Социальные стереотипы. Часть 2

8 Февраля 2014

Механизмы формирования социальных стереотипов

Стереотипы являются продуктом нормальных, психологических процессов, которые естественным и неизбежным образом ведут к их формированию и сохранению. Следовательно, чтобы понять, как стереотипы создаются и сохраняются, важно обладать базовым пониманием психологических процессов, из которых они произрастают.

Источником формирования социальных стереотипов является как личный опыт человека, так и выработанные обществом нормы. Разные социальные группы, реальные (нация) или идеальные (профессиональная группа) вырабатывают стереотипы, устойчивые объяснения определенных фактов, привычные интерпретации вещей. Это вполне логично, так как стереотипизация – необходимый и полезный инструмент социального познания мира. Он позволяет быстро и на определенном уровне достаточно надежно категоризовать, упрощать социальное окружение человека. Сделать его понятным, следовательно, прогнозируемым.

Таким образом, селекция, ограничение, категоризация огромной массы социальной информации, ежеминутно обрушивающейся на человека, – когнитивная основа стереотипизации. Оценочная поляризация в пользу своей группы, дающая человеку чувство принадлежности и защищенности, – мотивационная основа этого механизма.

Механизмом формирования стереотипов являются и другие когнитивные процессы, потому что стереотипы выполняют ряд когнитивных функций – функцию схематизации и упрощения, функцию формирования и хранения групповой идеологии и т.д.

Стереотипы базируются на таких психологических процессах, как избирательное внимание, оценка, формирование понятий и категоризация, атрибуция, эмоции и память, схематизация, а также процессы усвоения индивидом уже сформированных стереотипов в процессе социальной идентификации и
конформизма.

Когнитивные процессы и их влияние на  формирование стереотипов

1. Категоризация.  В своей повседневной жизни мы сталкиваемся с множеством стимулов – с объектами окружающего мира; с людьми, которых мы встречаем; с тем, что мы слышим или говорим, – и практически невозможно, чтобы мы отследили их все. То есть когда наше сознание создает ментальные образы всех людей, мест, событий, ситуаций и действий, с которыми мы сталкиваемся, невозможно представить все эти стимулы в виде одиночных, независимых блоков информации. Поэтому мы формируем понятия, посредством которых можем мысленно представлять эти события, ситуации, места и людей, так чтобы наше сознание могло с ними работать.

Понятие – это ментальная категория, которую мы используем для классификации событий, объектов, ситуаций, поведения или даже людей согласно тому, что мы воспринимаем как общие свойства. Мы формируем понятия с тем, чтобы можно было оценивать информацию, принимать решения и действовать соответствующим образом. (Культуры различаются именно по тому, какими могут быть эти общие свойства.) Мы пользуемся этими общими свойствами, которые помогают нам при классификации или категоризации – процессе, посредством которого психологические понятия группируются вместе.

Намного легче и эффективнее создать понятия или категории информации, а также оценивать эти категории и действовать исходя из них, чем обрабатывать каждый индивидуальный элемент. В психологии исследование формирования понятий предполагает изучение того, как люди классифицируют или категоризируют события, объекты, ситуации и людей, превращая их в понятия.

Категоризация – психический процесс отнесения единичного объекта, события, переживания к некоторому классу, в качестве которого могут выступать вербальные и невербальные значения, символы, сенсорные и перцептивные эталоны, социальные стереотипы, стереотипы поведения и т.п.

Категоризация рассматривается как фундаментальная для процессов восприятия, мышления, языка и деятельности. Когда мы идентифицируем и обозначаем объект как что-либо (книга, животное, дерево) мы категоризируем. В подавляющем большинстве случаев категоризация осуществляется автоматически и не требует сознательной активности.

Формирование понятий и категоризация дают нам возможность организовать многообразие окружающего нас мира в виде конечного числа категорий. Обычно под категорией понимается группировка двух или более различаемых объектов, к которым могут быть применены сходные способы обращения. Категории налагают упорядоченность на сложное многообразие стимульного мира и благодаря этому позволяют эффективно взаимодействовать с ним. Отнесение различных объектов к категориям служит человеку руководством к действию: категория сокращает путь определения стратегии поведения, сводит этот процесс к наиболее краткому варианту.

Однако категоризация наряду с положительными моментами включает и отрицательные. Не всегда присутствует возможность схватывания тончайших нюансов объектов и динамики их изменения. Вычленяя и делая статичным характеристику объекта, мы сразу же придаем ей момент инерционности, приводящей к недостаточно быстрому фиксированию происшедших изменений или неточностей отражения. Таким образом мы создаем в своем сознании реальную основу для последующего возникновения устойчивого образа выделенного объекта, стереотипного представления о нем.

Социальной категоризацией является упорядочивание социального окружения на основе группирований личностей таким образом, который осмыслен для индивида». На этот процесс влияют ценности, культура и социальные представления. Коль скоро категории создались, они оказывают «настраивающий и фильтрующий эффект» на людские перцепции. Люди склонны к подкреплению своих представлений о социальном мире.

На то, что помнится о личности, влияет категория, в которую она помещена. Например, белый может не помнить, какие особенные черты относятся к «типичному» черному индивиду, но будет считать, что все черты категории «черный» являются релевантными данному индивиду. Вдобавок к этому, ожидания, формирующиеся об индивидах, основываются на знании категории, в которую помещается индивид, и индивиды склонны вести себя согласно с ожиданиями на их счет.

Социальная категоризация воздействует на социальные схемы, которые индивиды применяют в межгрупповых контактах; она определяет личность, объект или событие как члена отдельной категории. Социальная схематизация обеспечивает содержание категорий и размежевывает процесс категоризации на будущие перцепции, воспоминание и предположения.

Стереотипы являются содержанием категорий, которые относятся к людям. Стереотипы, поэтому, могут рассматриваться как особые типы ролевых схем, которые организуют предшествующее знание и ожидания личности о других людях, которые подпадают под конкретные социально определенные категории.

Ролевая схематика может основываться на таких факторах, как пол, раса, возраст или занятие, если перечислять только некоторые из них. Социальное стереотипирование имеет место, когда комплекс черт, ролей, эмоций, способностей и интересов атрибутируются индивидам, которые категоризируются на основании легко идентифицируемых характеристик.

Считается, что индивиды, принадлежащие к стереотипированной группе, являются похожими друг на друга и отличными от других групп по ряду атрибутов. Социальные стереотипы и связанные с ними склонностные атрибуты активируются в социальных ситуациях, где групповое членство является выпуклым. Социальные стереотипы наиболее тесно связываются с индивидами, которые воспринимаются как типичные для отдельной группы.

Таким образом, социальная категоризация является одним из основных механизмов формирования устойчивых представлений о различных социальных группах, в частности, социальных стереотипов, предубеждений и предрассудков.

2. Схематизация. По мере категоризации личности, события или ситуации в процесс социализации включается схематизация – нахождение в опыте соответствующей схемы. Наиболее часто встречающееся определение схемы – знания о понятиях или типах стимулов, включающие их атрибуты и отношения между ними. Схемы представляют собой ряд взаимосвязанных мыслей, представлений, социальных установок и стереотипов, предоставляющих возможность быстрого распознания объектов при наличии ограниченных информационных ресурсов. В наиболее общем виде они представляют собой некоторые, основанные на индивидуальном опыте обобщенные представления в отношении объектов и ситуаций, применяемые к их быстрой оценке и прогнозированию возможного развития отношений. Когнитивные схемы организуют репрезентации людей по отношению конкретных аспектов их окружения, создают основания для ориентации и избрания оптимальной стратегии обращения. Схемы очень сходны с прототипами и часто используются взаимозаменяемо.

Во многих случаях, сталкиваясь с ситуацией или конкретным объектом, человек уже обладает некой схематизированной структурой представлений об объекте, ситуации и возможной логике развития событий. Более того, даже при очевидной для других неадекватности избранной схемы он упорно придерживается ее. Причем, человек буквально напичкан самыми разнообразными схемами, составляющими его алгоритмический оценочный и поведенческий багаж. Люди не снабжены всеми необходимыми атрибутами на каждый день. Каждый объект, а точнее представления о нем обладают элементом неопределенности, заполняемой наличными информационными ресурсами, представленными в имеющихся схемах. Ряд схем могут объединяться друг с другом в семантические сети. Чем более близки схемы друг по отношению к другу, тем более вероятна их одновременная активация, предоставляющая полезную информацию. Обладая способностью совершать выводы и делать обобщения на будущее, фиксируемые в опыте в виде схем люди получают дополнительные ресурсы оптимального функционирования. Последующая проверка правильности данной схемы приводит к увеличению вероятности ее будущего воспроизведения.

Различают следующие типы схем: схемы личности; ролевые схемы; скрипты; схемы свободного содержания; схемы самости. Для нашего понимания процессов формирования социальных стереотипов наиболее важно рассмотреть схемы личности и ролевые схемы.

Схемы личности – индивидуализированные структуры знаний о конкретных людях и их особенностях. По существу по отношению к любому знакомому, да и не знакомому человеку формируется некая имплицитная теория личности, которая представлена в опыте в виде схемы, отражающей субъективно наиболее существенные или значимые характеристики. Именно на этапе формирования этого представления о человеке и происходит насыщение схемы собственными суждениями, впоследствии укореняющимися в виде социальных стереотипов. Встречаясь с человеком, в большинстве случаев мы не осуществляем его детальное изучение, а как бы осуществляем поиск наиболее пригодной схемы и выступающей в дальнейшем в качестве ориентира для развития взаимоотношений. Детальность схемы во многом определяется степенью знакомства с человеком, его типичности и т.п.

Ролевые схемы – структуры знаний о требованиях, предъявляемых к определенным социальным ролям. Каждый из нас обладает представлениями о том, что должен делать, каким должен быть человека, занимающий определенную позицию в обществе, т.е. выполняющий соответствующую социальную роль. Эти представления могут варьироваться от человека к человеку, от ситуации к ситуации, но, тем не менее, они определяют наши ожидания. На основе таких представлений и ожиданий и формируется социальный стереотип, в основе которого лежит установка, своеобразная предуготованность к определенного рода оценкам и интерпретациям.

Использование схем. Люди, ситуации и события могут обладать различными характеристиками, не всегда очевидными для выбора в качестве оснований для категоризации, а следовательно для выбора соответствующей схемы. В процессе выбора схем люди исходно предпочитают принятие скорее субтипов нежели уровня представленности в иерархии, а также более предпочтительное принятие  стереотипов и социальных ролей по сравнению со схемами черт. Предпочтение может отдаваться так же более легко идентифицируемым и активизируемым схемам, основывающимся на индивидуально значимых индикаторах, например, цвету кожи, одежде, привлекательности, контекстуальной отличаемости (единственная женщина в компании мужчин) и т.п. Большую роль играет привычность использования схем к оценке человека.

Чем чаще схема используется, тем более верифицированной она субъективно воспринимается, формируя иллюзию валидности. Примером такого рода ригидности использования схем часто является практика людей, работающих в системе человек – человек в течение многих лет, в частности, педагогов. Опыт работы со многими классами и учениками приводит к типизации последних и последующей схематизации по крайней мере наиболее выделяющихся. В последствии же выработавшаяся схема начинает оказывать медвежью услугу педагогу, т.к. у него формируется представление о том, что он уже представляет, какое развитие взаимоотношений с данным учеником его ждет.

Приобретение, развитие и изменение схем. В соответствии с общей теорией схем они научаются или приобретаются из прямого или опосредованного опыта взаимодействия с социальным окружением. Именно через непосредственный опыт и происходит формирование основного репертуара схем.

Менее исследован процесс формирования схем. Большая часть из предложенных различными авторами процессов носит преимущественно гипотетический характер.

Р.Норман (R.Norman), выделяет следующие три процесса:

1. Наращивание – тип научения фактов, прослеживание которых приводит к их фиксации в памяти для последующего воспроизведения.

2. Настройка – сформировавшаяся схема переопределяется и адаптируется для более тесного увязывания с жизненным опытом.

3. Реструктурирование – процесс создания новых схем через их паттернированное обобщение.

Ротбарт (Rothbbart) предлагает следующие три процесса:

1. Бухгалтерия – медленный процесс изменения как реакция на новую очевидность.

2. Конверсия – изменение в случае достижения противоречиями старой схемы состояния критической массы, сопровождаемое радикальной трансформацией.

3. Субтипизация – изменение конфигурации схем, как реакция на опровержения, посредством выделения ряда субкатегорий.

Столь детальное рассмотрение проблематики схематизации обусловлено той популярностью, которую она приобрела в исследованиях 1980-90-х годов. В то же время, наряду с уже отмечавшимися достоинствами схематический подход обладает и рядом уязвимых черт. Тем не менее, его роль в формировании стереотипных представлений о социальной реальности бесспорна и исследования в данной проблемной области продолжают интенсивно развиваться и сегодня.

3. Атрибуция. В механизм формирования стереотипов вовлечены не только схематизация, категоризация и т.п., но и другие когнитивные процессы, прежде всего каузальная атрибуция – интерпретация субъектом межличностного восприятия причин и мотивов поведения других людей. Основы изучения каузальной атрибуции заложил Ф.Хайдер, разработавший ее основные категории и принципы. Изучением атрибуции занимались также Г.Келли, Э.Джонс, К.Дэвис, Д.Кенноуз, Р.Нисбет, Л.Стрикленд.

Атрибуции выполняют в нашей жизни важные функции. Они позволяют нам организовывать информацию в психологически значимом ключе. Эта психическая организация необходима, по крайней мере, из-за количества событий, происходящих вокруг нас. Ряд исследований показал, что атрибуции связаны с контролем, и что люди, стремящиеся к контролю, производят атрибуции чаще, чем остальные. Атрибуции также помогают людям упорядочивать новую информацию о мире и устранять несоответствия между новым и старым способами понимания намерений и поведения окружающими.

В процессе атрибуции происходит приписывание причин поведения и достижений индивидов на основании групповой принадлежности. Люди объясняют поведение влиянием внутренних (личностных, субъективных) и внешних (ситуативных, средовых, объективных) факторов. При этом, они склонны свои успехи объяснять своими внутренними качествами, а неудачи – внешними обстоятельствами. Напротив, успехи других чаще объясняются внешними, а неудачи – внутренними факторами. Этот феномен неразрывно связан с функцией, которую выполняет в психологической структуре личности «Я-образ», складывающийся как результат взаимодействия базовых оценочных отношений человека к миру, себе и другим людям. Эта функция состоит в защите положительной самооценки самыми разнообразными способами: от завышения своей самооценки до занижения оценки других.

Как правило, стереотипы возникают на основе достаточно ограниченного прошлого опыта, в результате стремления строить выводы на базе ограниченной информации. Именно таким образом часто возникают стереотипы относительно групповой принадлежности человека, например принадлежности его к какой-то профессии. Тогда ярко выраженные профессиональные черты у встреченных в прошлом представителей этой профессии рассматриваются как черты, присущие всякому представителю этой профессии («все учительницы назидательны», «все бухгалтеры – педанты» и т.д.). Здесь проявляется тенденция «извлекать смысл» из предшествующего опыта, строить заключения по сходству с этим предшествующим опытом, не смущаясь его ограниченностью.

Стереотипизация в процессе познания людьми друг друга может привести к двум различным следствиям. С одной стороны к определенному упрощению процесса познания другого человека; в этом случае стереотип не обязательно несет в себе оценочную нагрузку: в восприятии другого человека не происходит «сдвига» в сторону его эмоционального принятия или непринятия. Остается просто упрощенный подход, который, хотя и не способствует точности построения образа другого, заставляет заменить его часто штампом, но теме не менее в каком-то смысле необходим, ибо помогает сокращать процесс познания.

Во втором случае стереотипизация приводит к возникновению предубеждения. Если суждение строится на основе прошлого ограниченного опыта, а опты этот был негативным, всякое новое восприятие представителя той же самой группы окрашивается неприязнью. Возникновение таких предубеждений зафиксировано в многочисленных экспериментальных исследованиях, но естественно, что они особенно отрицательно проявляют себя не в условиях лаборатории, а в условиях реальной жизни, когда могут нанести серьезный вред не только общению людей между собой, но и их взаимоотношениям. Особенно распространенными являются этнические стереотипы, когда на основе ограниченной информации об отдельных представителях каких-либо групп строятся предвзятые выводы относительно всей группы.

Роль эмоциональных состояний личности

1. Эмоции. Эмоции – психическое отражение в форме непосредственного пристрастного переживания жизненного смысла явления и ситуаций, обусловленного отношением их объективных свойств к потребностям субъекта.

Эмоции – неотъемлемая и важная часть нашей обычной, повседневной жизни. Эмоции – важные мотиваторы нашего поведения, говорящие нам, что нужно бежать, когда мы боимся, или нападать, когда мы разгневаны. Эмоции – это важные устройства вывода данных, по первому требованию говорящие нам, как мы интерпретируем события и ситуации вокруг нас. Эмоции являются также важными межличностными маркерами, информирующими нас о состоянии наших отношений с другими людьми.

В конце XX века Форгас и его коллеги сообщили об интересном и важном направлении исследований, посвященных роли эмоции в процессе восприятия другого человека, межгрупповой дискриминации и стереотипных суждениях. Эти исследования указывают на существование соответствующего настроению искажения в подобных суждениях о других людях.

В одном из исследований Форгас и Мойлан вызывали радостное, печальное или нейтральное настроение у участников, которые затем составляли мнение об азиатах или европеоидах, взаимодействовавших с партнерами той же или другой расы. Участники, испытывавшие радостные чувства, выносили более позитивные суждения об указанных людях; участники, которые были печальны, выносили более негативные суждения. Вдобавок степень влияния настроения на суждение была больше, когда участники оценивали пары, состоявшие из представителей обеих рас.

На основании этих и аналогичных результатов Форгас предположил, что роль эмоции или настроения в этих типах суждений может быть максимальной, когда участники заняты субстантивной обработкой информации, которая требует, чтобы они отбирали, усваивали и интерпретировали новые стимулы и соотносили эту информацию с уже существующими знаниями.

Форгас предполагает, что на стереотипные суждения о других людях, вероятно, менее всего влияют эмоция или настроение, поскольку эти суждения предполагают стратегию прямого доступа – прямое извлечение уже существующей информации. Хотя эта идея еще не проверялась непосредственно, Форгас приводит ряд данных в поддержку этого утверждения. Однако в этих исследованиях не проверялись два момента, относящихся к эмоции, которые важны для процесса стереотипного суждения. Один касается вытеснения негативной эмоции, вызванной несоответствием ожиданий, обусловленных собственными культурными фильтрами, и реальных различий. Второй касается позитивных эмоций процесса стереотипизации, подкрепляющих эти процессы, и ощущения «Я», которое его содержит. Тем самым представляется, что эмоция играет в процессе стереотипизации намного более важную роль, чем та, которую выявляют текущие исследования.

2. Фрустрация. Фрустрация – психическое состояние, возникающее вследствие реальной или воображаемой помехи, препятствующей достижению цели. Защитные реакции при фрустрации связаны с появлением агрессивности, уходом от трудной ситуации (в том числе переносом действий в воображаемый план), снижением сложности поведения (иногда до уровня глубокой агрессии).

Блокирование достижения цели часто порождает враждебность. Когда причиной нашей фрустрации является испуг или неопределенность, мы часто переадресовываем нашу злость. Этот феномен «смещенной агрессии», возможно внес свою лепту в суды Линча над неграми на Юге после Гражданской войны в Америке.

Таким образом фрустрация порождает враждебность, которую люди потом изливают на «козлов отпущения» и иногда направляют более непосредственно на соперничающие с ними группы. В этих случаях происходит образование социальных стереотипов в крайней степени эмоциональности, то есть происходит формирование предрассудков.

В фрустрирующих ситуациях может также проявляться стереотипия поведения. Поведение человека зачастую становится стереотипным, когда появляется тенденция неизменного повторения цепи определенных действий как внешних, предметных, так и внутренних (например, некоторых суждений). Тенденция фиксации поведения появляется тогда, когда одни и те же фрустрирующие ситуации повторяются. Под воздействием повторных фрустрирующих ситуаций человек вновь и вновь совершает одни и те же действия, хотя они оказались неадаптивными.

Влияние социальных процессов и взаимоотношений

1. Социальная идентификация. В основе формирования этнического сознания и культуры в качестве регуляторов поведения человека лежат как врожденные, так и приобретаемые в процессе социализации факторы – культурные и социальные стереотипы, которые усваиваются с того момента, как только человек начинает идентифицировать себя с определенным этносом, культурой, определенной социальной группой и осознавать себя их элементом.

Идентификация – понимание и интерпретация другого человека путем отождествления себя с ним, «процесс объединения субъектом себя с другим индивидом или группой на основании установившейся эмоциональной связи, а также включение в свой внутренний мир и принятие как собственных норм, ценностей образцов. Идентификация выступает в качестве одного из механизмов познания и понимания другого человека. понятие идентификации тесно связано с понятием идентичности.

Понятие социальной идентичности восходит к двум наукам, образующим социальную психологию. С одной стороны, социальная идентичность – это часть идентичности личности, или «Я-концепции», один из элементов структуры личности человека. Здесь понятие встраивается в систему общепсихологического теоретического знания. С другой стороны, идентичность понимается как результат идентификации человека или группы людей с социальной общностью, и является социологическим понятием.

Многие исследователи, начиная от классиков – основателей теории социальной идентичности (А. Тэжфел) и самокатегоризации (Дж. Тернер); представителей интеракционистской школы (Дж. Мид, И. Тассмо), школы социальных представлений (С. Московичи, М. Заваллони), – рассматривают социальную идентичность как один из уровней Я-отнесенности (самокатегоризации, «Я-концепции»). По сути, социальная идентичность в этом смысле – это форма самоописания, самопрезентации, тот самый ярлычок, который человек навешивает на себя, оценивая свою отнесенность к внешнему миру. Она выступает, наряду с «общечеловеческой» и «личностной» идентичностью, в качестве когнитивной структуры, в которой причудливо соединены те связи, отношения, оценки, которые структурируют место данного конкретного индивида в социуме. И среди видов социальной идентичности неизбежно представлены те социальные группы, принадлежность к которым имеет ту или иную ценность для социума – половая (гендерная) идентичность, этническая, профессиональная… для этих частных идентичностей в литературе подробно расписаны не только виды, но и уровни генерализации, этапы сформированности.

С другой стороны, каждый из этих видов идентичности выступает не только и не столько «внутренним классификатором», сколько регулятором деятельности человека, системообразующим элементом. В зависимости от того, какая у человека идентичность, можно с той или иной степенью достоверности прогнозировать его поведение, принимаемые и отвергаемые ценности и нормы, интересы и принципы, стереотипы и установки. Поскольку социальная идентичность – это осознание своей принадлежности к социальной группе, то, следовательно – это и принятие значимых в данной группе ценностей, установок, стереотипов и норм.

Исходя из того, что степень осознания индивидом своей принадлежности к разным социальным группам, с которыми он себя идентифицирует, в разные моменты времени может быть различной, можно предположить, что для конкретного индивида в каждый момент времени разные виды идентичности актуальны в разной степени, – то есть в данный конкретный момент наиболее выпуклой, главной, «ведущей» является одна какая-то идентичность. Значит в этот момент индивид актуализирует, вместе с осознанием своей принадлежности, всю систему норм, ценностей, стереотипов и т.п. То есть иерархия ценностей не является константной, она перестраивается во времени в зависимости от актуальной на данный момент идентичности, так же, как и реализуемые поведенческие модели.

При таком ракурсе рассмотрения актуальная социальная идентичность является одним из механизмов, генерализующим, структурирующим поведение и внутренние схемы, критерии оценки и категоризации, механизмом, тесно связанным с объективными социальными связями и отношениями. Актуализация идентичности задает структуру поведения и когнитивные схемы человека в соответствии с совокупностью норм, ценностей и стереотипов той группы, идентичность с которой актуальна.

Таким образом, можно утверждать, что социальная идентификация с актуальной для различных индивидов группой является одним из конкретно-психологических механизмов формирования у них социальных стереотипов, усваиваемых индивидами вместе с совокупностью норм, ценностей и представлений, являющихся распространенными в данной группе.

2. Конформизм. Конформность – тенденция человека изменять свое поведение под влиянием других людей таким образом, чтобы оно соответствовало мнениям окружающих, стремление приспособить его к их требованиям.

Начало исследованиям конформности было положено в работах С.Аша, где конформность выступила, как тенденция индивида изменять свое мнение под давлением группы, принимать точку зрения, высказанную большинством. Эксперименты проводились в основном на диффузных группах, в которых испытуемые совместно решали простые, не имеющие существенного значения задачи. Например, в одном из них участникам предлагалось определить, какой из трех сравниваемых отрезков соответствует эталонному отрезку. Всего семеро участников, шестеро из которых в сговоре с экспериментатором. Выяснилось, что в случаях, когда подговоренные участники называли неверный ответ, в 37% случаев испытуемые проявляли конформизм и вслед за группой давали неверный ответ.

С тех пор было проведено большое количество экспериментов, изучающих конформное поведение. В дальнейшем конформность была объявлена универсальной закономерностью поведения человека в разнообразных ситуациях.

Конформность фиксируется там, где имеется конфликт между собственным мнением индивида и мнением группы, к которой он принадлежит, если преодоление этого конфликта осуществляется путем согласия с мнением группы. Различают внешнюю конформность, когда мнение группы принимается индивидом лишь внешне, а на деле он продолжает ему сопротивляться, и внутреннюю (иногда именно это и называется подлинным конформизмом), когда индивид действительно усваивает мнение большинства. Внутренняя конформность и есть результат преодоления конфликта с группой в ее пользу.

Конформность играет определенную роль в принятии людьми социальных стереотипов одной группы по отношению к другой. Сформировавшись однажды, стереотип сохраняется преимущественно по инерции. Если он является социально приемлемым, многие люди пойдут по пути наименьшего сопротивления и будут сообразовывать свое поведение с этим стереотипом. Они будут относиться к другим группам в соответствии со стереотипом и действовать определенным образом в связи с потребностью нравиться и быть принятым в значимой для них группе.

В исследованиях конформности обнаружилась еще одна возможная позиция – негативизм, сопротивление индивида давлению группы, отрицание во что бы то ни стало всех стандартов группы. Однако негативизм не есть подлинная независимость. Напротив, можно сказать, что это специфический случай конформности: если индивид ставит своей целью любой ценой противостоять мнению группы, то он фактически вновь зависти от группы, ибо ему приходится активно продуцировать антигрупповое поведение, антигрупповую позицию или норму, т.е. быть привязанным к групповому мнению, но лишь с обратным знаком (многочисленные примеры негативизма демонстрирует, например, поведение подростков). В этих случаях в процессе такого сопротивления группе и вопреки ей возможно принятие индивидом социальных стереотипов, обратных мнению группы.

Психологические факторы образования стереотипов

1. Оценка. Когда мы наблюдаем какие-то события или общаемся с другими людьми, то постоянно оцениваем эти стимулы. Оценкой называют процесс, посредством которого мы определяем релевантность стимулов с точки зрения их значения для нашей жизни. На основании процесса оценки у нас возникают эмоциональные реакции, а затем мы принимаем решения, касающиеся адекватных поведенческих откликов. Процесс оценки релевантен стереотипам, поскольку он обеспечивает психологический механизм, посредством которого мы активно воздействуем на входящие стимулы и обрабатываем их с учетом того, насколько они для нас значимы.

2. Память. Памятью называют нашу способность припоминать прошлые события, поступки, людей, объекты, ситуации, усвоенные навыки и т.д. Она также имеет отношение к тому, как мы храним подобную информацию. В соответствии с классификацией Р.Аткинсона и Р.Шифрина, различают три подтипа памяти и связанных с ней процессов: 1) сенсорную помять, первичное кодирование связанных с памятью стимулов («сенсорным регистр»); 2) кратковременную память, «рабочую» память, которая служит посредником между сенсорной и долговременной памятью («кратковременное хранилище»); 3) долговременную память, хранилище информации в течение длительных периодов времени («долговременное хранилище»).

В соответствии с классификацией Е.Тульвинга, семантическая память является особым типом долговременной памяти. Это память на слова и понятия, в ней хранятся правила, абстрактные идеи и общие понятия о мире, включая других людей. Семантическая память обычно основывается на обобщениях или образах, связанных с событиями, опытом и усвоенными знаниями. Семантическая память может быть также основана на вербальном знании, передаваемом от одного человека к другому, без какой-либо опоры на фактический опыт или интеракцию с объектом памяти. Она относится к знаниям, которые накоплены за долгий период времени, и постоянно модифицируются или подкрепляются, когда индивид имеет дело с родственными фактами, событиями или опытом. Эти свойства семантической памяти делают ее особенно релевантной нашему пониманию стереотипов.

Знания, хранящиеся в семантической памяти, служат основой для мышления и формирования суждений. При высокой степени их фиксированности такие знания могут принимать форму стереотипных суждений, достаточно жестких категорий и схем. Обобщения и образы, на которых основана семантическая память, могут послужить основой для формирования достаточно устойчивых представлений о различных объектах социальной реальности. В связи с тем, что семантическая память может быть также основана только на вербальном знании, без какой-либо опоры на фактический опыт, с помощью нее может также произойти усвоение уже «готовых» социальных стереотипов и предубеждений.

Формирование социальных стереотипов

Социальные стереотипы – одна из основ формирования первого впечатления. Социальный стереотип – устойчивое представление о каких-либо явлениях или людях, свойственное представителям той или иной группы. Любой социальный стереотип является порождением определенной группы людей, и отдельный человек пользуется им лишь в том случае, если относит себя к этой группе.

Ситуации первого знакомства относятся именно к межгрупповому уровню общения, поскольку для людей как социальных существ важно решить вопрос о групповой принадлежности партнера. Поэтому наиболее важными характеристиками партнера в определенной ситуации являются такие, которые позволяют отнести его к какой-то категории, группе. Именно эти характеристики воспринимаются наиболее точно. Все остальные черты и особенности, оказавшиеся не в фокусе, попросту достраиваются по определенным схемам.

Один из способов усвоения и переработки информации – сличение вновь поступающей информации с социальными эталонами и стереотипами, которые вырабатываются обществом, являются частью данной культуры, усваиваются человеком с детства. Процесс образования стереотипов неизбежен и направляется как различными видами искусства, так и (в той или иной степени) группами, в сфере влияния которых находится данный человек. Влияние литературы прослеживается в отборе тех признаков, которыми наделяют дети добрых, умных, злых, рассеянных людей. Зые как будто пришли из народных сказок, где зло воплощается в образе бабы-яги, ведьмы с крючковатым носом, морщинистым лицом, всклокоченными волосами и т.п.

Установка на восприятие черт, аналогичных собственным, особенно проявляется при характеристике интересов другого человека. Система ценностей человека, общая направленность личности всегда отражаются в его установках и отношениях.

Стереотипизация вызывает определенную оценку и неизвестных, не относящихся к делу свойств и качеств, что может привести к неадекватному общению в дальнейшем – за пределами ситуации первого впечатления, когда общение станет межличностным и потребуется точность в определении именно этих психологических качеств.

Таким образом, восприятие другого индивида всегда одновременно и верно и неверно, правильно и неправильно, более точно в отношении главных в данный момент характеристик, по которым мы строим поведение, и менее точно в отношении остальных. Памятуя об этом, можно сформулировать следующие правила восприятия.

Правило 1. Когда мы общаемся с человеком, мы должны осознавать, что мы взаимодействуем с личностью, а не со стереотипом.

Правило 2. Для улучшения нашего восприятия другого человека мы должны прилагать усилия, чтобы видеть как сходство, так и различия между людьми.

Можно предложить четыре ключевых аспекта для анализа эффективности вашего поведения.

1. Пересмотр собственных стереотипов поведения. Какие стратегии поведения работают в вашей жизни, а какие – нет? Будьте очень честны и прагматичны в своей оценке. Тот факт, что вы пока не произвели тех важных изменений в своей жизни, которые планировали в прошлом,  свидетельствует о том, что вам необходимо поискать новые подходы к принятию решений иные и структуры поведения. Например, проанализируйте, как вы планируете свое время, или каким образом сбираете информацию для принятия решения.

2. Оценка существующих стереотипов поведения. Попытайтесь определить, почему то, что вы пробовали раньше, не работает. Это просто неэффективная стратегия? Или это какие-то страхи и неверие в успех, которые подрезают вашу мотивацию на корню? Какие-то ограничивающие ваше развитие убеждения? Представления, которые удерживают вас от движения вперед? Оценка существующих стереотипов поведения – это важнейший шаг к переоценке привычного представления о своем образе действия. В идеале желательно пройти его с кем-то, кто может помочь вам выработать новый, непредвзятый взгляд на привычное восприятие событий; кто поможет вам увидеть то, что блокирует ваше движение вперед.

3. Определение нового, более  эффективного типа поведения. Какие новые стратегии вам нужны для того чтобы внести позитивные перемены в свою жизнь? Определите, какие по-настоящему эффективные методы помогут вам в достижении вашей цели. Вы можете найти необходимую информацию, спросив людей, которые уже демонстрируют успешные стратегии. Что помогло им в подобной ситуации? Почитайте книги по саморазвитию, обратитесь за помощью к тренеру по достижению целей.  Используйте все доступные способы, которые помогут вам переосмыслить ситуацию и определить необходимое направление для дальнейшего развития. Как правило, поиск эффективных стратегий не занимает много времени. Гораздо больше усилий потребует их внедрение в жизнь.

4. Изменение устаревших стереотипов поведения и поддержка в пути. Кто в вашей жизни может поддержать вас на пути перемен и поможет вам фокусировать внимание на достижении вашей цели? Друзья? Семья? Персональный тренер? Единомышленники? Наиболее успешные люди окружают себя позитивными, сильными личностями, уже добившимися успеха и готовыми помочь другим на пути перемен. Такие люди не боятся признать тот факт, что им необходима помощь и поддержка. Они просто достаточно умны и ценят свое время – они не пытаются изобретать велосипед, когда можно воспользоваться опытом того, кто знает, как этот велосипед устроен и как на нем можно быстро доехать до своей цели.

Социально-психологические эталоны и стереотипы

Часто, когда мы говорим о каком-то проявлении массовой психологии, например, общественном мнении, моде, панике, это вовсе не означает, что речь идет только о надиндивидуальных или внеиндивидуальных психических состояниях. Речь также идет о субъективных переживаниях отдельного человека. Это обстоятельство не следует забывать. «Массовыми» стереотипы делает то, что они появляются только в процессе общения людей между собой, а также то, что они одновременно охватывают многих.

«Продукты» познания объективируются в систематизированном теоретическом научном знании. Результаты деятельности – в предметах материальной культуры. Многовековой опыт общения тоже передается и сохраняется. Исторический опыт общения передается в эталонах, стандартах и стереотипах поведения. Поэтому все эталоны и стереотипы сами имеют сложную внутреннюю структуру. Но какой бы характер ни носили те или иные стереотипы, следует отметить их главную особенность: они играют ту роль, которую исполняют в нашей мыслительной деятельности алгоритмы.

Конечно, общение людей – слишком сложное явление, чтобы подчиняться алгоритмам в строгом значении этого слова. И все-таки мы подчиняемся – сознательно и неосознанно – огромному числу разного рода правил поведения, норм морали, которые властно предписывают нам выполнение определенных операций.

Прекрасный литературный пример алгоритмического поведения в дореволюционном русском обществе – жизнь Вронского. Роман «Анна Каренина» известен всем, и потому этот пример можно сделать показательным, модельным. «Жизнь Вронского,–  читаем мы Л.Н. Толстого,– тем была особенно счастлива, что у него был свод правил, несомненно определяющих все, что должно и не должно делать. Свод этих правил обнимал очень малый круг условий, но зато правила были несомненны, и Вронский, никогда не выходя из этого круга, никогда ни на минуту не колебался в исполнении того, что должно. Правила эти несомненно определяли, что нужно заплатить шулеру, а портному – не нужно,– что лгать не надо мужчинам, но женщинам можно,– что обманывать нельзя никого, но мужа можно, что нельзя прощать оскорблений и можно оскорблять и т.д. Все эти правила могли быть неразумны, нехороши, но они были несомненны, и, исполняя их, Вронский чувствовал, что он спокоен и может высоко носить голову».

В своем отношении к окружающим Вронский тоже руководствуется определенными эталонами, он использует их как стандартизированную шкалу ценностей. «В его петербургском мире все люди разделялись на два совершенно противоположные сорта. Один низший сорт: пошлые, глупые и, главное, смешные люди, которые веруют в то, что одному мужу надо жить с одной женой, с которою он обвенчан, что девушке надо быть невинною, женщине стыдливою, мужчине мужественным, выдержанным и твердым, что надо воспитывать детей, зарабатывать свой хлеб, платить долги,– и разные тому подобные глупости. Это был сорт людей старомодных и смешных. Но был другой сорт людей, настоящих, к которому они все принадлежали, в котором надо быть, главное, элегантным, красивым, великодушным, смелым, веселым, отдаваться всякой страсти не краснея и над всем остальным смеяться».

Внимательно прочитали два эти отрывка? О чем они? В первом говорится преимущественно о правилах поведения. Во втором – это эталоны, определяющие отношения к окружающим людям. Таким образом, можно говорить об эталонах, играющих роль алгоритмов «внутреннего» поведения. Они определяют отношения, установки, позиции личности. И алгоритмах, предписывающих внешнее поведение: манеры, форму одежды, поступки, экспрессию..

Сформировавшиеся социально-психологические эталоны, стандарты и стереотипы играют огромную роль в поведении человека. Они упрощают общение и поведение подобно тому, как алгоритмы мыслительной деятельности облегчают процессы решения разного рода мыслительных задач.

Если алгоритмы мыслительной деятельности «экономят» мышление человека, то алгоритмы общения «экономят» личность, облегчая, а порой и автоматизируя ее важнейшую функцию – функцию выбора. Разумеется, в нашем рассказе речь идет «об обыденных выборах, так сказать, на каждый день». Главные свои выборы человек осуществляет далеко не так просто. В них явственно проявляется социальная позиция личности, ее нравственные основания. Необходимость сделать выбор – возможно, самая характерная черта сознательной человеческой жизни. В этом наше человеческое преимущество, в этом же – наше тягчайшее бремя.

Выборы «на каждый день» – это «свод правил» Вронского. Они избавляют его от необходимости всякий раз заново решать, как вести себя по отношению к тому или иному шулеру или портному. Ему не надо снова и снова выбирать, вырабатывать отношения к людям «высшего и низшего сорта» – достаточно «опознать» в конкретном человеке представителя определенного сорта, как «срабатывает» стереотип отношения.

«Бремя» выбора облегчается здесь прежде всего потому, что объективно различные предметы, люди и общение с ними выступают как равноценные. Так, для Вронского все – шулера или портные, каждый из которых объективно человек, личность, индивидуальность, – представляются «на одно лицо».

Социально-психологические алгоритмы не предопределяют отношение человека к другим людям однозначно. Поэтому, даже зная, какие именно алгоритмы усвоены человеком, его поведение психолог может предсказать лишь предположительно.

Появившись на свет, ребенок застает выработанные веками обычаи. Воспитание, или, как иногда говорят, «социализация», как раз и заключается в том, что подрастающий человек осваивает, присваивает сложный мир взрослых, в котором он очутился. Ребенок овладевает опытом взрослых с первых же месяцев своей жизни. Сначала это бессознательное приспособление. Потом более сознательное овладение в процессе систематического обучения. Впрочем, это не столько два этапа, которые сменяют друг друга, сколько два способа. Они сосуществуют всегда в процессе познания человеком окружающего мира. С возрастом изменяется лишь их роль и удельный вес.

В процессе живого общения с ребенком взрослые независимо от своей воли передают ему свои взгляды на окружающий мир, свои моральные понятия и представления. Иными словами, взрослые осознанно и неосознанно обучают детей и «внешним», и «внутренним» алгоритмам общения. С первых дней жизни ребенок усваивает и принятые в его среде стереотипы выражения чувств. Он буквально учится «изображать» грусть, радость и другие эмоции.

В нормальных условиях такое усвоение происходит в форме бессознательного подражания. Хотя здесь иногда применяется сознательная инициатива родителей. «Не хохочи слишком громко – это неприлично», «Не ковыряй в носу – это неэстетично». Ребенку внушают: «Не плачь – ведь ты мужчина!», «Не пачкайся – ведь ты девочка!», «Не дерись – ты не мальчик». Ребенок получает эталоны «доброго», «злого», «красивого», «безобразного», «мужественного», «женственного». …

К моменту, когда человек становится личностью, он «застает» в своей психике целый мир чувств, мнений, взглядов, отношений, во многом определяющих и его поведение среди других людей, и отношение к окружающему. При этом мы далеко не полностью осознаем содержимое багажа, полученного еще до того, как начинаем себя осознавать. А ведь это содержимое не покоится неподвижно на каких-то дальних полках сознания. Оно ведет себя активно, порой даже агрессивно, оказывая влияние и на отбор и усвоение новой информации, и на отношение к окружающему.

Разные способы усвоения опыта дают и различные «умственные продукты». Непосредственное усвоение в процессе общения порождает «житейские» понятия. Специальное обучение – научное,– так считал выдающийся советский психолог Л.С. Выготский. Итак, обыденное сознание возникает стихийно. Родители, да и вообще семья – прежде всего она – осуществляют «трансляцию» неписаных обыденных законов, установлений и предписаний. Так обеспечивается их живучесть и сила воздействия.

Взрослый человек, встретившись с каким-то новым для себя психологическим ощущением, часто смотрит на него сквозь выработанные в детстве оценки и отношения. Нередко усвоенные в детстве взгляды, мнения порождают предубеждения, которые могут проявляться в широчайшем диапазоне реакций на окружающее. Эти часто неосознаваемые вещи действуют с огромной силой, заставляя человека определенной культуры буквально воспринимать мир в системе понятий, усвоенных с детства. Вот наблюдение этнографа Малиновского, изучавшего племена, стоящие на низших ступенях общественного развития. Исследователь обратил внимание на внешнее сходство пятерых сыновей вождя племени между собой и, конечно, с отцом. В присутствии многих туземцев ученый сказал, что сыновья похожи на отца. Его слова были приняты с одобрением. Однако когда он отметил их сходство друг с другом, его слова отвергли с большим негодованием. Более того, туземцы удивились, как вообще можно было высказать такое явно абсурдное суждение. Как же случилось, что туземцы не видели явно существующего сходства? Оказывается, существовало старинное табу, которое как раз запрещало подобное сходство находить. Это табу не давало видеть то, что видеть было запрещено.

Все, что соответствует привычным с детства представлениям, человек склонен воспринимать как нечто положительное, «правильное», «должное». То, что противоречит привычной сумме оценок, невольно отталкивает, кажется чем-то искаженным. Люди, принадлежащие к одной социальной среде, а внутри нее – к одной малой группе, ощущают свое единство, одинаковость еще и потому, что они имеют много сходного в «алгоритмах общения». И чем теснее и малочисленнее группа, тем больше у ее членов общих взглядов, традиций, мнений, обычаев. Так складывается ощущение внутреннего единства. Обозначается оно местоимением «мы». Но «мы» обязательно предполагает «они». Люди, причисляющие себя к некоему «мы», склонны переоценивать «свое» и недооценивать «чужое». И эта тенденция, если дать ей развиться, может привести к самым нежелательным результатам. Любопытно подчеркнуть, что в первобытном обществе «мы» – это всегда «люди» в прямом смысле слова, то есть люди вообще, тогда как «они» – не совсем люд». Не стоит ли нам прислушаться к этому замечанию? И вспомнить его в те минуты, когда мы с жаром защищаем свое «мы», отвергая чье-то «они»?

Не стоит относиться к любым эталонам сугубо отрицательно. Это было бы столь же неверно, сколь и несправедливо. Эталоны играют двойственную роль в отношениях между людьми. С одной стороны, они благодетельны, так как помогают быстро сориентироваться и правильно отреагировать на те или иные типичные особенности людей, даже мало знакомых. С другой стороны, всегда есть опасность, что они могут заслонить реальные качества и черты человека. Под влиянием эталона, а он к тому же нередко применяется к данному человеку неправильно, мы порой действуем по принципу: «Я его, конечно, не знаю, но... не люблю». Так, нередко учитель относится с предубеждением к ученику, если тот прослыл озорником и лентяем, уже невольно фиксируя свое внимание только на отрицательных сторонах ребенка, игнорируя положительные. У ученика-отличника, наоборот, все расчудесно. Не ребенок – ангел. Это плохо и для того и для другого. Нередко подобные стереотипы мешают и руководителю предприятия объективно отнестись к своим подчиненным. Одних «по привычке» всегда хвалят, другие – всегда объект критики.

Возникновение исторических традиций в поведении – неизбежное и закономерное явление в психике человека. Для того чтобы они приносили пользу, облегчали человеку жизнь, необходимо время от времени их пересматривать, перетряхивать, производить их инвентаризацию. Время от времени мы должны сверять свои личные эталоны с живой, реальной жизнью. Чтобы не отстать от этой жизни, не законсервироваться в рамках своих о ней представлений. Иначе нам грозит многое не увидеть, не услышать, не почувствовать. Иными словами, не ощутить всю полноту и прелесть бытия, радость общения с другими людьми.

***

Стереотипы, имеющие отношение к этнической, расовой и религиозной принадлежности, всесторонне исследованы и вызывают вполне обоснованную критику, так как они порождают предвзятость мнений и дискриминацию – что является одним из проявлений предубеждения.

Однако существуют и другие стереотипы, которые настолько являются частью нас самих, что мы едва их осознаем. Многие из стереотипов всплывают во время повседневных бесед и редко оспариваются. Если мы не знакомы с конкретной группой лично или имеем о ней мало достоверной информации, то мы легко можем подсознательно принять стереотипы, которые навязываются нам в повседневной жизни и присутствуют в нашем языке. Большинство из нас легко делает предположения о конкретных группах людей: подростки, болтающиеся без дела по улице, опасны; политики лгут; пожилые люди могут свободно распоряжаться своим временем и т.д. Результатом этих предположений являются предубеждения.

Предубеждение – это негативное предвзятое мнение о конкретной группе людей. Мы все имеем склонность «с предубеждением» относиться к другим людям и делаем это либо на основе нашего собственного прошлого опыта, либо, если он ограничен, на основе готовых расхожих стереотипов.

Мы можем считать себя непредубежденными людьми, но на самом деле проявляем предубежденность чаще, чем понимаем или признаем это, – что иллюстрирует следующая загадочная история:

Однажды, когда отец вез сына в школу, их машина столкнулась с другой машиной. Отец погиб на месте, а мальчика доставили в отделение экстренной хирургии. Когда хирург вошел в операционную, он взглянул на лицо мальчика и воскликнул: «Боже, это мой сын!» Как такое могло произойти?

Когда эта загадка предлагалась студентам, изучающим психологию, то лишь 25% из них давали правильный ответ: хирургом была мать мальчика. Возможно, вы, подобно им, также будете удивлены тем фактом, что именно наше предвзятое мнение мешает нам немедленно найти правильный ответ.

Как стереотипы поведения влияют на отношения?

Привычные способы взаимодействия могут как упрочить, так и разрушить отношения. В худшем случае страдают не только отношения, но и здоровье.

В каждой семье есть свои, только для этой семьи характерные способы взаимодействия. Любое, самое мелкое событие является сообщением.

Если муж, пришедший с работы, спрашивает, где его тапочки, жена знает, что это означает. Сообщениями могут быть молчание или грохот кастрюль на кухне, хлопанье дверей и т.д.

В одной семье мама понимала, что, если на ее просьбу сын отвечал «Хорошо, сделаю», это означало, что он действительно сделает, а вот если он говорил «Угу», это означало, что делать это он не будет, а придумает какую-нибудь отговорку.

Сообщения бывают вербальные и невербальные. Хорошо, если сообщения, которые идут по разным каналам, совпадают. Например, муж спрашивает жену «Как дела?», а она улыбается и отвечает, что все просто замечательно. Но бывает и иначе. В ответ на тот же вопрос человек опускает глаза, впивается пальцами в подлокотники кресла так, что кожа белеет, и бормочет сквозь зубы: «Хорошо».

Часто повторяющиеся в семье сообщения – это стереотипы взаимодействия. Они могут быть вполне доброкачественными, а могут быть патогенными, вызывающими различные проблемы (даже заболевания) у членов семьи.

Наиболее известный патогенный стереотип взаимодействия, часто встречающийся в семьях шизофреников, это так называемая двойная ловушка. Она заключается в том, что человек, который находится в зависимом положении, обычно ребенок, регулярно получает от кого-то из родителей сообщение, в котором вербальная и невербальная части противоречат друг другу.

Например, мама навещает в больнице сына. Мальчик выходит в коридор, где мама ждет его, и садится рядом. Мама отодвигается, после этого мальчик замыкается. Тогда мама спрашивает, почему мальчик не рад ей.

В данном случае двойная ловушка заключается в том, что вербально мама сообщает, что хочет близости, а невербально – что хочет увеличить дистанцию. Что делать в этой ситуации ребенку? Что бы он ни сделал, все будет не так. В любом случае – и сближаясь, и отдаляясь – ребенок будет «плохой».

Кокетливые женщины эффективно используют подобный способ взаимодействия для обольщения потенциального партнера. Когда по разным каналам (вербальному и невербальному) на вопрос поклонника поступают одновременно два противоположных ответа  – «да» и «нет», – голова несчастного влюбленного буквально идет кругом. Он в замешательстве, хочет определенности и не получает ее. В нем нарастает напряжение. Некоторые принимают это за любовь.

В нашей жизни несовпадающие по смыслу сообщения мы получаем достаточно часто. Однако здоровые отношения можно построить только тогда, когда и вербально, и невербально поступающие сообщения по смыслу совпадают.

Силу стереотипа наглядно показал знаменитый эксперимент, проведенный в конце 1960-х гг. Джейн Эллиот, школьной учительницей из штата Айова (Gilmartin, 1987). Напуганная широким распространением расизма, приведшим к убийству Мартина Лютера Кинга, Эллиот принесла в школу книгу, написанную якобы одним выдающимся ученым. Она рассказала своим восьми-девятилетним ученикам, что в соответствии с результатами исследования, проведенного автором книги, голубоглазые люди лучше кареглазых. Когда ее кареглазые ученики стали чувствовать себя неловко, она заявила, что именно такого поведения она от них и ожидала. Она велела каждому ребенку носить до конца дня специальный ярлык с указанием принадлежности либо к породе голубоглазых, либо породе кареглазых людей.

В течение дня изменения в поведении детей стали совершенно очевидны. Голубоглазые дети стали получать более высокие оценки по математике и родному языку, чем получали прежде, и начали читать приблизительно так, как читают дети, которые были старше них на два года. В то же время кареглазые ученики стали заниматься намного хуже и получать более низкие оценки, чем получали неделю тому назад. Их самоуважению был нанесен серьезный удар, и в результате они стали более угрюмыми и замкнутыми. При этом их голубоглазые одноклассники наслаждались своим неожиданно обретенным превосходством и проявляли возросший энтузиазм в учебе. Кроме того, они начали демонстрировать пренебрежительное отношение к «низшим» кареглазым детям.

Однако на следующий день Эллиот объяснила детям, что допустила ошибку – в действительности исследование показало, что «высшими» являются кареглазые дети. Она быстро обнаружила, что и школьные успехи, и поведение двух групп опять изменились.

Эллиот объявила о допустимости оценки человека на основе цвета глаз, но она не велела детям притеснять представителей «низшей» группы; их инстинкт к такому поведению, скорее всего, был врожденным. По-видимому, в случае стереотипирования детей – неважно, позитивного или негативного – они будут вести себя соответствующим образом и восприниматься другими в соответствии с навешенными на них ярлыками.

Другое знаменитое исследование, продемонстрировавшее влияние стереотипирования и предубеждений на детей, было выполнено Музафером Шерифом и его коллегами в 1961 г. Мальчиков, посещавших летний лагерь в США, разбили на две команды: «гремучих змей» и «орлов». Затем две команды приняли участие в нескольких состязаниях, которые быстро перерастали в стычки. Каждая команда заранее начинала приписывать другой команде отрицательные качества и стереотипы: например, «все “гремучие змеи” – обманщики», «все “орлы” – плохие спортсмены» и т.п. Это исследование показало, как быстро люди начинают отождествлять себя со своей группой в ущерб другой группе.

Психологический эффект навешивания ярлыков на людей иногда может оказаться позитивным, но обычно бывает негативным. Известно множество разновидностей такого эффекта. Ярлыки используются для определения «своих групп» (групп, в которые входим мы) и «они-групп» (групп, в которые мы не входим). Отождествление с конкретной социальной группой может породить «мы-они»-предубеждение, то есть склонность восхвалять «наших» людей и порочить «не наших». Те люди, которые прочно отождествляют себя с конкретной «своей группой», с большей вероятностью испытывают предубеждение против людей из конкурирующих «они-групп». Люди склонны верить, что их «своя группа» состоит из многих разных типов людей, но при этом все члены «они-группы» одинаковы: все русские – шпионы, все бухгалтеры – зануды, все бритоголовые молодые люди – хулиганы и т.д. В этом проявляется «эффект гомогенности “они-группы”», являющийся классическим примером выработки стереотипов. После того как он проявится хотя бы однажды, подавить его становится очень трудно, хотя «гипотеза контакта» предполагает, что активизация контактов между разными группами людей может ограничить этот эффект и ослабить предубеждение. По мере того как люди все больше узнают о разных обычаях, нормах и установках членов «они-группы», происходит осознание ими ее внутреннего разнообразия.

Возможно, одна из причин устойчивости стереотипов состоит в том, что иногда мы видим подтверждение их обоснованности в нашей повседневной жизни. Так называемая «угроза стереотипа» возникает тогда, когда человек настолько сильно напуган возможностью подтверждения своего негативного стереотипа, что действительно начинает хуже выполнять свое задание и таким образом подтверждает стереотип («сбывающееся пророчество»). Очевидным примером может служить женщина, которая настолько осознает стереотип «женщины за рулем», что ее вождение заметно ухудшается, когда она везет пассажира-мужчину. Оборотная сторона эффекта проявляется тогда, когда негативный стереотип принижает способности членов «они-группы», и таким образом люди могут испытывать так называемый «подъем под влиянием стерео­ипа» – повышение эффективности работы, когда сравнение делается с вызывающей пренебрежение «они-группой». Например, водители-мужчины (своя группа) действительно могут вести машину лучше при напоминании о том, что они считаются более умелыми водителями, чем женщины (очерняемая «они-группа»). Однако этот «подъем под влиянием стереотипа» не возникает, когда исследователи манипулируют ситуацией таким образом, что негативные стереотипы оказываются неподходящими или нерелевантными для данной задачи. Это предполагает, что фактически именно создание стереотипов влияет на последующее поведение человека – независимо от его врожденных способностей. Результаты исследований показывают, что многие люди, по-видимому, достаточно бездумно связывают негативные стереотипы с оценочными критериями.

Стереотипы образов предпринимателей

Возможность лучше «окунуться» в проблему стереотипов дают характерные примеры. Рассмотрим в качестве примера стереотипизации отношение людей к предпринимателям.

Люди за свою долгую и бурную историю своего существования создали огромное количество социальных стереотипов. Мифы и легенды сильно разнятся как на каждом континенте, так и у соседних народов. У каждой эпохи имеются свои герои. Сначала по планете шагали отважные и высокородные воины, кровью завоевывавшие себе славу, место под солнцем и в итоге царский престол. Далее их сменили авантюристы-пионеры новых пространств, осваивавшие новые земли и покорявшие неудачливых туземцев; теперь пришло иное время и ему соответствуют другие стереотипы поведения.

Сегодня на вершину поднялись удачливые и успешные предприниматели, те, кто, так или иначе, прикоснулся к рогу изобилия. Однако в каждой культуре сильно разнятся представления об этих людях и о том, что же из себя представляет успех.

США. Пожалуй, самым распространенным в современной глобальной культуре является образ успешного человека, появившийся в США в последнее двадцатилетие. Это молодой бизнесмен, умный и обаятельный, чья чарующая улыбка не раз встречалась каждому в голливудских фильмах или на обложках глянцевых журналов.

Цвет кожи, и пол не важны. Все-таки политкорректность – один из краеугольных камней современного западного демократически ориентированного сознания – накладывает свой отпечаток на восприятие уже целого поколения. В самом деле, еще в 80х годах XX века на роль героя «американской мечты» мог претендовать только белый, гетеросексуальный и уже зрелый господин, окончивший Йельский университет. А сейчас даже высшее образование, естественно, необходимое в практическом применении, уже не видится социуму значимой вехой на пути к успеху. Благодаря подобному размыванию социально-культурных маркеров, присущих прошлому столетию, умение создать правильный имидж бизнесмена фактически стало одним из его главных орудий.

Наш герой (будем считать, что это мужчина для удобства) спортивен и подтянут, старается вести здоровый образ жизни. Отныне толстая сигара и медленная, грузная походка стали достоянием классического кино и исторических хроник. Конечно, никто не отменял тяги к дорогому алкоголю или красивым женщинам, но это не должно никоим образом сказываться на здоровом цвете лица, скорее наоборот подчеркивать его молодой азарт и тягу к жизни.

Несомненно, эту атрибутику подчеркивает и демократизм в одежде. Как тут не вспомнить Стива Джобса в его неизменной черной водолазке наглядно, демонстрирующей живость характера и презрение к старым рамкам. Впрочем, новые законы отнюдь не менее жесткие. Герой современного мифа обязан быть виртуозом перевоплощения, чувствуя себя в своей тарелке и на деловом совещании, и в семейном кругу.

Публика, особенно в Соединенных Штатах, пристально следящая за успехами и неудачами своих кумиров, не прощает поступков, которые идут в разрез с ее мнением. Как правило, любой человек, достигший определенного материального статуса, выходит на сцену и уже не может сойти с нее, поскольку то самое общественное мнение способно с легкостью вывести его из игры.

Впрочем, все вышеперечисленные признаки касаются лишь внешней стороны героя-легенды. Что и как он делает со своим бизнесом остается его личным делом. Конечно, явные преступления общественность не простит, но, как и двадцать, и сорок лет назад промышленный шпионаж, подделка документов, обман и прочие махинации, если они в итоге принесли успех, вполне впишутся в образ современного Зигфрида Нью-Йоркского пошива.

Европа. Европа, в отличие от США, более серьезно относится к моральной стороне вопроса. Герой не может быть преступником, герой не может иметь двойные стандарты. Да, ему поневоле приходится, и приходилось принимать трудные решения, но подлецом он не будет никогда.

Впрочем, в остальном современное мировосприятие и отношение к герою достаточно серьезно разнится от региона к региону. Имеет смысл условно разделить Европу на два больших культурных пространства: Юг, включающий в себя страны средиземноморского побережья и часть Франции; Север, чье влияние доминирует, к тому же над Восточной Европой.

Во многом северные страны в своем конструировании образа современного героя более консервативны, чем их соседи. Он по прежнему строгий, серьезный делец, посвящающий себя до капли своему любимому делу. Его семья, его дети – его будущее, он вкладывает в них свою душу. Благопристойность, безупречность с точки зрения норм христианской морали являются необходимым условием для кандидата в герои. Культурный базис европейской цивилизации закладывался именно в средние века, а современный modus vivendi (стиль жизни на латыни) лишь добавил некоторые штрихи к этому портрету.

К тому же, социум обращает внимание и на ваш круг знакомств. Если ваши партнеры не выглядят со стороны благонадежными, если в них нет респектабельности и той плавности, с которой многие поколения ваших предков доставали меч из ножен, вряд ли вы подходите на роль современного героя. И дело тут не в родословной, подобные ограничения остались в прошлом, но идеал остается прежним.

Единственное что изменилось: ушел тот лоск, та бравада и неумеренное богатство, которыми так кичились магнаты XX века. Теперь предприниматель идеального образца не должен особенно выделяться из толпы и бравировать своим положением в обществе, но спокойно и самоотверженно работать на его благо.

Средиземноморье. Конечно, на Севере люди и спокойнее, и сама природа волей-неволей навязывает умиротворенный ритм жизни. Население же Средиземноморского побережья Европы всегда славилось экспрессивностью поведения, что, в свою очередь, сказалось на культурном мифе. Как пример стоит привести Италию, страну не свершившейся революции.

Отношения, завязанные на вассальной зависимости, восходящие еще к древнеримской системе патроната, хотя и в сильно видоизмененном виде, сохранились и поныне, что не могло не сказаться на культурном контексте. Так, герой-бизнесмен современного мифа, так или иначе, связан с другими влиятельными людьми, он является милостивым и благонравным «крестным отцом» не только для своей семьи, но и для всех страждущих и обездоленных.

Его поистине католическое милосердие и глубокая религиозность (Италия де-факто является страной одной религии) помогают снискать любовь в сердцах своих сограждан. Он обаятелен, красив, причем он мужчина, чего нельзя сказать о Севере, в этом плане значительно более демократичном, примерный семьянин, который в то же время не прочь завести галантную интрижку на стороне, но лишь для вящего противостояние искусу.

В деловом плане он также крайне респектабелен, умеет держать ухо востро и никогда не связывался с темными делами (может только на заре юности, но в этом он давно и прочно раскаялся). Пожалуй, этот образ можно дополнить только одним штрихом: признаком шика и высокого социального положения в Италии считается медленная, тихая и плавная речь, к которой собеседник обязан прислушиваться, терпеливо ожидая, когда его патрон закончит свою мысль.

«Белая» Африка. Теперь направимся в более экзотические страны, а точнее переплывем Средиземное море и очутимся в «Белой» Африке (Иначе – мусульманские страны средиземноморского побережья Африки, а также страны с преобладающим арабским населением), где, не смотря на вечные войны, предпринимательство всегда было в большом почете. Здесь уже не может быть и речи, о каких бы то ни было вариантах. Наш герой – мужчина, правоверный и праведный мусульманин, настоящий наследник своих великих предков.

Он происходит из уважаемой, пусть даже небогатой семьи, и оказался погружен в мир бизнеса с младых ногтей. Когда-то в детстве он прибирался в лавке своего отца, а теперь владеет огромной корпорацией, занимающейся разработкой природных ресурсов. Его богатство – это его власть, причем более реальная, чем у политических институтов: он спонсирует различные фонды, помогает соотечественникам и ратует за своих сограждан.

Наш герой религиозен, но скорее больше напоказ. Он строит медресе и мечети, принимает в своей резиденции уважаемых мулл, но не гнушается и вполне западных удовольствий: красивые машины, усадьбы, женщины, правоверный даже может позволить себе выпить стаканчик виски на приеме своих западных партнеров.

Впрочем, когда дело доходит до вопросов семьи, наследства или его рода, тут у восточного человека не может возникнуть и капли сомнений каким образом поступать, все-таки именно через корни к дереву поступают живительные соки из недр земли, правда?

Пожалуй, в данной культурной парадигме как нельзя более, кстати, подходит древнее изречение, что деньги правят миром.

Описанные регионы представляют собой в социально-психологическом и культурном планах более-менее однообразную картину, уже привычную современному российскому обывателю. Но за кадром осталась иная, динамичная, жесткая вселенная бизнеса. Вы хотите увидеть самураев экономических войн и радж валютных потоков? Диктаторов золотых берегов и варягов нефтяных морей?

Вплоть до середины XX века экономический потенциал, а также доминирующее культурное влияние было сосредоточено в руках Европейской цивилизации (сюда включаем и США). Современность намного более многополярна, и сейчас полным ходом идет активное развитие Азиатского региона, да и многие страны Латинской Америки за последние 60 лет сделали гигантский скачок в своем развитии.

Естественно, это не могло не сказаться на культуре этих регионов, в том числе и социальном восприятии бизнеса. Потому, мы начинаем наш вояж в удивительный и загадочный мир современных легенд и их героев на бесконечных просторах Азии.

Индия. Обратимся к региону, который на данный момент приближается к статусу экономического левиафана – Индии. Пожалуй, в этой стране более всего культурный миф о предпринимателе, о герое-бизнесмене переплетается с местными традициями и верованиями.

Всем известно, что индийское общество делится на касты – замкнутые социальные группы. Да, сегодня эта система не поддерживается на государственном уровне, но если вы принадлежите к «неприкасаемым», то путь в приличное общество вам заказан навсегда, конечно, при условии, что вы не пойдете на обман. Так что, предприниматель уже принадлежит к достаточно высокой касте, он имеет средства и возможность получить достойное образование, питание и жилье.

Вероисповедание тут не столько важно. В Индии с древних времен существовало невероятное количество только автохтонных культов, не говоря уже о вариантах пришлых религий, таких как ислам или христианство. Важно именно поведение, достойное своего социального слоя.

Бизнесмен не должен забывать, кто он и откуда, и тогда даже самый заносчивый брахман не погнушается иметь с ним дело. Дальнейший успех – дело только ваших рук и предприимчивости, точно также, как и в западном мире.

Важное отличие – внешность предпринимателя. Он должен выглядеть соответственно, а значит иметь респектабельную наружность (в Индии полнота считается символом не только здоровья, но и положительных черт характера.). Обязательно уметь держать себя в свете и иметь безукоризненную репутацию вкупе с любовью к своей стране. Презрение к родине или же распутное поведение индусы не прощают, поэтому образ индийского баловня судьбы действительно являет собой идеал, в том числе с морально-этической точки зрения.

Китай. С Индией соседствует страна, которой сегодня по право присвоен статус «Мастерская мира». В Китае причудливо переплелись многие века древнейшей истории с западным менталитетом, весьма прочно осевшем в сознании китайцев еще с эпохи колониализма и последовавших за этим столкновений с самыми разными угрозами глобального характера.

Впрочем, одной из главных особенностей этой страны является фантастическое умение адаптировать и приспосабливать к своему благу любые трудности и перипетии, начиная от вторжения иноземных захватчиков и заканчивая не совсем вписывающейся (только лишь поначалу) в рамки мирового бизнеса системой государственного устройства.

Предприниматель в Китае фантастически трудолюбив, и его стремление к прибыли может соперничать только с его упорством. Он не остановится ни перед какими трудностями, обойдет их любыми доступными ему средствами и возможностями (не зря же говорили мудрые, что только дурак дерется по правилам противника?).

Китайский мир бизнеса жесткий и динамичный, не прощающий ошибок, некомпетентности или лени. Само собой, что Поднебесная империя создала такого же сильного и уверенного в себе героя, не стремящегося к показному могуществу в отличие от американского публичного предпринимателя. В этой вселенной смысл имеют только продвижение к цели, а хитрость, иногда принимаемая европейцами за коварство, здесь считается добродетелью.

Единственный запрет, который, пожалуй, справедлив для всех областей жизни в Китае – не перечить Партии, которая не вмешивается в твои дела, но не по причине слабости, а скорее как мудрый отец семейства, дающий волю своим сыновьям.

Что же до моральных качеств, то тут общество в своем герое ценит только любовь к своей семье и почитание традиционных ценностей культуры. Остальное человек зарабатывает себе сам.

Япония. Не менее жесток и мир японских дзайбацу, воспитавших не одно поколение акул финансовых морей. Наш сверхбизнесмен – мужчина в возрасте «второго расцвет сил», но уже не физических, а интеллектуальных, в сочетании из природного ума и приобретенного опыта.

Он целиком посвятил свою жизнь одной корпорации и одной идее, фанатично работая на износ. Прекрасное образование и живой ум дали ему отличное оружие, которым он не раз побеждал своих оппонентов. Кстати, победа над соперником является одним из непременных атрибутов образа японского предпринимателя, поскольку только таким образом архетипичный для этой культуры герой может доказать свои выдающиеся способности по ходу сюжета.

Впрочем, знание хороших манер, умение обходиться с людьми уважительно, но жестко, в культурном контексте, построенном на концепции этикета и стыда, также являются непременным условием образа действительно великого человека. Японский предприниматель жертвует всем ради достижения цели даже своей семьей и отношениями с ними, что также превосходно вписывается в традиционный мотив самопожертвования.

Можно с уверенностью утверждать, что японский культурный миф о предпринимателе наиболее тесно связан с традиционным мировоззрением данной страны, с ее наследием. Возможно, желание соответствовать этому трагическому идеалу и воспитало столько удачливых и трудолюбивых бизнесменов в Cтране восходящего солнца.

Латинская Америка. Нельзя не упомянуть и о странах Латинской Америки, уверенно развивающихся, и также смело создающих свой идеал успешного бизнесмена. Этот человек, прежде всего, горд своими успехами и не чурается их демонстрации. Его бизнес – это крупная, серьезная корпорация, основанная еще в те неспокойные годы, когда целый континент сотрясали самые разнообразные катаклизмы: политического, военного и экономического характера. В этой обстановке он твердо встал у штурвала своего корабля и вел его долгие годы через всевозможные препятствия.

Разумеется, его деньги – это не только и не столько средство к накоплению богатств и прожиганию жизни, как часто показывается на экране. Его капитал дает возможность стать одним из первых людей в своей стране. Дело тут не только в меценатстве и политическом влиянии, идущие рука об руку с достатком, но и уважение и преклонение сограждан, мечтающих повторить столь блистательный путь.

В самом деле, пробраться из бедных районов Буэнос-Айреса на вершину власти сможет не каждый. Конечно, мы говорим сейчас о романтическом образе, который существует исключительно в сознании социума, но, тем не менее, многие магнаты осознанно или, подчиняясь существующим представлениям, зачастую копируют в своем поведении и высказываниях черты, присущие этому волевому и героическому образу. В остальном образ бизнесмена фактически совпадает с западным, за исключением, разве что стремления к демократичному внешнему облику.

Россия. На сладкое мы оставили Россию, страну, в которой сочетается множество самых разнообразных и крайне противоречивых черт. После десятилетий советской власти с ее, мягко говоря, неприязненным взглядом на товарно-денежные отношения, а затем турбулентного периода 90-х, в сознании российского общества родился противоречивый культурный миф о бизнесмене.

Герой нашего времени имеет за плечами отчаянную борьбу за выживание в период накопления первичного капитала, когда он сумел отрастить дубленую шкуру и нервы из стали. Он умеет предсказывать события на несколько шагов вперед, он умен, жесток, а риск стал его ежедневным спутником.

Иногда его привлекает власть, иногда накопление капитала и богатства, позволяющих вести роскошную жизнь, но главное то, что в российском сознании предприниматель действительно стал героем, точнее неординарным человеком.

О положительных или отрицательных его качествах судить сложно. В различных стратах нашего общества к этой части жизни относятся зачастую с диаметрально противоположных позиций, но в любом случае фиксируется именно сила характера. Что особенно интересно, даже явных злодеев от мира бизнеса социум воспринимает с изрядной долей восхищения, а в лице праведников всегда старается найти черты порока.

Все современные представители российской бизнес-элиты находятся под пристальным наблюдением социума, который готов либо дать им венец праведника, либо посадить на электрический стул. Как тут не вспомнить дело Ходорковского, когда одна часть российского общества пыталась выгородить его как ангела во плоти, а вторая столь же рьяно искала признаки его одержимости бесами. Никто не остался равнодушным, никто не сомневался в фантастических возможностях этого человека. Дискуссия в основном развернулась вокруг его моральных качеств и, как следствие, честности поведения.

Таким образом, резонно сделать вывод, что в сознании российского социума предприниматель выступает всегда могучей, сильной фигурой. А вот остальные маркеры могут быть совершенно различными: от потомственных купцов до выходцев из низов. Образование и моральный облик обычно не играют большого значения, точнее интерпретируются всегда по-разному. Для кого-то судимости даже являются положительным атрибутом личности человека. Так что именно сила характера предпринимателя и есть главная и основополагающая черта российского культурного мифа об успешном человеке.

Итак, мы бросили короткий взгляд на основные историко-культурные общности современного мира, познакомившись с новыми легендами и их героями. Может быть, это покажется странным, но современный мир еще далек от глобализации, против которой модно протестуют современные хиппи.

Бизнес имеет четко выраженный национальный колорит, и дело не в экзотических одеждах или кухне на официальных приемах, а в глубинных мотивах действий людей, которые очень серьезно зависят от культуры, которая их вскормила. Потому очень важно понимать, героем какой легенды вы хотите быть.

Стереотипы в трудовой деятельности

Процесс стереотипизации происходит в различных сферах деятельности человека, в том числе и в трудовой деятельности. Стереотипы трудового поведения дают возможность индивиду успешно участвовать в хозяйственной жизни общества, их становление происходит в процессе воспроизводства всей экономической системы и определено основными закономерностями ее функционирования.

Как известно, социальный стереотип является не только универсальным и наиболее эффективным инструментом обработки социально значимой информации в процессе коммуникации, но и необходимым средством регуляции совместной деятельности людей; он обладает большой устойчивостью и выражает привычное, закрепленное в сознании и поступках отношение к социальной среде. Стереотип трактуется различными исследователями как шаблон, схема, на основе которой человек осуществляет определенную деятельность, его главной характеристикой является то, что на основе схемы обеспечивается воспроизводство форм сознания и поведения.

Трудовые стереотипы выступают результатом взаимодействия субъектов экономической деятельности; это естественные социальные образования, в которых фиксируются устойчивые элементы, дающие возможность индивиду успешно участвовать в хозяйственной жизни общества, определяя соответствующее трудовое поведение. На поведение человека в труде, формирование его трудовых стереотипов влияет множество факторов. Прежде всего, необходимо выделить условия, в которых протекает трудовой процесс.

Поскольку трудовая деятельность всегда вплетена в конкретные социально-экономические условия, связана с определенными социально-профессиональными группами, локализована во времени и пространстве, то трудовые стереотипы выполняют функцию фиксации эффективных трудовых приемов. Из широкого набора стереотипов поведения в труде выбираются наиболее целесообразные и продуктивные, отшлифованные личным и коллективным опытом взаимодействия с внешней средой. Они и обеспечивают организационные принципы системы жизнеобеспечения народа. Если же на смену традиционным формам приходят новые виды ведения хозяйства, то общественное сознание еще достаточно долгий период времени может удерживать старые.

Особую роль в формировании трудового поведения, особенно его инновационной составляющей, играет национальная культура, формирующая устойчивые поведенческие стереотипы работника. Среди всех элементов национальной культуры на деятельность человека в производстве в наибольшей степени влияют исторически сформировавшаяся система ценностей данного общества, социальные нормативы и трудовые традиции. Все многообразие и специфика стереотипов трудового поведения, принятых в национальной трудовой культуре, исследователи нередко связывают с результатом взаимодействия человека и ландшафта. Общие условия существования, сходность природных условий, технологических процессов производства и всего, что обеспечивает жизнедеятельность народа, сформировали стереотипы трудового поведения, которые присущи разным этническим культурам. Они зафиксированы в обыденном сознании, в наблюдаемом повседневном поведении, проявляются в обычаях, обрядах, общении и этикете, специфике социализации детей, игровом поведении и т.п. Стереотипы поведения отражают привычные для людей формы осуществления труда – характер, интенсивность, режим труда, приемы, умения и навыки и т.п., усвоенные через семейное и общественное воспитание. Вся система традиционного воспитания ориентирована на основные в данном регионе виды деятельности.

Решающим моментом в формировании трудовых стереотипов является система ценностей, преобладающая в обществе, от этого зависит специфика трудовой социализации, реализуемой, прежде всего на уровне семьи, а позднее на уровне других институтов социализации.

В качестве основного субъективного фактора выступают ценностные ориентации личности. Они определяют выбор стереотипов поведения, ориентируя человека на успех, продвижение, творчество, самосовершенствование, помощь другим и т.д. Ценностным ориентациям соответствуют определенные установки, они лежат в основе выбора стереотипов трудового поведения, чем обеспечивают ту или иную степень эффективности труда, ориентируя человека на успех, продвижение, творчество, самосовершенствование, помощь другим и т.д.

Овладение трудовыми навыками работником и степень его успешности предполагает учет личностных характеристик. Во-первых, природная предрасположенность личности к освоению профессии, усвоению необходимой информации. Это касается социально-биологических и психофизиологических свойств работника, которые проявляются в типе способностей, особенностях темперамента, быстроте реакций, скорости мышления, способности к системному мышлению, адаптивности, и других индивидуальных чертах, присущих конкретному работнику.

Во-вторых, влияние ролевых аналогов, определенной социальной традиции, которую человек усваивает в процессе социализации. Подражание как следование какому-либо образцу особенно характерно для молодого человека, жизненный опыт которого невелик. Подражание продолжается всю жизнь (в том числе трудовую), что проявляется в стремлении следовать нормам, принятым в данной группе, трудовом коллективе, осуществлении согласованных действий, необходимых для эффективного производственного процесса. Данный фактор может проявляться и в референтности, когда человек уподобляется людям (группе), не присутствующим при данном контакте (например, киногероям).

Подражание постепенно переходит в то, что называют внутренним содержанием, в полное принятие стереотипов, которых требует общность. Особенно важно подражание аналогам успешного трудового поведения, когда молодой работник, стоящий на нижней ступеньке профессионализма, стремится выработать в себе то, что ему недостает.

Человек в трудовой жизни выступает одновременно во многих социальных ролях, определяющих в совокупности его трудовые стереотипы. Это такие роли, как участник трудового процесса, обладающий определенной квалификацией и опытом; продукт культуры, образования, общественных настроений; субъект хозяйствования, принимающий определенные решения; объект воздействия со стороны других субъектов экономических отношений.

В-третьих, успешность освоения трудовых стереотипов зависит от того, насколько работник считает их полезными для себя, то есть какой доход (материальный или социальный) они ему принесут. Здесь многое зависит от престижности профессии и предприятия.

Таким образом, трудовые стереотипы необходимо рассматривать как динамичные, сложные многоуровневые структуры, которые связаны многообразными отношениями и с природно-технико-культурной средой, и с личностью самого работника.

Определение факторов становления трудовых стереотипов, указание их особенностей позволяет выделить главные структурные элементы стереотипов трудового поведения:

  • стереотипы трудового сознания. Их содержание раскрывается через основные элементы трудовой культуры – правила, нормы, ценности труда, профессиональные установки;
  • стереотипы установок на труд. Потребности, мотивы, ценностные ориентации, внутреннее и внешнее побуждение к труду;
  • стереотипы осуществления труда. Трудовые приемы и навыки, образцы поведения, взаимодействия с руководством и членами коллектива, способы труда, формы, традиции ведения хозяйства;
  • стереотипы качества труда. Стандарты качества труда, технико-технологические нормативы, система характеристик «правильно-неправильно», «хорошо-плохо», «выгодно-невыгодно» и т.п.

Сущностной особенностью трудовых стереотипов является способность обеспечить «вписанность» личности в трудовую общность. Они отражают функциональный алгоритм производственного процесса и являются формой адаптации работника к требованиям и условиям производственного процесса и социального окружения.

В современных условиях формирование взаимоотношений в трудовой деятельности и выбор стратегий поведения происходит в тесной связи старых и новых норм культуры труда. Многое в системе устоявшихся стереотипов отражает особенности социальной структуры советского общества. Из потребностей соответствия рыночной экономике и демократизации общества рождаются новые. Но не все старые стереотипы плохи и не все новые необходимы. Требуется своеобразная диагностическая работа, которая позволила бы выявить особенности новых трудовых стереотипов, дать им характеристику с точки зрения соответствия потребностям эффективного развития общества. Исследование феномена социального стереотипа, «эффекта стереотипизации» или «перестереотипизации» массового сознания позволяет объяснить, почему для более эффективного, инновационного изменения общества надо по-другому думать и работать. Формируя новые ценности и нормы, новые стереотипы сознания и поведения, люди не только приспосабливаются к изменяющимся условиям, «вписываясь» в их структуру, но, как правило, и действуют более эффективно.

Исследование стереотипов трудового поведения позволяет выявить закономерности и противоречия, возникающие в процессе смены старых стереотипов новыми. Требование времени изменить способы поведения неоднозначно воспринимается населением. Одни люди сравнительно быстро отказываются от привычных схем сознания и поведения, другие – с большим трудом или вообще не принимают новых. Необходима специальная работа по формированию актуальных стереотипов трудового поведения на основе знания существующих.

Особенно важно изучение поведенческих стереотипов такой социальной группы, как молодежь. Она является более восприимчивой к любым социальным изменениям, чем другие, ей принадлежит будущее. От того, какие стереотипы реализует в своем поведении молодежь, зависит жизнь общества, а потому их необходимо изучать и корректировать в том направлении, которое соответствует потребностям социального прогресса.

Процесс формирования стереотипов трудового поведения молодежи происходит в условиях становления новой социальной структуры общества, противоречивого характера социализации. С одной стороны, объективные условия производственной среды требуют реализации таких форм поведения, которые бы соответствовали современным требованиям рынка, с другой стороны, молодежь, вступая в трудовую жизнь, опирается не на производственный опыт, который у нее отсутствует, а на установки, усвоенные в процессе обучения и в родительской семье. Однако сегодня можно говорить о кризисе ролевой функции родителей, они не являются «образцом для подражания» и нередко расцениваются как «неудачники». Чаще всего родители являются носителями ценностей советского периода, поэтому не способны (да и не желают, поскольку большинство понимает их бесперспективность) передать молодому поколению ценности достижения успеха в новых условиях, формирования взаимоотношений в трудовой деятельности и т.д.

В то же время формирование новой системы ценностей происходит в условиях кризиса института образования – отсутствует единая стратегия образования, отвечающая за формирование устойчивого, но вместе с тем гибкого мировоззрения молодого человека. Свою роль играют средства массовой информации, демонстрирующие противоречивые ценности: в настоящий момент транслируется модель самоутверждения человека за счет подавления другого; в меньшей степени в качестве образца для подражания утверждается модель достижения успеха посредством личных усилий и профессиональной самореализации.

Таким образом, формирование стереотипов взаимоотношений в трудовой деятельности в современных условиях и выбор стратегий поведения молодыми работниками происходит в тесной связи старых и новых норм культуры труда.

Стереотипы и манипуляция человеком

Человек мыслит стереотипами, и главное тут заключается в том, формирует ли он их сам или же кто-то это делает за него, и проводит ли он их ревизию (пересмотр), и если проводит, то по каким причинам и насколько часто.

Вмешательство в процесс формирования стереотипов – основа манипуляции человеком.

Как формируются стереотипы мышления? Этапы их формирования следующие (они, кстати, положены в основу построения самообучающихся систем):

1) опознавание факторов среды, с которыми сталкивается интеллект;
2) формирование стереотипа распознавания этого фактора на будущее;
3) формирование ответной реакции на этот фактор.

Все вместе эти три момента составляют стереотип поведения.

Чтобы только что изложенное было понятнее, вспомните любую толково составленную инструкцию к какому-нибудь бытовому прибору. Там обычно бывает таблица, в которой перечисляется: 1) набор признаков, 2) неисправность, соответствующая этому набору признаков, и 3) объясняется, что при этой неисправности нужно делать.

И человек взаимодействует с окружающим миром абсолютно точно так же: 1) выявляет набор признаков происходящего, 2) лезет в память и находит там (если, конечно, эта информация уже туда заложена) , какой ситуации этот набор признаков соответствует и 3) что в такой ситуации надо делать.

Пример: 1) признаки происходящего – открытое пламя, 2) соответствующая ситуация – возможен ожог, 3) соответствующее поведение – не соприкасаться с пламенем.

За счет вмешательства хотя бы в один из этапов формирования мыслительно-поведенческого стереотипа осуществляется манипуляция поведением человека.

Вмешательство в первый этап – этап опознавание факторов среды, с которыми сталкивается интеллект. Это бывает, например, когда СМИ подают какое-нибудь событие, – когда из всего множества соответствующих событию факторов (признаков) журналисты и редакторы выбирают те, которые с высокой вероятностью подведут аудиторию к определенным, заранее предусмотренным, оценкам и, возможно, не непосредственно сразу, но спровоцируют аудиторию на определенные, заранее предусмотренные, действия.

Вмешательство во второй этап – в формирование стереотипа распознавания фактора на будущее. Это бывает, например, когда через СМИ вдалбливаются установки, вроде «мусульманин = террорист» – тогда человек, самостоятельно справившись с первым этапом и определив в ком-то мусульманина, под влиянием подсунутого ему стереотипа распознавания формально самостоятельно совершает действия, на провоцирование которых и было рассчитано вмешательство.

Вмешательство в третий этап – в формирование ответной реакции на фактор среды. Это, например, про преподавание в школе второго начала термодинамики или, скажем, про людей, слепо верящих какому-нибудь «вождю», когда человек, даже самостоятельно опознав факторы внешней среды и выработав стереотип распознавания этих факторов на будущее, не способен под давлением «авторитетного мнения» сделать самостоятельный вывод, отличный от того, который навязан через «авторитетное мнение».

Отсюда вывод: если человек хочет действительно быть Человеком, а не управляемым извне биороботом, ему нужно вырабатывать свои стереотипы самому, не перепоручая это кому бы то ни было. И не только вырабатывать, но и регулярно их пересматривать, постоянно проверяя их на соответствие реальной, постоянно меняющейся жизни, – иначе он может стать заложником тех ярлыков, которые сам же на окружающие явления и навесил, перестав за ними видеть происходящие реальные изменения и из-за этого совершая ошибки.

И это можно рассматривать не только как способ избавления от манипуляции, но и как самостоятельно осуществляемую человеком практическую процедуру для перехода от животного типа психики и типа психики «зомби» к более высоким типам психики.

Животный тип строя психики – когда все поведение особи подчинено инстинктам и удовлетворению инстинктивных потребностей, не взирая на обстоятельства. Здесь ниточками являются инстинкты.

Строй психики биоробота, «зомби» – когда в основе поведения лежат культурно обусловленные автоматизмы, а внутренний психологический конфликт «инстинкты – культурно обусловленные автоматизмы» в поведенческих ситуациях в большинстве случаев разрешается в пользу культурно обусловленных автоматизмов». Соответственно, здесь ниточки – культурно обусловленные автоматизмы.

Общая же схема манипуляции (как индивидуальной, так и массовой) наглядно иллюстрируется ситуацией, когда путник принимает решение, куда ему далее идти, прочтя надпись на камне у перекрестка: «Налево пойдешь – будет то-то. Направо пойдешь – будет то-то. Прямо пойдешь – будет то-то». Выбор путником делается в зависимости от того, что из предложенного для него важнее. Понятно, что если предпочтения путника известны, то его выбор с достаточно высокой степенью вероятности можно заранее предсказать. Поэтому продуманной расстановкой «камней» (целенаправленным созданием соответствующих жизненных ситуаций) путника можно привести в не им выбранную точку на карте. При этом путник будет пребывать в совершеннейшей уверенности, что он действовал по своей свободной воле.

Сотни вредных стереотипов и правил избавления от них собраны в базе знаний персональной Бэкмологии.

Улучшение понимания стереотипов способно помочь нам полнее осознать все разнообразие групп, подвергающихся стереотипированию. Таким образом, мы можем многое узнать благодаря исследованию выбора стереотипов и выявлению их правильных и неправильных характеристик.

Расширение знаний о стереотипах может заставить нас подвергнуть их обоснованность сомнению и открыть нам глаза на индивидуальные различия, заметные в каждой стереотипируемой группе, – если мы только берем на себя труд присмотреться к ним внимательнее. Мы можем продолжать использовать стереотипы, которые помогают нам в повседневной жизни, и в то же время исследовать, обсуждать и оспаривать их влияние: возможно, это повысит нашу осведомленность об опасностях искажения наших представлений о группах, которое может породить предубеждения и дискриминацию.

Если вы хотите управлять своей жизнью, необходимо пересмотреть свой прошлый опыт и осознать, что в нем было надуманно, какие стереотипы поведения выработаны, что мешает жить, а что помогает. И уже после этого вы сможете решать, что является истинным для вас, и предпринять конкретные шаги к осуществлению того, что вам нужно.

Сделайте небольшое упражнение. Возьмите лист бумаги, расчертите в нем две колонки, в первой напишите все негативные установки, которые вы впитали от своих родителей, но от которых вам хотелось избавиться. А в другой колонке напишите все то позитивное и прекрасное, что вы унаследовали от родителей и хотите взять с собой в жизнь. После этого выберете одну негативную установку, с которой вы намерены распрощаться. Это постепенно поможет взять под контроль собственную жизнь.

 

Список использованной литературы

Агеев  В.С. Межгрупповое  взаимодействие:  социально-психологические проблемы / В.С.Агеев – М., 1990.
Агеев  В.С. Психологическое  исследование  социальных  стереотипов / В.С.Агеев // Вопросы психологии. – 1986. – № 1.
Агеев В.С. Механизмы социального восприятия//Психологический журнал. № 2, 1989
Андреева Г.М. Социальная психология. – М., 1996.
Апресян Ю.Д. Образ человека по данным языка: Попытка системного описания // Вопросы языкознания. - 1995. - № 1.
Бабаева А.В. Мужское и женское поведение в истории  культуры  (пособие по спецкурсу) / А.В.Бабаева. – Воронеж, 2000.
Бергер П. Социальное конструирование реальности / Бергер П., Лукман Т. – М., 1997.
Бодалев А.А. О социальных эталонах и стереотипах и их роли  в оценке  личности / А.А. Бодалев, В.Н. Куницына, В.Н. Панферова  //  Человек  и общество: (ученые записки НИИКСИ). – Л.: изд-во Л. ун-т. – вып. 9.  – 1971.
Змановская Елена Валерьевна. Руководство по управлению личным имиджем. - СПб.: Речь, 2005. - 144с.
Лебедева Н. Введение в этническую и кросс-культурную психологию. М., 1999
Майерс Д. Социальная психология.-7-е изд.- СПб.:Питер,2005.-749 с.
Прохоров Ю. Е. Национальные социокультурные стереотипы речевого общения и их роль при обучении русскому языку иностранцев. - М., 1996.
Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998
Сорокин Ю.А. Речевые маркеры этнических и институциональных портретов и автопортретов // Вопросы языкознания. - 1995. - № 6.
Сорокин Ю.А., Марковина И.Ю. Национально-культурная специфика художественного текста. - М., 1989
Сорокин Ю.А. Введение в этнопсихолингвистику. - Ульяновск, 1998.
Сорокин Ю.А. Стереотип, штамп, клише: К проблеме определения понятий / Сорокин Ю.А. // Общение: Теоретические и  прагматические  проблемы. – М., 1998.
Уфимцева Н.В. Структура языкового сознания русских: 70-е - 90-е годы // Этническое и языковое самосознание: Материалы конференции. - М., 1995.

 

 
Как бы то ни было, все мы живем во власти стереотипов. И тем интереснее, когда жизнь дает нам возможность их разрушить.
Стефани Майер
Нет ничего хорошего или плохого, лишь наши мысли делают все таковым.
Шекспир