Всем ли нужна наука? Часть 1

22 Апреля 2014

Внешний мир, существующий независимо от сознания, и сам человек, как часть этого мира, очень сложны для понимания. Таинственные явления находятся рядом с нами, сопровождая едва ли не всю сознательную жизнь. Постепенно одни из них получают рациональное объяснение, превращаясь в научные факты и знания, некоторые так и живут в виде мифов. Хотя они и имеют некоторую фактологическую основу, на самом деле являются плодом воображения или совсем не тем, что приписывают им их создатели.

Чем проще и ближе таинственные феномены к телу и душе, тем глубже они проникают в общественное сознание, и наоборот. Характерный пример: сообщения о якобы осуществленном холодном термоядерном синтезе, т.е. слиянии ядер атомов при комнатной температуре против теоретически требуемых ста миллионах градусов. Одни физики вовсе не слышали об этом, другие – воспринимали совершенно равнодушно, в лучшем случае профессионально-спокойно. До среднего человека смысл публикаций, по-видимому, вообще не доходит. А ведь казалось – назревает научная сенсация века, касающаяся безусловно всех – прямо и косвенно. С другой же стороны – периодически возникающие как эпидемии дискуссии о неопознанных летающих объектах – НЛО. Несомненно, что проблема внеземных цивилизаций сложна, достаточно абстрактна, решается не только кабинетным способом, но требует накопления фактов и проведения специальных исследований. Однако у нее, в отличие от многих действительно серьезных и актуальных научных проблем, для каждого человека имеется возможность выхода в иную, будто бы научную, но увлекательную и простую плоскость. Поэтому «тарелочный» феномен вот уже много лет обсуждается общественностью подробно и широко, хотя преимущественно в отношении внешнего вида инопланетян и их кораблей, получения от внеземных цивилизаций некоего высшего знания, т.е. с позиции наиболее доступной, понятной и близкой для рядового человека. На эту психологическую особенность давно указывал профессор Китайгородский: «У некоторых людей... возникает чувство досады, что они не могут высказать своего мнения по поводу теории элементарных частиц, расчета траектории спутников или структуры ДНК. Когда же речь заходит о передаче мысли, то здесь каждый чувствует полную возможность принять участие в научном исследовании. Об этой «науке», как им кажется, они способны высказать собственное суждение. Здесь можно спорить, отвергать, соглашаться, даже сделаться экспериментатором. Разумеется, это гораздо интереснее, не говоря уже о том, что предмет парапсихологии непосредственно связан с его духовной жизнью. Ничуть не удивительно, что любые статьи и выступления в этой области встречаются с несравненно большим интересом, чем обсуждение настоящих научных проблем» [Хэнзел Ч. Парапсихология. – М.: Мир, 1970. – Из содерж.: Послесловие (А. И. Китайгородский). – С. 311].

Можно ли заставить большинство разумных людей мыслить категориями научной методологии? Так ли велико стремление людей познать истину? Можно ли устроить наше общество так, чтобы в нем превалировали научные методы познания?

Сотрудник Гарвардского университета журналист Джон Боханон (John Bohannon) обнаружил, что более половины всех англоязычных научных журналов с открытым доступом готовы публиковать совершенно неприемлемые с точки зрения научной методологии работы. Его расследование появилось в «Science».

Боханон разослал в 304 журнала варианты статьи, в которой были преднамеренно сделаны грубые методологические ошибки. В манускрипте говорилось об обнаружении влияния некого выделенного из лишайника вещества на рост раковых клеток. Все варианты статьи были совершенно одинаковы за исключением названия вещества, вида лишайника, названия линии раковых клеток и имени виртуального автора.

В статье было несколько важных методических ошибок, наличие которых делало ее выводы совершенно необоснованными. Например, утверждалось, что вещество останавливает рост раковых клеток дозозависимым образом, при этом сами данные этому противоречили: при повышении концентрации скорость роста клеток никак не изменялась. Работа не содержала описания необходимых контрольных экспериментов, а в выводах предлагалось сразу же использовать исследуемое вещество в качестве лекарства без проведения клинических тестов.

Из 255 журналов, которые успели принять решение о публикации на момент выхода расследования, 157 изданий работу приняли и только 98 от нее отказались. Около 60 процентов журналов, по словам журналиста, вообще не проводило рецензирование статьи (что скорее говорит в пользу журнала в случае отказа). Однако даже когда у редакторов возникали к работе вопросы, они касались прежде всего форматирования. В 70 процентах случаев такие работы все равно принимались к печати. Вопросы по научному содержанию у редакторов возникли только в 34 из 304 случаев.

Боханон обнаружил, что большинство попавших в расследование журналов намеренно вводят читателей в заблуждение о своей географической принадлежности. Например, American Journal of Polymer Science и European Journal of Chemistry (оба они приняли статью) по адресам и банковским реквизитам оказались пакистанским и турецким изданием соответственно. Большинство изданий оказалось родом из Азии: около трети базировались в Индии, многие другие – в Китае.

Результаты поставленного Боханон эксперимента вполне закономерны, хотя объяснить данную закономерность в двух словах нельзя. Здесь потребуется написать толстую книгу, затрагивающую и вопросы истории, и механизмы человеческой психики, и особенности социальной организации, и, конечно же, философию познания.

Мы попытаемся в рамках сравнительно небольшой публикации описать некоторые аспекты проблемы, называемой «песеводонаука».

О псевдонауке

Есть такие аспекты человеческого опыта, которые необходимы для воспроизводства и развития социальной жизни, но которые не может выразить наука. Их выражают вненаучные знания, и они имеют социокультурную ценность. В свое время Р. Фейнман – известный физик, лауреат Нобелевской премии – сказал в шутку, в которой имеется большая доля правды, что не все ненаучное плохо, например, любовь. Само по себе вненаучное знание, выражающее различные формы человеческого опыта, не является опасностью для науки. Наука может взаимодействовать с этими знаниями, может анализировать их своими средствами. Что же касается псевдонауки, то она мешает научному исследованию, она вроде вируса, который чужд науке, но маскируется под нее, и, внедряясь в науку, может привести к опасным деформациям  ее  исследовательской деятельности.  Поэтому следует различать вненаучное знание и псевдонауку. Понятие псевдонауки фиксируется посредством множества терминов: девиантная наука, паранаука, антинаука, лженаука. Что же обозначают этими терминами?

Википедия дает следующее определение: «Псевдонаука (от греч. «ложный» + наука; синоним – лженаука, близкие по значению термины: паранаука, квазинаука, альтернативная наука, неакадемическая наука) – деятельность или учение, осознанно или неосознанно имитирующие науку, но по сути таковыми не являющиеся.

Другое распространенное определение псевдонауки – мнимая или ложная наука; совокупность убеждений о мире, ошибочно рассматриваемая как основанная на научном методе или как имеющая статус современных научных истин. Псевдонаука – это система взглядов и представлений, основанных на ложных вненаучных принципах.

В области биомедицины классические образцы псевдонауки: мичуринская биология, основанная на ложном принципе наследования приобретенных признаков; теория происхождения клеток из так называемого живого вещества; отчасти нервизм – предполагаемый примат нервной системы во всех проявлениях биологии и патологии организма. В химии – это алхимия, в астрономии – астрология.

Термины «псевдонаука» и «псевдонаучный» зачастую рассматриваются как носящие уничижительный характер, так как обозначают деятельность, ошибочно или обманом отнесенную к науке. Обвиняемые в псевдонаучной деятельности обычно оспаривают подобную характеристику в свой адрес.

Сразу возникает вопрос «мнимая» (неевклидова) геометрия Лобачевского и Римана – это лженаучная теория? Учение о мнимых и комплексных числах – это лженаука? Учение о тахионах в физике элементарных частиц или учение об абсолютных отрицательных температурах в термодинамике – это лженаука? Учение об ископаемых животных, которых сегодня на Земле нет – это лженаука? Но ведь все они в определенном смысле науки «мнимые», не имеющие прямого соотнесения с сегодняшней реальностью. Из отрицательного числа нельзя извлечь квадратный корень так, чтобы получилось действительное число, через одну точку нельзя провести более одной прямой, параллельной данной, выше скорости света элементарные частицы летать не могут, при нулевой абсолютной температуре прекращается движение не только молекул и атомов, но и элементарных частиц, воссозданные фантазией палеонтологов рисунки и тела невиданных зверушек не имеют никакого сходства с нынешними животными.

Тем не менее, эти теории лженаучными не считаются, хотя в точности подходят под приведенные определения. Более того, если продолжить цитирование Википедии, можно столкнуться с таким пониманием: «Виталий Гинзбург, Нобелевский лауреат по физике 2003 года: «Лженаука – это всякие построения, научные гипотезы и так далее, которые противоречат твердо установленным научным фактам. Я могу это проиллюстрировать на примере. Вот, например, природа теплоты. Мы сейчас знаем, что теплота – это мера хаотического движения молекул. Но это когда-то не было известно. И были другие теории, в том числе теория теплорода, состоящая в том, что есть какая-то жидкость, которая переливается и переносит тепло. И тогда это не было лженаукой, вот что я хочу подчеркнуть. Но если сейчас к вам придет человек с теорией теплорода, то это невежда или жулик. Лженаука – это то, что заведомо неверно».

Но было время, когда не существовало кинетической теории теплоты, и тогда было невозможно установить, противоречит теория теплорода научным фактам, или нет. Заметим, что если положение вещей науке пока неизвестно, некоторые концепции или гипотезы нельзя считать лженаучными. Лженаука по определению существует только для уже установленных фактов, причем установленных однозначно, твердо.

Но тогда все перечисленные выше разделы математики, физики и биологии автоматически подпадают под понятие лженауки. Хотя такой термин ни к одной из них до сих пор не применялся. Зато он широко используется для аттестации научных новаций, например, теории торсионных полей Акимова-Шипова, эфиродинамики Ацюковского, теории трансмутации и холодного термоядерного синтеза в живых организмах, волновой теории генома Гаряева, теории космической энергии Тесла и ряда других, где, казалось бы, соблюдаются все известные законы физики, химии и биологии. Иными словами, в науке, так же как и в политике, применяется «двойная бухгалтерия», когда одни науки, явно подпадающие под определение лженауки, ею не считаются, а другие, где новая теория предлагает иную комбинацию научных фактов, сразу получает статус лженауки.

Как в пьесе Грибоедова «Горе от ума » невольно возникает вопрос: а судьи кто? И выясняется, что ими обычно являются ученые из конкурирующей научной школы. Каждую из них методолог науки Томас Кун назвал «парадигмой». Википедия кратко характеризует этот термин так: «Парадигма (от др.-греч. «пример, модель, образец», «сравниваю») в философии науки – означает совокупность явных и неявных (и часто не осознаваемых) предпосылок, определяющих научные исследования и признанных на данном этапе развития науки, а также универсальный метод принятия эволюционных решений, гносеологическая модель эволюционной деятельности.

Первоначально слово использовалось в лингвистике и риторике. Так, например, ЭСБЕ определяет этот термин следующим образом: «в грамматике слово, служащее образцом склонения или спряжения; в риторике – пример, взятый из истории и приведенный с целью сравнения». Словарь Merriam-Webster (в англ. wiki: Merriam-Webster) 1900 года дает аналогичное определение его использования только в контексте грамматики или как термин для иллюстрирующей притчи или басни. С конца же 60-х годов XX-го века этот термин стал преимущественно использоваться в философии науки и социологии науки для обозначения системы идей, взглядов и понятий, исходной концептуальной схемы, модели постановки проблем и их решения, методов исследования, господствующих в течение определенного исторического периода в научном сообществе».

Самое существенное по Куну, – это соединение знания и социума. Согласно Куну, парадигма – это то, что объединяет членов научного сообщества и, наоборот, научное сообщество состоит из людей, признающих определенную парадигму. Как правило, парадигма фиксируется в учебниках, трудах ученых и на многие годы определяет круг проблем и методов их решения в той или иной области науки, научной школе. К парадигме можно отнести, например, взгляды Аристотеля, ньютоновскую механику и тому подобные вещи.

Одно важное положение Куна: тот член научного сообщества, который не разделяет господствующей парадигмы, исключается из научного сообщества. Кун не пишет, насколько долго действует исключение, но по научной практике можно понять, что исключают из него навсегда.

Теперь становится понятным существование «двойной бухгалтерии»: некоторым членам научного сообщества, например, лидерам признанных научных школ, лауреатам престижных научных премий, например, Нобелевской, разрешается  пофантазировать и заняться разными мнимостями и ирреальными ситуациями. Но человеку со стороны не позволено изменить в устоявшейся парадигме даже малость, – его тотчас объявят лжеученым.

Пару веков назад положение было иным. Тогда профессия ученого не считалась престижной, а самих ученых было мало. Теперь хороший научный пост сулит большие деньги, и на его занятие появляется много охотников. Естественно, что достается он тому, кто с пеной у рта отстаивает сложившуюся парадигму. Это вовсе не значит, что позже он не опустится до научной «крамолы» и не начнет пропагандировать когда-то отрицаемую им лженауку.

Словом, понятие парадигмы позволяет различать в науке «своих» и «чужих». «Своим» простительны даже очень большие огрехи, «чужим» непростительна даже их внешность и манера излагать мысли. Понятно, что «свои» делают «самую настоящую науку», тогда как чужаки занимаются «генерацией лженауки». Финансовые затраты в миллионы долларов на поиски бозона Хиггса считаются вполне оправданными; сотни долларов денег меценатов, которые затратил на создание генератора Чернетского Акимов, в глазах академической науки трактуется как чуть ли не криминальное деяние.

Так что термин «лженаука» используется научной цензурой (Комиссией по борьбе с лженаукой) для отпугивания всех чужаков, пытающихся иначе трактовать положения, выдвинутые «своими». Эта социальная сторона науки не имеет ничего общего с бескорыстным поиском истины, чем наука занималась когда-то. В рамках рыночных отношений наука стремится как можно дороже продать научный продукт и, разумеется, должна таким образом бороться с конкурентами, чей научный продукт может оказаться более востребованным.

Несмотря на явное наличие в науке «двойной бухгалтерии», имеются достаточно действенные способы различать псевдонауки.

Как и из чего возникает псевдонаука? Казалось бы, из ошибочных наблюдений и неверных представлений. Но это не так. Сам метод науки – метод проб и ошибок. Ошибки – ее неотъемлемая часть. Ученый имеет право на ошибку. При ретроспективном взгляде на любую нашу область можно видеть не менее 80% работ, гипотез и обобщений, в конце концов, не вошедших в сложившуюся систему научных представлений, т.е. формально – ошибочных. Целые области в нашей науке оказались основанными на заблуждениях – например, идеи о ядре у бактерий, разрабатывавшиеся много лет, или об особом состоянии молекул в живой клетке, или о белковой структуре хромосом. Но никому и в голову не приходит отнести эти исследования и идеи к псевдонауке.

Более того. Известно, что жесткая конкурентная обстановка в современной науке располагает к спешке в проведении и публикации научных работ и даже подталкивает к фальсификации научных данных, так что в последние 10–15 лет возникла целая литература – по «fraud and misconduct» («обман, фальсификация» и «неправильное поведение, плохое руководство»). Причем речь идет иногда об очень серьезных исследователях, вплоть до нобелевского ранга. Но даже и эти недобросовестные работы не ведут к псевдонауке и не представляют для науки особой опасности. Почему? Хотя наука не обладает каким-либо аппаратом контроля над достоверностью сообщаемых фактов или правом каких-либо санкций по отношению к авторам ошибочных данных, но сам принцип функционирования науки предполагает, что никакая ложь к ней не прилипает, а если временами и входит в научный оборот, то автоматически отсеивается. Это иногда называют механизмом самоочищения науки, но важно иметь в виду, что речь не о каком-то специально созданном административном механизме, а о следствии ее нормального функционирования.

Область науки, по крайней мере, естественных наук – это область воспроизводимых явлений. В структуру науки работа входит только в том случае, если она вошла в цикл воспроизведения. Тогда она живет с момента публикации.

Так, в рамках критерия воспроизводимости совершенно очевидно проявляется псеводонаучность астрологии. Множество раз проверялась эффективность астрологических прогнозов, и результат неизменно был отрицательным. Убедиться в этом на элементарном уровне может каждый. Важно только соблюсти правильную последовательность: сначала записать важнейшие события своей или чужой жизни, относя каждое к определенной категории (здоровье, личная жизнь, деньги, работа) и оценивая знаком плюс или минус, а уже затем сравнить с гороскопом на этот период. Астрологи к отрицательным результатам таких проверок безразличны, поскольку  на самом деле точное предсказание будущего не является целью этой псевдонауки.

Если работа цикла воспроизведений не индуцировала, то ее в науке как бы и не существует, ее как бы и не было. Профессия исследователя в науке заключается в том и только в том, чтобы найти и точно определить условия, в которых исследуемое явление будет воспроизводиться. Репутация исследователя определяется тем, воспроизводятся ли его данные или нет. Его профессиональный уровень оценивается индексом цитирования, т.е. числом публикаций, где его работы воспроизводятся. Рейтинг научного журнала характеризуется импакт-фактором, т.е. средним значением индекса цитирования публикуемых в нем работ. Этот фактор варьирует от 0,01 до 20 – 25. Отсюда ясно, что ученого в первую очередь, вернее, безусловно, интересует воспроизводимость своих работ, без чего они в структуру науки не входят. Здесь не нужен, да и не возможен специальный внешний контроль над достоверностью или воспроизводимостью данных, выходящих из лаборатории или института. Сам автор не захочет рыть себе могилу, как исследователю, или, по меньшей мере, губить свою репутацию. Этика науки особенно строга на этом месте, хотя никаких правовых последствий для автора в случае его ошибки не существует.

Любому, кто возжелает оставить след в науке не стоит забывать одну прописную и психологически очевидную истину: именно отсутствие важнейших элементов научной методологии и их грубое искажение и игнорирование полностью оправдывают академического ученого, не желающего ни обсуждать, ни проверять псевдонаучные идеи и эксперименты. Тот, кто думает, что такая жестокость избирательно проявляется по отношению к «передовой» паранауке, совершенно не прав. Этот же принцип действует и среди собратьев по научному цеху. В академической среде, естественно, возникает меньше поводов его вспоминать. Поскольку псевдонаучным гипотезам и феноменам хронически недостает научной методологии (да и скромной рациональности), то необходимо отметить некоторые, азбучные положения научного метода.

Данный метод подразумевает, что научные утверждения содержат принципиальную возможность опровержения. Это означает, что они во всем объеме могут быть доступны для проверки и воспроизведения другими учеными. По этой причине описание научного исследования должно быть полным и однозначным. Необычайно тщательно это требование соблюдается в фундаментальных науках – химии, физике и биологии. Ограниченность существования биологических объектов во времени и пространстве, высокая адаптивность, т.е. способность к изменчивости под влиянием внешних условий, превращает даже простое описание эксперимента в логически стройную последовательность, начиная от названия исследования и кончая заключением и выводами. Опровержимость и воспроизводимость – важнейшие признаки научного знания. Знания, которые невозможно ни опровергнуть, ни воспроизвести, относятся к вненаучным и паранаучным.

Таковым является религиозное знание. Оно изначально построено на основе непознаваемости, и в нем не остается места и для мысленного эксперимента по проверке идеи высшего существа – Бога. Поэтому попытки доказать реальность Христа с помощью современной науки даже при гипотетическом предположении их позитивного исхода, не могут изменить вненаучного содержания религиозного знания. Среди разных лженаучных областей знания, внешне похожих на науку, выделяется астрология. Направленность астрологии на построение предсказаний по взаиморасположению небесных тел гармонирует с идеей единства живой и неживой природы, природы и человека, земли и космоса. Обыденное сознание привлекает идею единства в качестве ключевого аргумента, придающего системам астрологического знания положение научности. Однако внешняя научность астрологии и единство всего мира не могут скрыть того обстоятельства, что целью астрологии никогда не являлось объяснение действительности, построение и совершенствование рационального представления о мире, таким, каков он есть сам по себе. Суть в том, что форма научного знания представляется в виде, пригодном для последующего использования, для дальнейшего приращения знания, но астрология в качестве системы знаний не пригодна для таких целей. Ее основным объектом предсказания является сам человек. По этой причине астрологическое знание относится к области социо-психологических феноменов. Психологическая, личностная убежденность, конечно же, совершенно не равнозначна логичности объективного, рационально обоснованного знания. Критерий опровержимости астрологического знания, если бы оно было научно, должен реализовываться через несовпадение модели предсказания с действительными событиями. Проверка же должна происходить независимо от того человека, в отношении которого был высказан астрологический прогноз. «Это же элементарно, Ватсон!». Нетрудно видеть, что индивидуальность психики, ее нестабильность при оценке того, что считать действительно имеющим место, лишают смысла применение этого критерия. Неопределенность астрологического прогноза и расплывчатость индивидуальных оценок существа реальных событий так широки, что обязательно каким-нибудь боком, да соприкоснутся.

У человека, который занимается научной деятельностью, всегда есть интуитивные представления о том, что является научным, а что – вненаучным. Эти представления во многом определяются принятой им системой идеалов и норм научности: идеалов и норм объяснения и описания, доказательности и обоснования знаний, их построения и организации. Частично они фиксируются посредством методологических принципов науки, но в большей части демонстрируются на образцах знаний. Ученый, усваивая необходимые знания и методы в процессе своей  профессиональной подготовки, одновременно усваивает образцы доказательств, обоснований проверок, способов получения теории и фактов. В результате у него складывается интуиция, определяющая его понимание научности. В этом интуитивном понимании оказываются сплавленными несколько уровней смыслов.

Уместно напомнить о внутренней смысловой структуре идеалов и норм науки. Во-первых – это уровень, учитывающий специфику предмета той или иной дисциплины, особенности изучаемых ею объектов. На этом уровне возникает различие в понимании идеалов научности, например, естествоиспытателей и гуманитариев. Во-вторых, – уровень смыслов, выражающих общие черты науки соответствующей исторической эпохи. На этом уровне можно установить различие в понимании идеалов и норм разных исторических этапов развития науки (например, различие норм объяснения и описания в классическом и неклассическом естествознании). Наконец, в-третьих, это глубинный уровень смыслов, определяющий общее, что есть в науке разных дисциплин и разных эпох. Именно на этом уровне фиксируются характеристики отличающие науку от других форм знания.

Но чтобы выявить их, простой интуиции ученого недостаточно. В интуиции склеены все смысловые уровни идеалов и норм научности. А их следует различать, нужен особый методологический анализ, сопоставляющий разные этапы исторического развития науки и принципы регуляции научной деятельности в различных дисциплинах. Такие принципы существуют, и их разделяют представители различных наук. Все мы отличаем знания от мнений. Все считаем, что знание должно быть обосновано и доказано. Имея дело с процедурой доказательства, мы соглашаемся, что знание должно быть непротиворечиво. Мы допускаем, что научные представления могут быть уточнены и пересмотрены, но при этом понимаем, что имеется преемственность в развитии знания.

Пересматривая свои представления о мире, наука не отбрасывает прежних фундаментальных теорий, а лишь определяет границы их применимости. Даже обнаружив, казалось бы, целиком неверные представления в прежней картине мира, она выявляет в ней рациональные элементы, обеспечивающие рост эмпирического и теоретического знания. Все эти принципы научного исследования выступают своеобразной конкретизацией двух фундаментальных характеристик науки – установки на получение предметного и объективного знания и установки на непрерывное приращение этого знания.

Особенности псевдонауки

Псевдонаука – преимущественно когнитивное, а не социальное явление, псевдонаука имеет глубокие гносеологические корни – в структуре знания, в том числе научного. Существует неопределенность в понимании знания, соотношения разных видов знания. Это ведет к размыванию понятия псевдонауки, которое не может быть определено изолированно от исследований структуры и иерархии знания.

В исследованиях псевдонауки необходимо различать принципиально, вненаучные высказывания, идеи, и выводить их за рамки рассмотрения, так как они не относятся к вопросам, научно анализируемым, и не могут быть названы ни научными, ни псевдонаучными.

Многообразие и неопределенность идеалов научности является одной из фундаментальных когнитивных предпосылок псевдонауки. Эта неопределенность ведет к тому, что понимание научности зависит от понимания того, какой идеал (или несколько идеалов) признается научным. Это прямо влияет и на понимание псевдонауки (так, гуманитарный идеал несхож с физическим и математическим идеалами, но такие явления как богословие, астрология или психоанализ трудноотличимы от гуманитарного идеала и поэтому претендуют на научный статус).

Рассмотрение истории науки в контексте возникновения и борьбы идеалов научности позволяет говорить о том, что часто конфликты, представляемые как борьба науки и ненауки, на самом деле носили внутри научный характер и были связаны с несхожестью идеалов научности, методологии разных наук. Отсутствие единого пути к истине порождает конкуренцию между науками, недоверие к результатам, полученным с применением иной методологии.

Социальное признание научности часто замещает когнитивное признание, выполняя его функции по легитимизации научного статуса той или иной области знания. Возникают ошибки социального признания научности, когда область знания, имеющая практическое значение или общественную значимость, объявляется: наукой без особых когнитивных оснований (таких, как, наличие собственного предмета, методов, значимых результатов). В итоге в поле официальной науки подчас можно обнаружить области знания, выполняющие дублирующие функции к известным наукам и их результатам (так, валеология дублировала разделы медицины, ювенология – социологию молодежи).

Среди многообразия околонаучного знания необходимо выделять наиболее фундаментальные термины: паранаука, псевдонаука и лженаука.

Псевдонаука – это любая деятельность, которая выдается за научную, но в действительности таковой не является. Часто это бывает результатом добросовестного заблуждения, то есть, лично псевдоученый (или его последователь) уверен, что занимается наукой, однако из-за недостаточной компетентности (а зачастую и психических отклонений) он отрывается от развития науки (а иногда и вообще от реальности). В результате его наработки не оправдывают даже затрат времени квалифицированного специалиста, необходимого на внимательное знакомство с ними. Время от времени псевдоученым удается ввести в заблуждение лиц, принимающих решения), и получить те или иные научные привилегии (как правило, статусы и финансирование работ).

Лженаука – подмножество псевдонауки, отличающееся тем, что псевдонаучная деятельность выдается за научную при полном понимании совершаемого обмана и с четко осознаваемой целью необоснованного получения привилегий. Примерами могут служить:

  • защита сфабрикованных диссертаций для необоснованного получения ученых степеней,
  • продажа лжемедицинских приборов, препаратов и услуг в целях обогащения (лженаучное целительство),
  • комплексная разработка лженаучных теорий для получения доступа к бюджетному финансированию;
  • создание лженаучных социальных, политических и экономических концепций (например,геополитика в Третьем Рейхе) для искажения в своих интересах целей государственного управления.

Антинаука – целенаправленная деятельность по разрушению научного сообщества, подрыву доверия к науке и снижению социального статуса научной деятельности, как правило, в интересах других форм деятельности. В частности, антинаука характерна для лженаучных организаций, которые стремятся подорвать сложившийся институт научной экспертизы, с целью снятия барьеров, которые эта экспертиза ставит перед лженаучными и псевдонаучными проектами. В некоторых случаях антинаучную деятельность ведут фундаменталистски настроенные религиозные деятели и организации, с целью перехватить у науки контроль над содержанием образования, а также дискредитировать некоторые научные концепции, входящие в формальное противоречие с религиозными доктринами.

Таким образом, псевдонаука и антинаука –это разные явления. Псевдонаука стремится выдать себя за науку, антинаука стремится нанести вред науке. Поэтому псевдонаука за ислючением совсем безобразных случаев не является антинаукой.  Образно говоря, псевдонаука пытается зайцем сесть на научный экспресс, а антинаука закладывает бомбу на его пути.

К этому списку определений можно добавить еще термин «квазинаука». Это прием, когда наукообразный стиль используется в художественной литературе и в искусстве. Классический пример квазинауки – знаменитый курехинский «Ленин – гриб», квазинаука часто используется в фантастике. Персонажи «Звездного пути», обсуждая технические проблемы на звездолете, с серьезным видом несут квазинаучную чепуху. То есть квазинаука – это вполне легитимный художественный прием до тех пор, пока он не выдается за реальную действительность.

Наука и псевдонаука обычно не могут быть разделены по предмету исследования или методам. Для определения псевдонауки необходимо выявление сущности, присущей псевдонаучным феноменам, и выявление конкретных модификаций этой сущности в научной практике, чтобы выявить связь термина «псевдонаука» с другими. Для выявления сущности псевдонауки используется общее представление о признаках псевдонаучных теорий по С. Хэнссону (связь с девиантными доктринами, игнорирование других обоснованных интерпретаций). Трактовка псевдонауки в русле девиантных интерпретаций позволяет говорить об изначальной укорененности псевдонауки в научном познании, которое в стремлении к открытию нового может заблуждаться.

Псевдонаука базируется либо на ложных, т.е. в первую очередь на невоспроизводимых данных, либо вообще на пустом месте, т.е. на понятиях ни на чем не основанных. Она не опирается на воспроизводимые явления и потому в область науки даже временно не попадает. Поэтому «на входах» в науку нет контроля на достоверность данных, но только система экспертной оценки, так называемая peer review system, в которой сами же исследователи на своем уровне определяют, содержит ли представленная к публикации работа элементы новизны и все необходимые условия для воспроизведения описанного в ней феномена.

Также псевдонаука отличается от науки структурой своего знания. Псевдонаучные знания фрагментарны и не вписываются в какую-либо интегральную картину мира. Отличить псевдонаучное знание от научного по его содержанию и структуре можно, но это не всегда легко, так как требует обширных и глубоких познаний. Легче отличить псевдоученого по используемой им методологии.

Уместно выделить два блока концепций и верований, которые не просто сосуществуют рядом с наукой, а претендуют на научный статус. Первый из этих блоков составляют различные эзотерические и мистические учения и практики – их сегодня пытаются истолковать в качестве своего рода научных знаний и описать в наукоподобных терминах. Такие знания  и практики всегда были в культуре, их можно и нужно изучать научными методами, но сами они не являются наукой. Однако сегодня есть тенденция придать практикам магов,  колдунов, экстрасенсов статус науки (например, парапсихология, альтернативная медицина). Эти практики описываются в терминах биополя, воздействия биополей на организм и т.п. Предлагается особая картина мира, альтернативная современной научной. При этом постоянно смешиваются два разных подхода и класса понятий: с одной стороны, понятия электромагнитного воздействия на живое (клетки, организмы), с другой – понятия биополя как особого поля, не сводимого к известным науке полям. Изучение электромагнитных полей, генерируемых клетками и многоклеточными организмами – это, бесспорно, область научной проблематики, где сделан ряд открытий, в том числе и нашими учеными (исследования академика К.В. Гуляева). Но предлагаемые концепции биополя и стремление ввести в состав науки практику экстрасенсов и магов выходят за рамки науки.

Этот блок антинаучных концепций рождается как результат переноса представлений из соседствующего с наукой обыденного знания, магии и религиозного опыта в сферу науки и маскируется под науку. С чем связана эта маскировка? Почему религиозно-мифологический опыт начинает сейчас выступать в обличии научной терминологии и подается как форма научного знания? Это связано с особым статусом науки в культуре техногенной цивилизации, которая пришла на смену традиционалистским обществам. Наука активно участвует в формировании мировоззрения людей современного общества, а ее нормативные структуры, способы доказательства и ее знания выступают как основа принятия решений в самых различных областях деятельности. Доминирующая ценность научной рациональности начинает оказывать влияние на другие сферы культуры. Pелигия, и миф часто модернизируются под ее влиянием.  И тогда на  границе между ними и наукой  возникают паранаучные концепции, которые пытаются найти себе место в поле науки.

Теперь о втором блоке антинаучных концепций. Истоки его внутри самой науки. Часто многие ученые, увлеченные той или иной идеей, претендуют на радикальные изменения научной картина мира, не имея на то достаточных оснований. Тогда начинается апелляция к власти, обращение через СМИ к общественному мнению, которые начинают поддерживать это «открытие». Идет борьба за средства перераспределения денег. Но такие люди не обязательно прагматичны – они могут быть убеждены, что сделали переворот в науке, хотя этого никто и не признает. В истории науки можно обнаружить немало примеров такого рода неадекватных убеждений.

Так, еще в Х1Х – начале ХХ вв., когда было открыто рентгеновское излучение, в науке возникло целое направление поиска новых типов излучений.  Французский ученый Блондло объявил об открытии им принципиально нового типа излучения – так называемых N-лучей. По его мнению, некоторые металлы, например, алюминий, излучают N-лучи самопроизвольно, и эти лучи усиливают при определенных условиях освещенность окрашенных поверхностей. Все газеты Парижа писали «о выдающемся открытии Блондло». Ему  даже дали золотую медаль Парижской академии. А разоблачил его известный экспериментатор Р. Вуд, который попросил Блондло продемонстрировать его опыты. В процессе демонстрации Вуд незаметно взял алюминиевую призму, которая якобы была источником N-излучений, и положил ее себе в карман – а Блондло между тем все повторял, что по-прежнему регистрирует излучение. После  разоблачения ему пришлось вернуть золотую медаль, и от пережитого стресса он сошел с ума, окончив жизнь в психиатрической клинике. Этот пример свидетельствует, что многие авторы лженаучных представлений могут искренне заблуждаться, маниакально настаивая на своих псевдооткрытиях.

К псевдонауке можно отнести не только случаи, когда непроверенные экспериментально недоказанные факты начинают внедряться в сознание людей и претендуют на изменение научной картины мира. История науки знает также и примеры псевдотеоретических концепций, которые претендовали на роль фундаментальных теорий и даже пытались с помощью власти монопольно доминировать в науке. Известная история с «лысенковщиной», ее борьба с генетикой, запрет на применение в биологии физико-химических методов исследования наследственности – все это достаточно яркий пример антинаучных концепций. Конечно, отсюда не следует, что все факты, которые Лысенко и его сторонники пытались использовать в своих построениях, также нужно отбросить: если это были  реальные факты, то они должны получать интерпретацию в рамках научных теорий. Наука не гарантирована от ошибок и заблуждений. Поэтому критическое отношение к полученным результатам, их обоснование, проверка и перепроверка обязательны для научного творчества.

Антинаучные концепции, возникающие внутри самой науки, могут подпитываться некритической позицией исследователя по отношению к собственным идеям и его недостаточной философско-методологической эрудицией. Бывает, что специалисты в узкой области пытаются выдать свои результаты, принесшие успех при решении частых задач, за фундаментальное знание и даже предлагают изменить сложившуюся научную картину мира. При этом они широко используют различные спекуляции натурфилософского характера. Вот один из примеров. В конце 1970-х – начале 1980-х гг. член-корреспондент Белорусской академии наук Вейник напечатал ряд одиозных книг, в которых излагал некую «общую теорию движения». Истоком его притязаний было применение им формул теории электрического потенциала при решении ряда задач термодинамики литья. Он посчитал, что открыл универсальные формулы, описывающие любой вид движения. И с этих позиций объявил о революционных изменениях в науке. В написанном им учебном пособии по физике все прежние знания  предлагалось по-новому сформулировать, а поскольку в эти формулировки не укладывалась почти вся современная физика, то теория относительности, квантовая механика были отброшены как несоответствующие новому подходу. Характерно, что для обоснования этого подхода  Вейник использовал идею Энгельса о формах движения материи. Но предложил ее обобщить. Кроме механической, физической, биологической и социальной форм движения он ввел осязательную, зрительную, обонятельную, звуковую и предложил их описывать своей формулой. Характерно, что на критику он отвечал примерно так: «В науке революционные идеи признаются не сразу, но пройдет время, и выяснится, что за моими идеями будущее».Такого рода «аргументация» часто используется адептами различных псевдонаучных концепций и современными изобретателями вечного двигателя. Совершенно очевидно, что подобные «революционеры» создают неадекватные образы самой науки. Все великие перевороты в науке начинались не с того, что кто-то заявлял, будто создал новую науку, которая все переворачивает сверху донизу и отбрасывает старое. Когда Эйнштейн создавал свою теорию, то начал  с решения реальной проблемы и очень скромно озаглавил статью «К электродинамике движущихся тел», в которой излагались основы теории относительности. Эйнштейн вошел в науку с новыми результатами, которые вписывались в научную традицию, хотя многое ломали в прежней картине мира. Это – очень важный критерий: если некто претендует на новое видение, отбрасывая теории, апробированные в науке, полагая, что они недействительны, то это сигнал, что, скорее всего, мы имеем дело с антинаучной концепцией. Потому что можно переписать в новом языке старые теории, указать на границы их применимости, и  так всегда делается, но при этом обязательно сохраняются законы, которые объясняли и предсказывали опытные факты. И, конечно же, предлагаемые новые теории и концепции должны быть внутренне непротиворечивы.

Можно выделить две группы  причин, которые в настоящее время обостряют проблему соотношения науки и псевдонауки. Первая – это причины социального характера, связанные с поиском новых ценностей в процессе диалога культур и с определенными изменениями статуса науки в условиях современного постиндустриального развития; вторая группа – это причины  внутреннего характера самой науки, связанные с запаздыванием процессов интеграции  все более дифференцирующегося научного знания.

Процесс расширения поля мировоззренческих аппликаций современной науки, который превращает ее в один из важных факторов диалога культур, вместе с тем создает опасности появления различных маргинальных антинаучных концепций под видом нового развития науки. К ним можно  отнести попытки прямолинейного переноса различных мистических идей древневосточных культур в современную науку. Например, древневосточные практики изменения состояния сознания трактуются как  свидетельства существования параллельных миров, возможности прямого общения с внеземными цивилизациями и т.п.

Особое место в комплексе причин, порождающих  антинаучные и псевдонаучные знания, занимает специфика менталитета современного постиндустриального мира. Он все более разительно отличается от мира индустриальной эпохи. Как отмечал Дж. Холтон, в эпоху «классического модерна», т.е.  в Х1Х – первой половине ХХ века, сформировался особый идеал деятельности, который  требовал особых людей, способных следовать твердому распорядку, соблюдать сложившиеся правила и нормы, принимать решения на базе объективных данных и рационального анализа, подчиняться авторитету, который узаконен не сакрально, а только за счет профессиональных достижений. Этот тип поведения описывал еще М. Вебер. Он характеризовал его как образ «железной клетки», которая ограничивает своеволие человека. Ныне этот «образ клетки» во многом изменен и размыт.

Э. Геллнер, известный английский социолог, применил другой образ.  Сейчас на место «железной клетки» приходит «резиновая клетка», т.е. мягкие формы регуляции. Геллнер писал, что образ «резиновой клетки» подходит больше к современному обществу, в котором рациональная мысль и воплощающие ее виды деятельности все более сжимаются, так как доля населения, которая занимается этими видами, постоянно  уменьшается. Все большей оказывается доля населения, которая предпочитает легкие занятия. Это те, которых на Западе называют «людьми потребительского общества». Они ориентированы не столько на профессиональную деятельность и достижение успеха, сколько на развлечения, личные формы досуга, и не хотят подчиняться жестким правилам. И когда эти люди вынуждены следовать таким правилам, то жизнь для них уже далека от идеала.

В свое время известный педагог К.В. Ушинский писал, что мыслить тяжело, а фантазировать легко. Люди, занимающиеся наукой, выпадают из сферы развлечений, поэтому наука не считается ныне привлекательной. Американские исследователи говорят, что люди сейчас не стремятся в науку, что статус ее значительно упал по сравнению с тем, каким он был даже в начале ХХ века. Хотя в науку еще верят. Но больше верят в технологии. К ним относятся с благоговением.

У массы людей формируется особый тип мышления, который поддерживается СМИ, обслуживающими потребительское общество. Это так называемое «клиповое сознание», когда мелькает калейдоскоп восприятий,  впечатлений, где  нет четкой логики, отсутствуют рациональные основания. «Клиповое мышление» делает людей очень восприимчивым ко всяким чудесам, тайнам и т.д. Люди верят во что угодно. Дж. Холтон приводит такой пример: было опубликовано  фото президента Буша с пришельцем из космоса. Это был фотомонтаж, но когда проводился опрос, оказалось, что большинство людей верили, что Буш общается с «пришельцами». В Америке вера в НЛО стала разновидностью религии.

Существуют и внутринаучные факторы, которые ослабляют реакции отторжения псевдонаучных концепций. Наука сейчас такова, что процессы дифференциации явно опережают процессы интеграции. Она разделена на области, которые плохо стыкуются между собой. Часто ученый-специалист говорит на таком языке, который не понятен его коллеге-ученому из соседней области науки. И поэтому рецидивы   девиантной науки, типа эффекта Блондло, возникая в одной области, другим ученым может приниматься на веру: Блондло же был специалист, он был физиком-экспериментатором, и ему вполне мог поверить исследователь из совсем другой области научного знания.

Для псевдонаук характерны следующие методы получения, проверки и распространения знания.

1. Некритический анализ исходных данных. За достоверные факты принимаются легенды, мифы, рассказы из третьих рук и т.д.

2. Неизменяемость взглядов, несмотря ни на какие возражения. Настоящие ученые не стесняются признаться в ошибке. Не стесняются потому, что есть уверенность в научном методе познания, который гарантирует устранение ошибок.

3. Подтасовка результатов экспериментов, подгонка решения под заданный ответ.

Как выживает псевдонаука? Многочисленные попытки создать этические комитеты или комиссии по борьбе с fraud and misconduct не увенчались успехом. Эти попытки исходили обычно от депутатов и конгрессменов, которые стремились не столько к защите науки от фальсификаций, сколько к защите налогоплательщиков, естественно заинтересованных в том, чтобы их деньги не тратились впустую или на ложные цели. Однако эти усилия встречали глухое сопротивление и непонимание научных работников и администраций институтов и не привели ни к чему, кроме внедрения правил ведения и хранения лабораторных протоколов. Не появилось ни этических комитетов, ни законов против fraud and misconduct.

Но есть у псевдонауки одна общая причина. Эта причина – вмешательство вненаучных сил в естественный ход развития науки. Такое вмешательство может исходить от Идеологии, Власти, Денег или Публики.

Идеологизация науки – самый страшный, т.е. сильный и постоянный источник псевдонауки. Идеология предпосылает научным понятиям собственные будто бы непреложные общеобязательные законы, типа закона сохранения энергии или невозможности вечного двигателя, только не естественнонаучные, а философские или социологические. Она отбирает из сообщаемых фактов как бы имеющие право на существование, т.е. соответствующие «правильным» философским воззрениям, например законам диалектики или марксизма, и отбрасывает не имеющие такого права, как не совместимые с ними.

Идеологизация дает жизнь псевдонаучным наблюдениям и идеям – таким как не существующее в реальности наследование приобретенных признаков (что лежит в основе лысенковщины) или происхождение клеток из «живого вещества» (ложное представление Лепешинской), или расовой теории, как во времена нацизма или борьбы с космополитизмом.

Идеологизация накладывает запрет на целые области науки – как скажем на клеточную теорию или корпускулярную генетику, объявляя их не соответствующими общим законам природы. В качестве примера приведу более частный случай – вирусную теорию происхождения злокачественных опухолей. Сейчас это уже непреложный факт для большой группы опухолей, но на стадии гипотезы эта теория отвергалась как не диалектическая. Тут «диалектика» исходила из того, что всякое развитие в своей основе должно иметь внутренние противоречия, тогда как вирусная гипотеза предполагает, как определяющий в генезе опухоли, фактор внешний.

Хорошо известна негативная роль религиозной идеологии в становлении научных представлений о Вселенной, в частности в переходе от геоцентрической гипотезы к гелиоцентрической. Право на существование имели лишь те гипотезы или теории, которые согласовывались с библейской доктриной.

Расовая наука – немецкая физика или немецкая антропология – еще один пример грубейшего вмешательства идеологии в ход науки.

Итак, безусловное исключение вмешательства идеологии в науку – первое условие пресечения истоков псевдонауки.

Второй источник коренится во вмешательстве власти в естественное развитие науки, попытках власти выдать те или иные практические рекомендации за научные. Это особенно относится к сельскому хозяйству и медицине. В них, как известно, разбирается каждый, а власть в особенности. Многие помнят о квадратно-гнездовом способе посадки деревьев, о языкознании, о кукурузе, но немногие – о противораковой вакцине Троицкой, катрексе и других не оправдавшихся способах лечения рака. Власти стремятся исключить параллелизм в исследованиях, ввести концентрацию средств и усилий, сосредоточить руководство наукой в руках научных штабов, установить единоначалие и управляемость в институтах. Все это, если и не прямо способствует псевдонауке, то противоречит нормальному ходу науки. Псевдонаучные идеи процветают зачастую именно благодаря опоре на власть.

Специфическим источником псевдонауки является секретность, исключающая ее естественный ход – рецензирование, публикации, воспроизведение данных. Под покровом секретности развивались временами весьма злостные направления псевдонауки – например, так называемая противораковая вакцина Глезера и различные ложные способы лечения рака. Секретность должна быть полностью исключена в фундаментальной науке, по крайней мере, что касается медико-биологических наук. И это может быть одной из целей комиссий по борьбе с псевдонаукой, равно как и ограничение вмешательства властей в научные исследования.

Далее идут деньги. Это весьма деликатный вопрос. Фундаментальная наука потребляет большие деньги, которые сама не производит. Деньги идут от государства, поступая в собственно научные фонды Академий, различные другие фонды, выдающие научные гранты, и в институты. Все эти деньги в основном распределяются на основе peer review, экспертизы равных. Значительная часть денег идет от меценатов – эти деньги также поступают в научные фонды и распределяются на конкурсной основе, опираясь на экспертную оценку. Но иногда, и не так уж редко, меценатские деньги направляются на вполне конкретные цели – создание противораковых вакцин, способов продления жизни или препаратов от СПИДа. Такое целенаправленное субсидирование науки очень опасно спрямлением логики исследования, субъективизмом в оценке его результатов, чревато оно и возникновением псевдонаучных направлений. Так родилась, например, ложная идея о микробиологической природе рака, на основании которой даются рекомендации по лечению опухолей.

И, наконец, большая поддержка и индукция псевдонауки идет от широкой публики. Публика опьяняется научными словами и жаждет чуда. «Биополя», «положительная и отрицательная энергия», «передача мыслей на расстояние» и прочие паранормальные явления имеют для нее реальное и чарующее значение. Она верит в чудеса, астрологию, приметы, вообще всякую чертовщину – и готова за это платить.

Все это никакого отношения к науке не имеет, в науку не внедряется и ученых в их профессиональной деятельности не волнует. Но саму публику это морочит, тянет из нее большие деньги, дурачит, отвлекает больных от нормального лечения, внушает иллюзии и, вообще, вырывает из реальной жизни.

Это уже предмет настоящей борьбы. Борьбы судебной с запрещением лечения непрофессиональными методами; борьбы за общественное мнение с помощью популярных лекций и книг, радио и телепередач. Но эффективность такой борьбы, судя по всему, не слишком велика. Псевдонаука такого рода распространена во всем мире.

Характерными отличительными чертами псевдонаучной теории принято считать следующие:

1. Пренебрежение противоречащими фактами, игнорирование или искажение фактов, известных автору теории, но противоречащих его построениям. Интерес проявляется лишь к материалу, который можно истолковать в пользу доказываемой концепции, все остальное просто не рассматривается.

2. Нефальсифицируемость, то есть принципиальная невозможность поставить эксперимент (хотя бы мысленный), результат которого мог бы опровергнуть данную теорию.

3. Отказ от попыток сверить теоретические выкладки с результатами наблюдений при наличии такой возможности, замена проверок апелляциями к «интуиции», «здравому смыслу» или «авторитетному мнению».

4. Использование в основе теории недостоверных данных (т.е. не подтвержденных рядом независимых экспериментов (исследователей), либо лежащих в пределах погрешностей измерения), либо недоказанных положений, либо данных, возникших в результате вычислительных ошибок. К данному пункту не относится научная гипотеза, четко определяющая базовые положения.

5. Введение политических и религиозных установок в публикацию или обсуждение научной работы. Этот пункт, впрочем, требует внимательного уточнения, так как иначе Ньютон, например, попадает в разряд лжеученых, причем именно из-за «Начал», а не из-за позднейших работ по теологии. Более мягкая формулировка этого критерия: принципиальная и сильная невычленимость научного содержания работы из прочих ее составляющих. В современной научной среде автор, как правило, должен самостоятельно вычленять научную составляющую и публиковать ее отдельно, не смешивая явно с религией или политикой.

6. Апелляция к средствам массовой информации (прессе, телевидению, радио, Интернет), а не к научному сообществу. Последнее проявляется в отсутствии публикаций в рецензируемых научных изданиях.

7. Претензия на «революционный» переворот в науке и технологиях.

Данный пункт явно неприменим к теории Коперника, ибо тогда ее следует считать лженаукой. А она действительно произвела «Коперниканскую революцию».

8. Использование понятий, означающих феномены, не фиксируемые наукой («тонкие поля», «торсионные поля», «биополя», «энергия ауры» и так далее);

9. Обещание быстрых и баснословных медицинских, экономических, финансовых, экологических и иных положительных эффектов.

10. Стремление представить саму теорию или ее автора жертвой «монополии» и «идеологических гонений» со стороны «официальной науки» и тем самым отвергнуть критику со стороны научного сообщества как заведомо предвзятую.

Псевдонаука игнорирует важнейшие элементы научного метода – экспериментальную проверку и исправление ошибок. Отсутствие этой отрицательной обратной связи лишает псевдонауку связи c объектом исследования, и превращает ее в неуправляемый процесс, сильно подверженный накоплению ошибок.

Необязательными, но часто встречающимися признаками лженаучных теорий являются также следующие:

1. Теория создается одним человеком или небольшой группой людей, которые не являются специалистами в соответствующей области.

2. Теория небывало универсальна – она претендует на объяснение буквально всего мироздания (как в случае психологических теорий – поведения любого человека в любых обстоятельствах), из базовых положений делается огромное количество смелых выводов, проверка или обоснование корректности которых не проводится.

3. Автор активно использует теорию для ведения личного бизнеса: продает литературу по теории, оказывает платные услуги, основанные на ней, рекламирует и проводит платные «курсы», «тренинги», «семинары» по теории и ее применению, так или иначе пропагандирует теорию среди неспециалистов в качестве высокоэффективного средства для достижения успеха и улучшения жизни (вообще или в некоторых аспектах).

4. В статьях, книгах, рекламных материалах автор выдает теорию за абсолютно доказанную и несомненно истинную, независимо от степени ее фактического признания среди специалистов».

Заметим, например, что по пятому пункту «История КПСС» или «Научный коммунизм» являются типичными лженауками, поскольку их научное содержание невозможно вычленить из советской идеологии. Тем не менее, в советское время несдача зачета по одной из них могла закончиться отчислением из вуза.

Что касается апелляции к средствам массовой информации, то, поскольку членами научного сообщества являются представители господствующей парадигмы, заранее ясно, что все выходящее за ее пределы будет заведомо отметено в рецензируемых представителями этой парадигмы журналах. Поэтому авторы новых идей вынуждены обращаться к СМИ, а вовсе не стремятся к какой-то особой рекламе своих положений.

Среди часто встречающихся признаков кажется очень сомнительным указание на то, что теория не создается одним человеком. В истории науки почти не было случаев, когда бы новая теория создавалась коллективом.

Словом, даже беглый анализ приведенных положений оставляет большие сомнения в их применимости. В сумме эти фильтры создают такую узкую щелочку, сквозь которую трудно пройти даже общественно признанным дисциплинам. Почти каждую из них по данным критериям можно объявить лженаукой. Гелиоцентрическая система мира Коперника, теория горизонтального перемещения литосферных плит Вегенера, эволюционная теория Дарвина, расчеты многоэлектронных атомов по уравнениям квантовой механики, явления катализа, в том числе и органического – можно полагать, что список получится весьма длинным. Из этого следует, что само понятие лженауки ненаучно, поскольку больше бьет по «своим», чем по «чужим».

Деление на «своих» и «чужих» существовало и в советское время. Однако тогда был выдвинут иной критерий: «чужая наука» должна была характеризоваться как «буржуазная»,  а «своя» – как марксистско-ленинская. Хотя термин «лженаука» применялся и тогда.

Вообще, наука не нуждается в защите от псевдонауки, она лишь нуждается в защите от внедрения любой формы идеологии, от вмешательства власти и от диктата денег.

Популярность псевдонаук свидетельствует, что их существование обусловлено серьезными социальными и психологическими проблемами. Рост паранаучного знания, как и откровенный антисциентизм, выступают одним из проявлений кризиса современной цивилизации. В защите и просвещении нуждается публика, которая жаждет псевдонауки, порождает и поддерживает ее, и сама же от нее страдает. Открытое разоблачение лженауки в СМИ – это важно, но не решает проблемы. А решает ее отлаженная система образования, основанная на преподавании фундаментальных наук.

Окончание:   Всем ли нужна наука? Часть 2

 

 
Посвящается Pussy Riot