подобных группах популярен иной источник информации – различного рода слухи и сплетни. У них  свои законы распространения и циркулирования. Этот источник служит средством не только дополнения, но и проверки информации, поступившей из официальной пропаганды.

Образовавшийся таким образом сплав суждений и утверждений начинает функционировать в массе или толпе, играя роль побудителя к действиям. При этом утрачивается необходимость собственной интерпретации информации, происходит групповое стимулирование действий. Возникает особый эффект доверия именно к той информации, которая получится «здесь и теперь», без всякой проверки ее достоверности.

В результате возникает стихийная передача информации, и личность в стихийных группах действует практически без ощущения личного контроля над ситуацией. Естественно, что и влияние таких групп отличается спецификой по сравнению с группой, связанной общей деятельностью.

Итак, коллективные субъекты могут быть подразделены на три группы:

1. Социальные институты: государственные (органы государства); общественные (банки, СМИ, церковь, система образования).
2. Социальные организации: политические партии, общественные организации, теневые группировки и общества.
3. Социальные общности и социальные группы (большие и малые) – этнические образования, касты, сословия, классы, социальные слои, толпа, коллектив, семья.

Как видно из вышеизложенного, коллективные субъекты весьма многообразны. В представленной картине выявлены основные ресурсы и средства влияния. К первым следует отнести авторитет, силу, богатство, информацию и религию. Как правило, все они используются в комплексе.

Конституционный монарх, располагая громадным личным моральным авторитетом, опирается на развитое религиозное чувство масс (значительной частью населения он воспринимается как помазанник божий) и всегда имеет хорошее информационное обеспечение. Любая церковь опирается не только на религию, но и на материальное богатство, старается быть хорошо информированной и располагать солидным моральным авторитетом. Теневые группировки строят свое влияние на силе, богатстве, информации. Тоже самое можно сказать и об общностно-групповых субъектах влияния. Исключением является только толпа, степень влияния которой находится в прямой зависимости от ее численности.

Точно так же все субъекты стремятся располагать изощренным набором средств влияния. Сюда относятся и вербальное убеждение, и манипулирование сознанием (предусматривающее подчас прямой обман), и подкуп, и силовое воздействие, которое может осуществляться в виде политического убийства или в виде государственного (либо дворцового) переворота.

Мощные ресурсы и самые разнообразные средства социально-политического влияния обеспечивают достижение определенных результатов. Последние могут быть самыми неожиданными. Лоббистские организации способны пробить принятие закона, несущего с собой самые неожиданные последствия. Гвардия, возведя на престол вроде бы угодного ей человека, получает  направленный против себя шквал репрессий. Террористическая организация, ставя перед собой цель разжечь пламя революции, совершает политическое убийство и подвергается полному разгрому в результате торжества реакции.

Сами субъекты влияния могут превращаться в орудие влияния других субъектов. Такая роль часто выполняется СМИ,  лоббистскими организациями, подпольными террористическими организациями, толпами.

 

Окончание:   Феномен влияния, Часть 4. Лидеры влияния